Я, Чудо-юдо

– Господи, с трудом верится… Ну и сволочь, если честно, этот Черномор, террорист-недоучка.
– Ты мне это говоришь? – уже без тени веселости усмехнулась Мальвина. – Мне, его младшей жене?
Я только присвистнул. Ну да, Черномор же обмолвился как-то, что породнился с морским царем, чуть было не стал полным зятем. Значит, передо мной одна из царевен, аристократка, чуждый новому подводному обществу элемент…
– Сочувствую.
Уже стемнело, но звездный свет четко очерчивал умопомрачительную фигурку ундины, а на лицо как будто легла тонкая вуаль печали.
– Ладно, что уж там, – махнула она свободной рукой. – Лучше скажи – теперь мы квиты?
– Квиты. Только одно скажи: ты ведь мне все это рассказала, чтобы мужу досадить? По большому счету, тебе нет дела до моих гостей?
– Ты меня что, за селедку держишь или за хвостик минтая? Я девушка идейная, меня семейными скандалами не проймешь. Просто я, в отличие от многих, еще и умная, своим умом дошла, как глупо надеяться, что придет с суши какой-нибудь особенно могучий колдун – и жизнь царства нашего наладит, и все обустроит…
– И процветут ремесла, и объявятся пути сообщения? Знакомая песня, у нас дома такая же байда.
– Вот-вот. Я, конечно, людей не очень-то… Так, можно терпеть. Но войны с ними точно не хочу. И понимаю, что лучше иметь дело с десятком слабых колдунов, чем с одним излишне сильным. Ну все, мохнатенький, поплыву я, пора, а то оставила сестрицу за себя, а у нее скоро краска с волос сойдет.
– Счастливо. Ты это, заплывай, если что.
Мальвина, хохотнув, отпустила борт лодки, окунулась с головой и, вынырнув, бросила:
– Ага, чтобы твоя краля двуногая совсем меня глазами съела? Ну если по делу – заплыву, конечно…
– А… еще один вопрос! – крикнул я уже вслед мелькнувшему среди волн хвосту. Думал, ундина не услышит, но ее головка вновь показалась над водой. – Если не секрет: тогда, осенью, вы сами додумались со мной поплавать, или кто-то науськал?
Заискрилось под звездами в жесте сомнения ее округлое плечико.
– Тогда мы думали, что сами… Теперь понимаю: это он нас натравил. Он! Муженек наш, чтоб ему…
В несколько мощных гребков я добрался до берега и почти бегом достиг терема. В голове уже составился план действий.
Мои, уже порядком соскучившись, затеплили очажок под навесом, где мы обедали в самые жаркие часы, и кипятили чай. Я подсел к столу и попросил Баюна:
– Будь добр, загляни в дом, что они там делают?
Кот прошел вдоль стены, запрыгнул на подоконник и осмотрел горницу. Вернувшись, сообщил:
– Сидят. Граф глаза таращит, маг узоры с самобранки перерисовывает.
Я кивнул и вкратце изложил ребятам, о чем шел разговор с гостями и с ундиной.
– «Поговорить»? Она так и сказала? – переспросила Настасья.
– Именно так.
– Насколько я знаю Черномора, а из присутствующих я знаю его лучше всех, – заметил кот, – это слово в его устах отнюдь не исключает истребления собеседников, причем задолго до начала конструктивного диалога.
– Но если Черномор действительно хочет говорить с бургундцами – то о чем? – удивился Рудя. – Как друг Заллуса, он должен оберегать остров от чужаков, а не поощрять их присутствие.
– Вот это-то меня и интересует, – согласился я. – Черномор давно ведет свою игру, и я хочу понять какую. Возможно, сейчас нам представляется шанс что-нибудь узнать. Если ты, Рудя, согласишься помочь.
– Я согласен, – немедленно ответил саксонец. – Что нужно сделать?
Да, засиделся парень без настоящего дела. Глаза горят… Славная рыцарская порода: неважно с кем и из-за чего, лишь бы наотмашь и к пущей славе.
– Надеюсь, все пройдет достаточно мирно. Я попрошу, чтобы бургундцы отвезли тебя на материк. Поплывешь с ними, и, если все будет в порядке, постарайся быть поближе к графу, когда Черномор начнет переговоры. Если начнет…
– А если он прикажет своим викингам просто атаковать судно?
– В этом случае, а также в том, если бургундцы затеют причинить тебе какой-то вред, держи наготове кольцо. Как только запахнет жареным – прыгай обратно на остров. Зря не рискуй.
 
Рудя молча кивнул, но лицо у него при этом было такое… Жажду подвига так же трудно замаскировать, как и обычную жажду.
– Рудя, я серьезно: зря не рискуй! Я тебе еще свой браслет дам, тоже на всякий случай, ты же помнишь, как им пользоваться? – Конечно, он помнил. Я ведь не жадный, всем давал попробовать. В порядке практики в мирное время. – Запомни: дракой сведений не добудешь. Если Черномор и правда хочет о чем-то побеседовать с бургундцами, прикинься своим на корабле и будь рядом. Черномор тебя в лицо не знает – а ты по ходу дела еще графу с магом накажи, чтобы не вздумали сболтнуть, будто ты с острова. Послушаешь, на ус намотаешь – и дуй обратно… Я понимаю, звучит не очень героически. Но, Рудя, нам сейчас нужнее всего подвиг разведчика, а не воина.
– Я есть Рудольф, – с уже позабытым, казалось бы, акцентом напомнил рыцарь и добавил: – Можешь положиться на меня.
– Тогда айда в хату! – позвал я.
Гости встретили появление всей нашей компании недовольными взглядами: для них, любителей секретов, это означало, что переговоры окончены.
– Все срисовал? – спросил я у Франческо, мимоходом создавая себе репутацию вездесущей бестии.
Тот, поспешно спрятав в складки одежды четвертную тетрадь, сделал вид, будто недослышал. А граф прямо спросил:
– Кажется, ты не собираешься помочь нам, Чудо-юдо?
– Сожалею, но сейчас ничего не могу сделать, – развел я лапами. – Однако не торопитесь с выводами. Многое зависит от того, сумеет ли уважаемый Франческо раздобыть нужные мне сведения.
– Это будет нетрудно, – заметил итальянский бургундец, даже не подозревая, как далек он от истины.
Мне вдруг стало стыдно, что пользуюсь людьми как предметами. Разумеется, коли уж Франческо перерыл все доступные источники, новых сведений о чудах-юдах он наверняка не сумеет достать. А я мало того, что налагаю на него невыполнимую миссию, так еще и молча отправляю, возможно, навстречу смерти – ради призрачной надежды выведать что-нибудь о Черноморе!
Однако я отогнал эти мысли. Черномор не маньяк. С турецким магом у него были какие-то свои счеты – верю, потому что мага себе турки добыли неслабого. Но трудно представить, чтоб Черномору сумел досадить Франческо. А раз так, то, вероятнее всего, он действительно захочет просто поговорить…
– Платон, будь добр, принеси запасную самобранку, – попросил я.
Новгородец вышел в соседнюю комнату, где мы держали «запаску» – простенькую, ценности для обмена почти не представляющую скатерть, к услугам которой прибегали, только когда основная была в стирке.
– В залог добрых отношений я собираюсь преподнести вам дар, – обратился я к бургундцам, – а также попросить об услуге. Благородный рыцарь Рудольф желает попасть на материк, и если вы возьмете его в качестве пассажира, я буду весьма благодарен вам за любезность.
Граф пожал плечами:
– Не вижу препятствий. Напротив, это с вашей стороны любезность – позволить мне провести остаток пути в обществе дворянина.
Франческо поморщился, но ничего не сказал.
– И пусть облегчит ваш путь вот этот скромный дар, – объявил я, принимая из рук Платона свернутую скатерть и кладя на стол перед гостями. – Это самобранка. Достаточно развернуть ткань, и будут явлены свежеприготовленные блюда на четыре персоны.
Бургундцы поблагодарили меня и потянулись к подарку. Франческо успел первым.
– Да, еще одна просьба, – как бы спохватился я. – Если в пути вам встретится какое-нибудь судно или на берегу кто-то спросит про Рудольфа, не говорите, что он плывет с волшебного острова. Представляете, как трудно придется человеку, о котором разойдется подобный слух? Просто говорите, что он ваш спутник и член команды – это избавит от лишних вопросов.
 
– Буду признателен, если вы согласитесь, – добавил рыцарь.
– Мы не сумасшедшие, Чудо-юдо, – заметил Франческо, аккуратно укладывая самобранку в поясную суму, – чтобы всем встречным-поперечным рассказывать о цели плавания…