"Фантастика 2024-92". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

«Ну, этим, ты меня не испугаешь», подумал Саша, отметив её кривые зубы, странно сочетающимися с большими глазами.
Он наклонился к толстушке и спросил:
— Что сдаём?
Та непонимающе уставилась на него.
— Я спрашиваю, по какому предмету у нас сегодня экзамен?
— Русский язык и литература, пишем сочинение, — ответила она, с недоумением глядя на него. Сейчас темы напишут, смотри, конверт уже вскрыли.
И действительно, одна из женщин-экзаменаторов встала и встав за кафедру, зачитала темы для сегодняшнего сочинения. Другая преподавательница в это время писала их мелом на доске. Первая тема была по роману Льва Толстого «Война и мир», вторая по творчеству Маяковского, третья тема звучала так: «Великая Отечественная война в моей жизни».
Потом кто-то из преподавателей стал объяснять, как заполнить титульный лист, лежащий перед абитуриентами и прочие правила оформления письменной работы по русскому языку и литературе.
Через 15 минут в аудитории установилась тишина, был слышен только скрип перьев. Саша сидел за столом, скучал и уже подумывал тихонько встать и уйти по-английски, не прощаясь, но в это время почувствовал волнение, идущее слева от тощей девицы.
Саша повернулся к ней, улыбнулся, как можно более приветливо и зашептал:
— Ты, чего?
— Я кажется завалила экзамен.
— Когда ты успела? Он только что начался.
— У Толстого я читала только «Анну Каренину», а Маяковского не люблю. Не поэт, а шут крикливый.
— Ну, не скажи. Вот послушай следующие строчки из одного стихотворения, мне кажется, что такое мог написать только настоящий поэт. Нет, лучше я тебе их напишу.
Саша взял один лист бумаги из лежащих перед ним на столе и достав свою авторучку написал:
«Послушайте!
Ведь, если звезды зажигают —
значит — это кому-нибудь нужно?
Значит — кто-то хочет, чтобы они были?
Значит — это необходимо,
чтобы каждый вечер
над крышами
загоралась хоть одна звезда?!»
Затем передал листок девушке и замер в ожидании. Прошло несколько минут, пока девушка переваривала прочитанное. Потом она спросила:
— Ты хочешь сказать, что это написал Маяковский?
— Ну, да.
— Может быть я не права и Маяковский действительно великий поэт, но этих стихов я не читала. И это мне не поможет.
— Так последняя тема практически свободная. Пиши, что в голову взбредёт. В каждой семье кто-нибудь да воевал. Вот и напиши о нем. Что не знаешь присочини.
— Я сирота, у меня никого нет.
— Прости. Тебя как зовут?
— Люся.
— А меня Саша, будем знакомы.
Он протянул ей руку, и она ответила ему рукопожатием. Ладошка у неё была тёплая и сухая, узкая и длинная.
— Люся, у тебя, как у сироты льготы есть при поступлении?
— Я в этом году медицинское училище окончила и меня возьмут даже с одними тройками.
— Люся, расскажи мне немного о себе, мне нужно получить о тебе хоть какое-то представление, тогда я сумею написать за тебя твоё сочинение на свободную тему.
Тут на них стали оборачиваться другие абитуриенты, некоторые шипели, чтобы они заткнулись. Саша придвинулся к девушке ещё ближе и почти положив голову на стол, показал пальцем на своё ухо:
— Говори сюда тихо, шёпотом.
Девушка немного поколебалась, но потом наклонилась и приставив губы к его уху зашептала тихо-тихо. Минут через 15 он сказал:
— Достаточно, я уже придумал, что буду писать. Это будет заготовка для тебя, потом ты её дополнишь, допишешь, что посчитаешь нужным.
И Саша, застрочил на листке бумаги.
«Я сирота и не помню своих родителей. В детдом города Оружейный меня привезли в начале войны и без документов. Мне тогда даже возраст написали на глазок, 4 года. Имя своё я помнила, а день рождения — нет. И мне написали его с потолка, как и фамилию с отчеством.
 
Однажды, когда я уже была большой и училась в шестом классе мне попал в руки комплект открыток с видами города Ленинграда и меня не оставляло ощущение, что я всё это уже видела. И адмиралтейство, и Петропавловскую крепость, и стрелку Васильевского острова с его ростральными колоннами.
Может быть я уроженка города Ленинграда и была перед самой войной эвакуирована. К этому выводу я склоняюсь из-за ещё одного моего воспоминания. В том же комплекте памятных видов города Ленинграда была открытка с репродукцией картины Петрова-Водкина, «Портрет В.И. Ленина. 1934.», хранящегося в Русском музее. Когда я увидела её, то точно вспомнила, что я эту картину уже видела, поскольку простояла перед ней не меньше часа. У меня тогда даже ноги заболели, и я села прямо на пол.
Три года тому назад перед новым 1952 годом, я навещала свою подругу в санатории Юськи и попала на концерт, подготовленный его пациентами. Мне понравилась одна песня о войне, которую пел какой-то мальчик. Его объявили перед номером, но я не запомнила ни его имени, ни фамилии, в отличие от песни, слова которой врезались в мою память. Мне кажется, что эта песня про меня, что это я в гимнастёрке обнимаю своего парня и даю ему слово дождаться его с войны.
Подводя итог, могу сказать, что Великая Отечественная война в моей жизни — это сама моя жизнь и вот эта песня, и ещё ощущение того, что не вернулся мой парень с той войны, а я всё жду его и жду. Продолжаю надеяться и ждать.
«Снова весь фронт раскалён от огня
Лупят зенитки три ночи, три дня.
А в гимнастёрке на снимке
Ты обнимаешь меня.
Ах эти тучи в голубом
Напоминают море.
Напоминают старый дом, где кружат чайки за окном,
Где мы с тобой танцуем вальс, где мы с тобой танцуем вальс,
Где мы с тобой танцуем вальс в миноре.
Если останусь живым на войне
Встречусь с тобой я в родной стороне.
Только пока я воюю
Ты не забудь обо мне.
Ах эти тучи в голубом
Напоминают море.
Напоминают старый дом, где кружат чайки за окном,
Где мы с тобой танцуем вальс, где мы с тобой танцуем вальс,
Где мы с тобой танцуем вальс в миноре.
«Юнкерсы» кружат и небо в огне
Думай родная всегда обо мне.
Из поднебесья мне виден
Милый твой профиль в окне.
Ах эти тучи в голубом
Напоминают море.
Напоминают старый дом, где кружат чайки за окном,
Где мы с тобой танцуем вальс, где мы с тобой танцуем вальс,
Где мы с тобой танцуем вальс в мажоре».
(музыка: А. Журбин, слова: В. Аксёнов и П. Синявский)