Непреложный обет (СИ)

— О чем ты, Джин? — Гарри первым решился уточнить. А Гермиона как будто уже всё поняла.
Нет. Джинни не могла догадаться. Просто не могла. Не могла же?
Две ведьмы пристально, не отводя взгляда, смотрели друг на друга. Со стороны это выглядело так, словно они общаются мысленно. Будто они говорят о том, о чём другим знать не следует.
Так и есть. Они не должны узнать. Не сегодня точно. Они ещё к этому не готовы.
— Как назвала сына?
Одной фразой Джинни выбила весь воздух из лёгких. Пульс набатом стучит в голове. Мысли превратились в какую-то кашу. Зато спать больше не хотелось. Она не могла узнать. Тогда почему она спросила?
Все молчали. Смотрели то на одну, то на другую.
— Джин, ты, по-моему, со своей беременностью совсем умом тронулась, — пробурчал Рон, запивая печенье чаем.
— Впервые согласен с Уизелом. Откуда у Грейнджер возьмётся ребёнок? Она же не замужем, а зная её, она бы такого не допустила.
И правда. Откуда? Но Гермиона молчала. Смотрела только на Джинни.
Она догадалась. Узнала.
Только как?
И будто прочитав мысли Гермионы, бывшая Уизли ответила на незаданный вопрос:
— Ты попросила быть тише, — не аргумент. — Легко управилась с Тедди. Ты, которая вообще боялась не то, что заводить детей, а даже общаться с ними, — люди меняются. — На обувной полке стоят детские ботиночки, в углу гостиной детская метла, а на диване маленькая куртка с медвежонком и мягкая игрушка в виде зайца. На столике книжка со сказками, — Джинни водила глазами за пределами кухни, показывая Гермионе детали, на которые обратила внимание только она. — На столешнице сзади тебя коробочки с маггловскими лекарствами и подписью «для детей», а также колдо, — Джинни перевела взгляд вправо от Гермионы, где стояла небольшая колдография в белой рамке. Не задумываясь Гермиона перевернула рамочку, чтобы никто больше не увидел содержимого. — Чудесный снимок.
Все смотрели на Гермиону. Все факты против неё, хоть эти мелочи и заметила только Джинни. Гермиона смотрела на полку, где лежала перевёрнутая рамка. На колдо она подкидывала маленького малыша, который громко смеялся. Джинни права: снимок был чудесным, как и день, в который он был сделан.
— Так что, Гермиона? — рыжеволосая ведьма вновь привлекла внимание к себе. — Как ты назвала сына?
— Мерлин, Гарри, твоя жена и правда свихнулась, — запихивая очередное печенье в рот, сказал Рон, не замечая остолбеневшего взгляда своего друга и того, как сильно была взволнована Гермиона. Малфой в эту минуту, кажется не дышал. А Гермиона смотрела только на подругу.
Пришло время раскрывать все секреты.
— Эридан, — голос показался чужим и неправильным, Гермиона сглотнула. — Моего сына зовут Эридан Фергус Грейнджер.
Комментарий к Глава 3
Это глава является началом основной сюжетной линии, началом взаимодействия героев друг с другом. Теперь чем дальше, тем больше и интереснее.
Буду рада конструктивной критике!
========== Глава 4 ==========
Гермиона ожидала, что после признания наступит тишина — омерзительная, абсолютная тишина, но этого не случилось. Тишины не было. Гермиона слышала каждый звук. Она слышала, как в груди сокращается сердечная мышца, как Рон вновь давится своим чаем, как Малфой даже не реагирует на испорченные брюки. Она слышала очищающее заклинание из уст Джинни и громкое дыхание Гарри.
Гермиона ожидала, что вновь почувствует страх или волнение. Она ожидала, что снова будет чувствовать неприятную дрожь, мурашки по спине и сжатые лёгкие. Ничего подобного не было. Всё, что чувствовала девушка — было облегчение. Ей вдруг стало легко дышать, её желудок не охватывали странные спазмы, в ушах не шумела кровь, пальцы не подрагивали. Гермионе Грейнджер в одну секунду стало в разы легче, чем было последние несколько лет.
Она не хотела рассказывать своим друзьям о ребёнке в ближайшем будущем, потому что в первую очередь её заботил только её сын. Гермиона хотела, чтобы её малыш сначала привык к новой стране, новому климату, «новой маме», которая проводила много часов на работе, а только потом к новым людям и тем более своему отцу. Она не собиралась скрывать сына, это было бы глупо, ведь только из-за него она вернулась.
 
Может быть Гермиона Грейнджер — лучшая подруга великого Гарри Поттера, умнейшая ведьма своего времени, героиня Второй Магической войны и не покончила бы жизнь самоубийством, как ей порой того хотелось, может быть она просто бы уехала в другую страну или на другой материк и больше никогда бы не вернулась. Гермиона не хотела возвращаться, не хотела думать о прошлой жизни, не хотела вспоминать. Она уехала, уехала на долгие пять лет, не давая о себе знать. Это казалось единственным верным решением. Только она знала, что рано или поздно вернётся. Не ради друзей, семьи или самой себя, она вернётся в Англию — к своему прошлому — только ради сына.
Несмотря на то, что Эридан оказался живым напоминаем о прошлом, он был самым светлым лучиком в жизни Гермионы. С его рождением в её жизни не появились новые цели, и она не обрела новый смысл жить: сын для Гермионы стал самой жизнью. Она ясно помнила тот день, когда впервые прижала кроху к своей груди. 19 декабря. Она не удивлялась, что числа их рождения совпали, потому что день рождения сына стал вторым днём рождения для Гермионы. В тот день она поняла, что значит жить.
Девушка переводила взгляд с одного друга на другого, а с них и на Малфоя. Ждала реакции. Ждала удивлённых возгласов от Рона, сотню вопросов от Джинни и хотя бы взгляда от Малфоя. Не было, ничего из этого не было. Гарри, так же как и она, рассматривал всех присутствующих, а после переводил недоумённый взгляд на Гермиону. Отсутствие реакции пугало больше, чем её яркие проявления. Словно это было затишье перед бурей.
— Я так понимаю, Гарри — отец, — первой в себя пришла Джинни, — осталось выяснить какой…
Гарри смотрел на свою жену с непониманием, а Гермиона это понимание от себя яростно отталкивала. Она была рада, что друг всё-таки решил уточнить у своей жены значение её вопроса:
— Ты о чём, Джинни?
— Мой муж единственный знал о том, куда и почему ты уехала. Мой муж единственный не удивился твоему появлению в день его рождения, а значит он ждал тебя. Мой муж единственный сегодня не удивился тому факту, что у тебя есть сын, — Джинни встала из-за стола, повернувшись так, чтобы видеть и Гарри, и Гермиону, но больше обращалась к Гермионе. — И я очень хочу знать! Какое отношение мой муж имеет к этому ребёнку?
Вопрос рыжеволосой ведьмы повис в воздухе, пачкая его. Гермионе стало неприятно находиться в собственном теле, она вдруг почувствовала себя очень грязной. Судя по смятению и недоверию на лице друга, Гарри чувствовал тоже самое. Кому из них двоих Джинни не доверяла больше?
— Джинни, Гермиона — моя лучшая подруга, она для меня как сестра, — Гарри тоже встал и подошёл к жене. — Для Эри я только крёстный отец и никакой больше. Мы бы никогда с Гермионой не переступили черту нашей дружбы, никогда. Слышишь?
Джинни неторопливо кивнула, тепло улыбнулась мужу, а затем перевела твёрдый взгляд на Гермиону.
— Тогда Рон!
Рон снова чем-то поперхнулся, из-за чего Малфой всё-таки решил от него отодвинуться. Гермиона резко вдохнула воздух, отчего лёгкие неприятно зажгло. Рон? Причём здесь Рон?
— Что? Я не понимаю тебя…
— Ты прекрасно меня понимаешь, Гермиона! — Джинни двинулась к Гермионе, вставая прямо напротив неё. Взгляд её глаз обжигал, а сочившаяся из неё ярость окутывала обеих. — Я хочу знать, на кого из моих родных ты собираешься повесить ответственность за этого ребёнка!
 
Слова отозвались пощёчиной. Слова Джинни били хлёстко и очень больно. Грудь Гермионы вздымалась очень часто от резкого дыхания: она задыхалась. Воздух стал тяжёлым и очень горячим. Внутри всё пекло, а глаза щипало от подступающих слёз.
— Ты же не хочешь сказать…
Молодая миссис Поттер резко оборвала фразу Гермионы, даже не дав ей закончить.