Непреложный обет (СИ)
А во вторую я хочу немного понаглеть на правах именинницы. Я знаю, что фф читает большое количество людей, но очень маленькое даёт обратную связь. Пожалуйста, оставьте сегодня своё мнение о главе/о предыдущей главе/о работе в целом. Я не прошу вас писать полотна текста, хотя бы пару слов. Очень сложно собирать ваши мнения на просторах тт, хочу собирать их здесь. Поэтому, пожалуйста, сделайте сегодня исключение из своих правил и оставьте под этой главой свой отзыв. У вас это не отнимает много времени, а мне будет приятно)
А теперь о самой главе. Она небольшая, но уверена, что вам она понравится😏 Это вам мой маленький подарочек)
С любовью, Ксюша❤
Приятного чтения!)
В голове стучали сотни маленьких молоточков, создавая неприятное эхо. В ушах шумело так, будто внутри них сломался старый телевизор. Нельзя сказать, что перед глазами было темно. Точно нет. Было множество цветных и белых пятен. Они смешивались между собой, образуя невероятный калейдоскоп красок. Голова казалась неестественно тяжёлой, а веки слипались. Всё тело ощущалось как тряпичная кукла, наполненным ватой. Не было возможности пошевелиться. Просто не получалось.
Она слышала голоса, но они были нечёткими и далёкими. Гермиона, словно лежала на дне аквариума, не имея возможности двигаться, а снаружи — с другой стороны тонких стёкол — был кто-то способный ей помочь. Ей всего лишь нужно было позвать. Но кого позвать? Куда позвать? И почему она вообще должна кого-то звать?
Голова болела. И эта боль была настолько сильной, что хотелось зажмуриться до белых пятен перед глазами. Но они уже были. Пятна. Не только белые, но и цветные: тёмные, светлые, яркие и не очень. Их было немного, но они смешивались, превращаясь в несчётное множество оттенков.
В горле всё пересохло и было неприятное чувство тошноты. Мерлин, она хоть когда-нибудь от него избавится? Губы были ужасно сухими. Гермиона чувствовала на них маленькие трещинки, которые, скорее всего, впоследствии будут кровоточить. От сухости саднило горло. Так бывает, если долго кричать. Она знала об этом, это не было самым неприятным из известных ей ощущений, и всё-таки оно было нежелательным.
Грейнджер старалась определить, что её окружало. Это было сложно, потому что единственным чётким пониманием было то, что её тело ощущалось непривычно. Она пыталась сконцентрироваться на кончиках пальцев, чтобы уловить покалывания магии на коже. Колючие искорки. И они были. Покалывали подушечки пальцев тоненькими иголками, заставляя концентрироваться лучше. Ощущать кожей мягкую ткань. И это было маленькой победой. Чувствовать под руками тонкие нити, переплетающиеся между собой в сложные конструкции.
Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы сглотнуть вязкую слюну. Гермиона попыталась взять под контроль собственное дыхание. Нужно дышать. Глубоко и размеренно. Она не понимала, чего хочет добиться, и просто следовала неведомым ей инструкциям. Ей нужны были силы, чтобы пошевелить пальцами. Этого было бы достаточно.
Гермиона понимала, что дышит, но всё равно отчаянно заставляла себя сделать вдох. Ей нужно было сделать это осознанно. Она буквально приказывала себе дышать.
Первый вдох оказался шумным и жутко болезненным. Кислород, поступивший в организм через лёгкие, обжигал внутренности, царапал гортань. Внезапно стало тихо. Голоса смолкли, а в ушах перестало шуметь.
— Гермиона, — голос казался очень знакомым, но девушка никак не могла понять, кому он принадлежал.
Сильно зажмурилась, а затем открыла глаза. Веки были опухшими, она осознавала это, потому что те неприятно кололись и давили на глазное яблоко.
Как долго она спала?
В глазах всё плыло, яркий свет слепил. Над ней возникло пятно, напоминающее очертаниями человека. Несколько раз моргнула, сбивая пелену. Полный мужичок с гладко выбритым лицом смотрел на неё с прищуром, осматривая. Сканируя взглядом. От этого ей делалось неуютно.
Руки коснулось что-то горячее. Грейнджер осторожно перевела взгляд вправо, замечая на своей ладони чужую — большую и мужскую. Проскользила по предплечью и плечу, отмечая вязаный свитер тёмно-бордового цвета. Рон. Губы дрогнули в нервном спазме, когда волшебница попыталась улыбнуться.
Мужчина, который по-видимому был колдомедиком, проводил над Гермионой волшебной палочкой, материализуя над ней различные сплетения магических рисунков. Она была слишком слабой, чтобы понять хоть что-то, да и в магической медицине была несильна. Её максимум это пара известных зелий и исцеляющих заклятий, полезных в быту, но по своей сути совершенно бесполезных.
Через пару минут колдомедик прекратил свои манипуляции и отошёл от Гермионы, нахмурив лоб.
— Я отойду к мистеру Поттеру, — он отошёл к двери, а затем повернулся к Рону. — Вы будете здесь, мистер Уизли? — Рыжеволосый волшебник кивнул, тем самым выгоняя доктора из палаты. Гермиона подождала, пока тот покинет помещение и повернулась к другу. В голове вертелась уйма вопросов, и нужно было выбрать только один.
— Где Эридан? — сжала пальцами простыню от неприятных ощущений, появившихся при её голосе.
Уизли это заметил, взял с тумбочки стакан и наполнил его водой, используя Агуаменти. Протянул Грейнджер, помогая ей приподняться. Пить было тоже трудно, и ведьма сделала только пару глотков, но ей всё равно стало значительно лучше.
— У Гарри, сидит вместе с Джинни на Гриммо, 12, — Рон присел на краешек кровати, сжимая руку подруги.
— Сколько я спала? — на слове «спала» тон голоса стал чуточку выше.
— Три дня, — Гермиона осторожно кивнула, а затем, прищурившись, открыла рот, чтобы спросить, но Рон опередил её вопрос: — Малфой тоже. Он пришёл в себя на полчаса раньше.
— Что с нами? — она поудобнее уселась, чувствуя, как состояние постепенно стабилизируется. Наверное, действуют зелья.
— Вообще-то мы думали, что вы нам поведаете, — Рон хмыкнул, скосив взгляд от подруги. — Не будь вы в отключке, они бы нас давно отсюда выперли. Вы оба абсолютно здоровы.
— Я не знаю, мы поговорили, я собралась уже уходить, — Грейнджер потянулась к стакану с водой, стоявшему на тумбочке. — Точнее я уже уходила, а потом резко стало плохо, и я упала.
— У Малфоя примерно всё тоже самое, — Уизли растрепал свои волосы. — Он там, кстати, к тебе рвётся. Гарри старается его сдержать. Хорьку слишком не понравилось, что отключилась первой ты, а в себя пришёл он.
Гермиона закатила глаза, когда услышала старое прозвище Драко из уст друга, о чём тут же пожалела. Привычный жест вызывал дискомфорт и неприятное давление в области глазных яблок, которое причиняло боль. Грейнджер опустилась ниже на подушку, отдав стакан с водой Рону.
— Ты как себя вообще чувствуешь? — Рон потянулся к прикроватной тумбочке, ставя туда стакан.
— Очень спать хочется, — она наклонила голову, касаясь щекой подушки. — И слабость ужасная.
— Может позвать кого-нибудь, чтобы дали тебе зелий?
— Нет-нет, только никаких зелий, — Грейнджер чуть ли не подскочила на кровати, немало удивив тем самым Рона. — У меня от них голова мутная.
— Тебе отдыхать нужно, Гермиона, — волшебник потянулся рукой к лицу девушки и заправил маленькую прядку за ухо.
— Отведи меня лучше к Драко, пожалуйста, — она приподняла одеяло, намереваясь встать, но Рон поставил рядом с ней руку, перекрывая ей возможность уйти.
— Давай ты сейчас поспишь, — он легко надавил ей на плечи, заставляя лечь, — а потом Малфой сам придёт к тебе. Он получше выглядит.
— Рон, — ведьма протянула единственную гласную в имени друга, никогда ещё она так к нему не обращалась. Обычно его имя звучало строже и никак иначе.
И, судя по лицу Уизли, его это тоже немало удивило. Он, ничего не говоря, укутал её в одеяло до самого подбородка, дав понять, что никуда её не выпустит.
Грейнджер тяжело вздохнула и повернулась на бок, сдаваясь. Она легла лицом к Рону и посмотрела на его веснушчатое лицо полузакрытыми глазами. Губ коснулась еле заметная улыбка. Их дружба — дружба Золотого трио — была поистине удивительным явлением. Что-то совершенное. Что-то, что не имело начала и конца. Поразительно. Она могла сомневаться во всём мире, но никогда в своих двух лучших друзьях. Их дружба одна из тех вещей, которая предопределена заранее. Они могли не столкнуться в Хогвартс-экспрессе, могли не оказаться в одной туалетной комнате с горным троллем, но они нашли бы тысячу других способов, чтобы подружиться. Их дружба была тем, от чего никогда и никуда не скрыться. Три разных и, казалось бы, несовместимых человека были единым целым. И это было одной из причин, почему она до сих пор не сломалась. Где бы она не находилась, у неё всегда были её мальчики. Её Гарри и Рон. Дружба, преодолевшая не одно испытание и стойко выдержавшая каждое из них.