Непреложный обет (СИ)

— И что он тебе ответил? — говорила тихо, чуть громче шёпота.
— Написал, что прибудет в Лондон через три дня, — Драко протянул пергамент, который Гермиона тут же перехватила.
Она раскрывала его, стараясь делать движения неспешными и плавными, но они получались нервными и резкими. Грейнджер жадно вчитывалась в строки, которых было совсем не много.
Мистер Малфой,
Я рад, что вы написали мне сами. Я как раз собирался связаться с мистером Забини. К сожалению, у меня не было ваших контактов или контактов мисс Грейнджер, но мне необходимо с вами поговорить. Я с большим удовольствием навещу вас в Лондоне. Я уже решаю вопросы с портключом, мне должны выдать его через два дня. На третий я буду уже в Англии.
Должен сообщить Вам, что Вы с мисс Грейнджер глубоко ошибаетесь по поводу своих клятв. Ваш Непреложный обет не так прост, как кажется на первый взгляд. К сожалению, я не могу ничего утверждать, пока не встречусь с Вами лично. Поэтому откладываю наш разговор до встречи.
С уважениемДугальд Ламонт.
— Что это значит? — её голос дрожал так же сильно, как дрожали руки, в которых всё ещё был твёрдый пергамент.
— Я сам мало что понял, но могу предположить, что мы упустили что-то очень важное, — он оттолкнулся от окна и вытянул из её мокрых ладошек письмо.
— Как мы могли что-то упустить? — она подняла на него глаза, встречаясь с его.
Малфой пожал плечами.
— Я знаю только одно, — и почему от его низкого тембра её кожа покрывается мурашками? — этот странный старик знает то, чего не знаем мы.
Драко наклонился к её волосам, вдыхая аромат.
— Но, Драко, — она отстранилась, чтобы видеть его лицо, — он же сказал в прошлый раз, что всё очевидно, что у нас нет выхода.
— Может он ошибался? — он провёл носом вдоль её щеки.
В глазах Грейнджер стояли слёзы. Им снова давали надежду. И она ненавидела такие моменты. Потому что потом их надежду разбивали, скидывая с высоты многоэтажного дома. Надежда разлеталась, как разлеталась на осколки любимая ваза Гермионы во время игр сына.
— А что, если нет? — Драко отстранился, заглядывая ей в глаза.
— Вот сейчас и проверим, — шёпот, запускающий в её организме особые реакции.
Спускающий всю её выдержку с тугого поводка. Никакого контроля. Никакого чувства самосохранения. Она и так с ним была в безопасности.
И в следующую секунду ей было это абсолютно неважно.
Потому что большая ладонь сжимала её талию. А грудь касалась его груди.
Он впечатал её в себя так же, как во время их первого поцелуя.
Вторая его рука зарывалась ей в волосы, оттягивая. Совсем не больно.
Но самым главным было совсем не это. Главным были его губы, касающиеся её губ.
Поцелуй.
Настоящий и только их.
Подняла свою руку, касаясь его щеки. Скользнула по уху к затылку. Царапнула позвонки на шее и зарылась в мягкие волосы.
И пусть весь чёртов мир подождёт.
Сейчас существовало только это мгновение.
Эта вечность.
========== Глава 18 ==========
Несмотря на то, что Малфой не жил в Мэноре уже несколько лет, он не мог отрицать того, что всё равно считал это место своим домом. Драко родился и вырос в этом мрачном поместье со странными павлинами-альбиносами. Он испытал там первые радости и первые разочарования, первые победы и поражения. В этом доме были пережиты его первые промахи и ошибки, первые трепет и бабочки в животе.
Им было по тринадцать, они только вернулись из Хогвартса, и родители Драко решили устроить для сына праздник в честь его прошедшего дня рождения. Когда взрослые ближе к ночи углубились в разговоры о своих проблемах, позволив себе немного забыться и оставить детей без присмотра. Чем юные слизеринцы и решили воспользоваться. Вчетвером — Драко, Тео, Пэнси и Дафна — сбежали от родительского надзора в сад, к небольшому скоплению цветущих деревьев, где их точно никто бы не смог найти. Их детские умы решили поиграть в недетские игры. Бутылочка. Они мало понимали смысл данного «мероприятия», но старшеклассники любили такой вид развлечений.
Тео и Драко узнали об этом, когда одним субботним вечером решили спуститься в общую гостиную, и застали там компанию старших товарищей. По количеству бутылок и громкому смеху было понятно, что студенты заняты не учёбой, и Малфой с его другом решили за ними подсмотреть. Их вело детское любопытство и только. Было не так уж и интересно наблюдать за пьяной молодежью, и когда юные слизеринцы решили вернуться в спальню, кто-то из старшекурсников предложил сыграть в бутылочку. Драко и Тео заинтересовались данным предложением и следующие двадцать минут наблюдали за тем, как их «старшие наставники» целовались в случайном порядке. Это вызвало отвращение, но потом друзья застали эту игру ещё несколько раз, и им захотелось это попробовать.
 
День рождения Драко оказался отличным поводом испробовать взрослое развлечение, а уговорить Пэнси и Дафну не составило особого труда. Они всегда были готовы на какие-нибудь авантюры. Так четверо ребят оказались в саду, сидящими на газоне, подогнув под себя ноги, а в центре лежала стеклянная бутылка, которую они стащили из-под носа одного из домовиков поместья. Первым бутылочку крутил Драко на правах именинника, горлышко указало на Паркинсон. Они сидели рядом друг с другом, и им всего лишь нужно было повернуться, чтобы оказаться лицом к лицу. Именно таким был его первый поцелуй. С лучшей подругой, в тринадцать лет, в саду его поместья, пока они с друзьями играли в бутылочку.
Сложно было назвать это поцелуем, судорожные касания губ, которые кто-то из них перед этим умудрился облизать. Мокро, скованно и совсем не так приятно, как это ожидалось. Но внутри всё равно что-то колыхалось. Тогда они назвали это бабочками сразу после того, как Дафна и Тео тоже поцеловались. Никто из них не знал, что это всего лишь гормоны, а своих первых бабочек в животе они почувствуют с другими людьми и значительно позже. Игру прекратили, как только бутылочка перестала им поддаваться и выбрала для Теодора Драко. Мальчишки скривились и предложили прекратить игру. И тогда они тоже не предполагали, что на шестнадцатый день рождения Драко они снова вернутся к этой игре, немного другой компанией, более расширенной, и с бутылкой из-под крепкого алкоголя, который они перед этим будут распивать. Наутро ни Тео, ни Драко не вспомнят своего поцелуя, но вспомнит Пэнси.
С ней Драко тоже поцеловался ещё раз. Через полтора года после первого раза, они сбежали после отбоя из гостиной и в какой-то момент дали себе ещё один шанс. Поцелуй получился намного лучше и значительно приятнее, чем в тринадцать, но совсем не будоражащим. После этого они долго говорили и остановились на том, что быть просто друзьями им гораздо проще. К тому же Пэнси нравился Тео.
Поцелуи с Паркинсон были обычными, Драко понял это не сразу. Только после того, как впервые поцеловал Грейнджер в этом чёртовом туалете. Тогда он действительно узнал, что такое бабочки в животе. И тогда, и в следующий раз, и потом ещё сотни других поцелуев переворачивали его внутренности. Они гоняли по его позвоночнику стаю мурашек, заставляли пальцы подрагивать, а глаза закрываться. От удовольствия. Словно только что съел целую ложку мёда или сгущёнки. Безумно сладко, что сводит скулы, но невероятно вкусно, чтобы отказаться от повторения.
Сейчас он касался её губ. Это был их уже неизвестно какой по счёту поцелуй, но чувствовался, как тот самый, первый и неповторимый. Проводить языком по её губам было особым видом наслаждения, сталкиваться с ней языками было невероятным ощущением. Как если бы он ходил по мокрому песку, а его ног касались бушующие волны океана. Как если бы он находился на краю земли, и весь мир принадлежал только ему. Будто бы солёный ветер ласкал его кожу. Но это были её руки, касающиеся щёк, шеи и плеч. И он действительно находился на краю земли. Шаг, и он окажется в пропасти. Хотя, наверное, он сделал их уже более сотни. Потому что мир принадлежал ему. У этого мира были непослушные кудрявые волосы, над которыми он подшучивал в школе. Были карие глаза, в которых он тонул без шанса на спасение.