Сопротивляйся мне (СИ)

Спустя примерно три недели, в понедельник утром, он зашел в мою спальню. Часы показывали всего шесть, когда я с трудом разлепила глаза.
— Лика, доченька, вставай, — сказал он мягко. Абсолютно трезвым голосом.
Я подскочила на месте и сжалась в комочек от страха. Я помнила, как мэр выгнал ту женщину из города под ликование Виолетты Степановны. Я… так боялась, что останусь одна. На улице. Больная, никому не нужная.
— Папочка, пожалуйста, — прошептала я. — Я всё буду делать, как ты скажешь, только помоги. Я одна не выживу.
Он ничего не ответил.
Мы поехали в город-миллионник, что находится в четырехстах километрах от нашей столицы. Оказывается, мама записала меня на прием к лучшему инфекционисту, который мне очень понравился с первого взгляда. Мы долго говорили в его кабинете. Врач объяснял моим родителям и мне, как теперь поменяется моя жизнь. Отец заявил, что достанет лучшие лекарства и сам дьявол его не остановит. И он сдержал слово.
На самом деле моя жизнь поменялась не очень сильно. Иммунитет у меня отличный. Поначалу раз в месяц, а теперь уже раз в три месяца, мне нужно появиться у врача, чтобы убедиться, что терапия работает. Каждый день в одно и то же время я принимаю одну таблетку. На этом всё.
По дороге домой папа всё время повторял, что у меня будут лучшие лекарства, лучшие врачи. Что он всё исправит. И чтобы я не боялась.
Чуть позже он разрешил уехать в Москву. И я подумала, что он лучший папа на свете! Я боялась его всю свою жизнь — одного взгляда было достаточно, чтобы я холодела от ужаса. Никогда не спорила. Старалась порадовать успехами в учебе. Я боялась его до смерти, до удушающей истерики, хотя до появления Тараса в моей комнате он никогда меня не бил и не оскорблял. Мама — да, подзатыльники и пощечины от нее были в порядке вещей. Костя, Виолетта Степановна — тоже могли вломить при случае. Папа — ни разу. Иногда я его ненавидела, но в то же время в глубине души… доверяла.
— Лика, у тебя всё будет хорошо, доченька, — шепчет он сдавленно. Его голос срывается, но папа быстро берет себя в руки. — За мужа держись. Не провоцируй лишний раз, не дури ему голову. Будь послушной женой, доброй, ласковой. И всё у тебя сложится.
— Хорошо, папа. Я сделаю, как ты скажешь. И буду скучать по тебе.
— Будем созваниваться. — Крепко обнимает меня и отходит.
В самолет мы садимся молча. Я смотрю в иллюминатор на уменьшающийся город. Владимир сидит рядом с закрытыми глазами. Может, дремлет?
Ну что ж. Меня ждет новая жизнь. Какой она будет, во многом зависит от меня самой. Я больна, и я завишу от мужчин. Возможно, в моих силах однажды это изменить.
Я осторожно поглаживаю ладонь мужа. В ответ Владимир обхватывает мои пальцы и сжимает. Так и сидим держась за руки. Мне хочется одновременно и плакать, и улыбаться.
  
Глава 27
 
Я стою под струями горячей воды, смываю бальзам с волос. Потом беру гель для душа, открываю бутылочку и замираю.
Его запах. Владимира.
Никогда не думала, что я настолько чувствительна к разным ароматам. Мне нравится, как пахнет кокос, я всегда беру продукцию одной и той же фирмы. Привыкла. Сегодня же я впервые моюсь в доме Дымарских и еще не успела закупиться собственными бутылочками. Мужа перевели на новое место около трех недель назад, всё это время он жил в своей комнате в доме родителей. У него своя ванная, гардеробная и небольшая гостиная на втором этаже. Родители занимают комнату на первом. Сергей и их с Владимиром сестра Валерия, к счастью, съехали много лет назад.
Я выдавливаю немного густого геля на ладонь и начинаю намыливаться. Мы прилетели около трех часов назад. Попрощались в аэропорту и разошлись по машинам.
Владимир предложил показать стройку, и я кивнула. Мне было всё равно. Оказывается, у нас будет большой дом. Коробка уже стоит, крыша сделана, окна вставлены. Самое время начинать внутренние работы. Дом не такой огромный, как у моего отца, но это только в плюс. Одной семье из четырех человек пятьсот квадратов ни к чему, только лишняя уборка. Наш же с Владимиром дом будет в два раза меньше и, я надеюсь, уютнее.
 
Мы молча походили по первому этажу, поднялись на второй. Я оценила, что в нашей спальне окна в пол, а еще есть дверь на небольшой балкон. Также на втором этаже расположены еще три комнаты. Возможно, будущие детские.
— Это… машина Сергея? — спросила я, когда мы вышли на балкон погреться на южном солнышке. Белый мерс стоял у дома напротив. Я машинально запомнила номера, когда мы прощались на парковке.
— Да, напротив нас живут Сергей с Дариной, его невестой. Летом у них свадьба. Сегодня вечером как раз познакомитесь. В начале улицы, через три участка от нас, дом родителей, где мы пока с тобой поживем. А Лера живет вон там, — он наклонился и указал в противоположную сторону.
— Все рядом. Вау, — проговорила я без особого восторга.
— Да, дядька живет чуть дальше. Это вон в тот переулок если свернуть и пройти немного влево. Потом покажу тебе. Остальные дома принадлежат нашим друзьям и знакомым. В общем, и правда все свои. На заборах у многих закреплены камеры. Муха не проскочит незамеченной.
— Вам бы улицу переименовать из Тихой в Дымарскую.
— Отец думал об этом, — ответил Владимир серьезно. Я кивнула, и он тут же рассмеялся. — Шучу.
— Я заметила полусорванный плакат на воротах. Там было написано, что дом продается. Ты хотел его продать? — перевела я тему.
— Да, были мысли. Но не нашлось покупателя за ту цену, что было запрошено, — он оперся спиной на перила и посмотрел на строение со странным выражением лица.
Вдруг показалось, что мы оба чувствуем себя здесь словно в гостях. Какая странная, покалывающая кожу чужеродностью ситуация! Два едва знакомых, но уже успевших разочаровать друг друга человека. Дом, который выбрала не я и от которого он собирался избавиться.
— А зачем хотел продавать?
Он задумался, и я решила подсказать:
— Не думал, что вернешься?
— Да, не думал. Чтобы ты понимала, мой отец не из тех, кто протащит детей по карьерной лестнице. Скорее, напротив. Половина педсостава нашего юрфака у него ходит в друзьях, и он всегда просил их быть со мной и Серёгой построже. Наверное, это единственная тема, из-за которой родители ссорятся. Мама была против того, чтобы я уезжал. Отец, напротив, настаивал, что чем дальше, тем лучше. Спасибо, что не на Камчатку.
— А ты? Чего хотел ты?
Он натянуто улыбнулся.
— Мне было любопытно пожить еще где-то.
— Твой отец хотел, чтобы ты пробил себе дорогу сам? — улыбнулась я. — Это редкость.
— И не разочаровал его. Мало ли что.
— Ты? — удивилась я. — Мне кажется, вы так похожи! Ты его копия. Я удивлена твоим предположениям.
— Мы совсем не похожи, Анжелика, — терпеливо поправил Владимир. Я уже поняла, что не люблю, когда он со мной разговаривает как с несмышленым ребенком. Я не ребенок!
— Внешне — нет. А вот по характеру, мне кажется, очень даже.
— Не дай бог, если так, — усмехнулся Владимир и вновь повернулся к улице. — На самом деле в нашей структуре получить место, которое хочешь, да еще и в регионе, в котором хочешь, без блата крайне сложно. Я, правда, не думал, что однажды вернусь. Более того, мне нравилось работать в Республике. Как ты сама заметила, столица преобразилась. Мы сделали много хорошего. Вот и выставил дом на продажу. Но, как ты, наверное, уже поняла, на «улице Дымарской» каким попало соседям рады не будут.
— А… зачем вообще ты занимался строительством дома, если не планировал возвращаться?
 
— А хер его знает. Это шло как само собой. В какой-то момент задумался о своем жилье, участок как раз простаивал. Землю родители подарили на окончание университета. Чуть позже возник вопрос, зачем мне одному нужен такой огромный дом.
— Но ты ведь планировал семью? Однажды.
— Планировал. Потом увидел тебя и картинка сложилась.
Я вежливо улыбнулась, он со скучающим выражением лица посмотрел на часы. Да уж, вот и молодожены.