Сопротивляйся мне (СИ)

— Пацаны берега потеряли, думали, что корочки им помогут, — говорит Вова.
— Чего им это будет стоить?
— Потери их. Отдам Леше, начальнику. Пусть накажет, может, уроком будет. На будущее.
В травме мне диагностируют ушиб, после чего отпускают с миром. На футбол Владимир не едет, остается со мной. Мы целый день проводим с детьми у родителей! Эмилия Александровна накрывает на стол. Заглядывает на пять минут Сергей, в итоге задерживается до вечера. Мужчины как-то оперативно организовывают мангал. Я вместе с детьми купаюсь в надувном бассейне. Потом Вова и Серёга с пацанами играют в войнушку, бегают вокруг дома с игрушечными ружьями. Мы с малышкой носимся за ними, хотя в самих действиях не участвуем. Много смеемся, отдыхаем, шутим.
Вымотанные, накупанные и разомлевшие дети засыпают в девять. Когда я, уложив малышку последней, спускаюсь на первый этаж, Владимира уже нет. Он уехал домой.
— Случилось что-то? — спрашивает Эмилия Александровна.
Я пожимаю плечами и уклоняюсь от прямого ответа.
— Миритесь. Не нужно ссориться, мы все переживаем за вас.
Я сажусь за стол, и некоторое время мы с ней разговариваем. Я ничего не рассказываю о секретах мужа. Просто признаюсь, что бывает тяжело. Он нагрубил, а я так и не поняла, как реагировать. Наверное, разговор по душам с не чужим опытным человеком — это как раз то, что мне сейчас нужно.
Эмилия Александровна говорит, что грубость — недопустима. Владимиру нужно это осознать. Хвалит, что я правильно сделала, что не спустила на тормозах.
Следующий день проходит в такой же суматохе! Владимир работает до обеда, потом что-то делает на доме. Заходит к свекрам уже ближе к вечеру. Примерно в это же время приезжают счастливые Лера с Денисом. Отдохнувшие, загоревшие.
Я думаю о том, что, когда у меня будут дети, Валерия без проблем возьмет их с ночевкой. Как само собой разумеющееся. Она такой человек — отзывчивый. Даю себе слово, что хотя бы раз в месяц буду отпускать их с Денисом на свидание. Надо помогать друг другу. Когда мы будем жить рядом, это станет сделать очень просто.
— Ты поедешь домой? — спрашивает Вова. — Или останешься у родителей?
— Останусь, наверное.
— Хорошо. Анж, может… — он отводит глаза в сторону. Мне кажется, ему сильно некомфортно в этот момент. Это так на него не похоже, что у меня внутри всё сжимается. — Поужинаем завтра? Познакомимся заново, — он улыбается.
— Ты меня приглашаешь на свидание? — я невольно улыбаюсь тоже. Как можно не улыбнуться этому мужчине в ответ? Какие нервы нужно иметь для этого? — Я, конечно, красотка, — указываю на синяк над бровью и слегка припухший глаз. За очками не так заметно, но всё же.
— Скучаю, — говорит он хрипло.
И я по тебе. Очень.
  
Глава 61
 
Папа звонит рано утром.
— Да? — говорю я, схватив сотовый. На часах почти восемь утра, значит, у отца скоро полдень. — Пап, привет!
— Лика, не разбудил? Только прочитал твое сообщение. Мы с Игорем Матвеевичем ездили на охоту, ночью вернулись. Что-то случилось?
Игорь Матвеевич — папин зам, они часто вместе ездят на охоту или рыбалку.
— Да, мама говорила, что ты уехал. Насчет того, что случилось… И да и нет, — произношу я решительно. Если бы мы созвонились в пятницу, я была бы очень эмоциональна. Но за выходные успела остыть. — Я просто хотела сообщить, что теперь всё знаю. Почему Владимир на мне женился, при каких обстоятельствах.
— Дочка… — отец медлит. — Есть некоторые вещи, которые маленьким девочкам знать не нужно. Просто не нужно, и всё.
— Я не маленькая.
Он молчит. Я ожидаю чего угодно — от грубого слова до нетерпеливой фразы, чтобы не отвлекала его своими глупостями. Но отец продолжает молчать, и я отчего-то знаю, что ему тяжело.
— Пап? — спрашиваю. — Ты подстроил ту ситуацию, да?
— Рано или поздно Владимир бы попался, Анжелика. Не я бы его подставил, так кто-то другой. Он с людьми правильными дружить не умеет, многих раздражал. Кого-то откровенно бесил.
 
— Таких, как дядя Никита?
— Его бы убрали из системы. Я оказал ему услугу. Дал второй шанс и подарил самое важное, что у меня есть.
— Пап… — я не знаю, что сказать.
— Он неплохой парень, я долго наблюдал за ним, прежде чем принял окончательное решение. То, что не без пороков, — так это в плюс. Не будет строить из себя не пойми кого. Он мне очень понятен. И ты потом поймешь. Со временем. Его пороки — женщины и деньги, — отец глухо смеется. — Простые мужские пороки. Поддающиеся самоконтролю. Жаль, мне в его возрасте никто не преподал такой урок.
Его женщина — это я. Он любит и скучает. Теперь его главный порок — это я.
— Прости меня, дочка. Моя Лика, — продолжает он. — Если сможешь, когда-нибудь прости. Во всем, что с тобой случилось, виноват я.
— Пап, тебе не грозит опасность? — спрашиваю я осторожно. Слезы подступают к глазам. Меня не покидает ощущение, что мы будто прощаемся.
— Нет, не грозит. Это неважно. Как ты живешь? Расскажи мне.
Он впервые об этом спрашивает. Обычно наши беседы сводились к коротким диалогам: «У тебя все нормально? — Да. — Хорошо». Сейчас ему действительно будто нужно знать.
Возможно, причиной тому возраст, или какие-то другие события, о которых я не подозреваю. Но отец становится сентиментальным.
— Я хорошо живу. Очень хорошо. Мы с Вовой полюбили друг друга. Я… не представляю, как жить без него. Я очень сильно его люблю. Поэтому было страшно разочароваться.
— Он хорошо к тебе относится?
— Да. Он заботится обо мне. Поощряет все мои начинания. Он… не идеален. Но старается и хочет измениться, я вижу. — При одной мысли, что вечером мы идем на свидание, дыхание сбивается от радости. Если ужин пройдет хорошо, я поеду домой, с ним. — И мне кажется, что он сам становится лучше и счастливее рядом со мной.
— Когда же ждать внуков? — улыбается отец.
— Пап! Мы ж ремонт делаем. Я стараюсь помогать Владимиру, тоже подрабатываю. Вот переедем, я как раз учебу закончу, и… возможно… — говорю загадочно.
— Я переведу тебе денег! Я и так оставил тебя, считай, без приданого.
— Пап, я не к тому говорила.
— Переведу, не спорь. Скажешь мужу, что сама заработала, по кнопкам набряцала, — он хохочет вслух. Раскатисто, громко. Я невольно улыбаюсь, потому что его смех мне знаком. — Всё, мне работать надо. А ты голову не забивай взрослыми проблемами. К мужу с любовью и лаской, и всё у тебя будет. Хорошая семья, хорошие люди. Крепко стоят на ногах. И ты среди них сытая, при деле.
— Конечно. Пап, не стоит переводить деньги, правда. Мы сами.
— Я на пенсию выхожу в сентябре, — говорит отец весело. — Так что больше помочь уже не смогу. Бери, пока дают. Сумма небольшая, в ремонте растворится, не заметишь, на что потратили. Бери, дочка, пока у меня есть возможность и я еще не совсем старый.
— Спасибо.
Через пять минут на мою карту приходит миллион. Отец, конечно, поражает. Я думала, он переведет сразу Вове. А тут на мою личную карту такая сумма! Колоссальное доверие. Непривычное.
После завтрака я прибираюсь в своей комнате, потом на кухне у Эмилии Александровны, затем замыкаю дом и еду в квартиру. Работаю. Скоро начнется учеба в университете, и я не смогу так много времени посвящать нашему с Сашей проекту, его нужно успеть доделать до осени.
В нашей с Вовой квартире хорошо. Всё знакомо и так, как мне нравится. На кухне возле раковины стоят вымытые чашка и тарелка. Значит, Владимир завтракал. Почему-то этот простой факт вызывает у меня улыбку.
Что же я делаю? Зачем ставлю прошлое выше настоящего?
 
Весь день я вспоминаю минуты, что мы провели вместе. Наши ссоры, ошибки. Успехи и признания. Я с нетерпением жду нашего свидания, чтобы сказать ему всё, что чувствую. Я не жалею ни о чем. Я люблю его.
Надеваю сережки, которые он мне подарил. Кольцо так и вовсе всегда со мной. Следом — кружевные стринги. Кручусь перед зеркалом. Он захочет меня раздеть.