Шелк для истинной леди
И вот теперь он снова увидел ее, даже не сразу узнав. Когда же понял, что это она, то несколько минут стоял, спрятавшись за деревом, словно мальчишка, и смотрел на Элизу. Она выглядела прелестно. Нежно-голубое платье подчеркивало цвет лица, а пряди волос, выбившиеся из-под шляпки, золотились на солнце. Они были совершенно невесомые на вид, эти пряди. Пол поймал в кончиках пальцев ощущение, что хочет коснуться волос Элизы, сморгнул наваждение, рассердился на себя и окликнул девушку.
Пол так и не понял, рада она его видеть или нет. Расстались они весьма странно, и Спенсера вдруг одолело любопытство, что Элиза делала после своего ухода из «Все для леди». Он проговорил обычные любезности и все-таки задал этот вопрос.
Ответ Элизы его озадачил. «Устроилась. При помощи друзей».
Такой уклончивый ответ девушка дает, если… Если она уже не девушка и живет под чьим-то покровительством.
На пальце Элизы не было обручального кольца; значит, официально она по-прежнему свободна, но что сделала с ней эта свобода? Пол пытался сформулировать вопрос так, чтобы стала окончательно понятна судьба Элизы, однако так и не решился спросить напрямую. Это было бы оскорблением, а даже если женщина нашла себе покровителя, богатого любовника, который содержит ее, воспитанные люди никогда не скажут об этом вслух. Да еще в парке. Да еще при детях. Воспитание Элизы было утонченным, и даже если она вынуждена была поступиться своей репутацией, было бы жестоко по отношению к ней спрашивать об этом в лоб. Пол мучился, не понимая, почему именно его это тревожит. Наконец ответ нашелся: он испытывал чувство вины. То самое чувство вины, которое он гнал от себя, которое мешало ему спать. Наверное, это совесть.
Если Элиза вынуждена была пойти на такие меры из-за увольнения, значит, именно он, Пол Спенсер, в этом виноват. Она ведь доверяла ему. Ее семья сделала ему столько хорошего. А он пустил все на самотек и позволил Стенли ее уволить, чем, возможно, разрушил ее жизнь. Хотя не похоже с виду, что ее жизнь разрушена: Элиза выглядела прекрасно. У Пола в голове не укладывалось, что существующее положение вещей может ее устраивать. Если это так… значит, Элиза совсем не та девушка, которую он думал, что знает.
Глава 18
Неожиданная встреча с Полом в парке разбила с трудом обретенное душевное спокойствие Элизы, которое девушка старательно лелеяла в последние дни. Она почти убедила себя, что успокоилась и скоро забудет о Поле Спенсере, однако это оказалось неправдой. Врать себе дальше Элиза запретила. И так уже понятно: она влюблена в Пола. И уже совсем не так, как была влюблена, будучи пятнадцатилетней девчонкой.
Если бы Элиза знала, что влюбленность (а может быть, и любовь, хотя она запрещала себе называть свое чувство любовью – это окончательно и бесповоротно загнало бы ее в ловушку) может иметь столько оттенков, она бы никогда не рискнула влюбиться. Как оттенки платьев, которые шили в ателье «Элегантность», оттенки любви были изумительно разнообразны. Элиза еще не знала, насколько сильным может быть притяжение и желание, и для нее это стало открытием. Теперь она не могла спать ночами, ее мучили смутные желания, она мечтала о… ей даже стыдно было вспоминать, какие горячечные видения проносились в ее измученной головке.
После той первой встречи она постоянно ходила в ателье, делая крюк через парк. Выходила заранее, за час, медленно шла по тихим дорожкам, под сенью только что проснувшихся деревьев, и ждала, что сейчас увидит Пола. В предвкушении этой встречи сердце начинало биться быстрее. Девушка представляла себе, как Пол сейчас выйдет из-за поворота дорожки, помахивая своей щегольской тросточкой, как приятно удивится, увидев Элизу. Его глаза, такие живые и яркие, зажгутся неподдельным интересом, и он поведет легкую и ни к чему не обязывающую беседу. А она тем временем будет наслаждаться звуками его голоса, его мимикой, движениями, будет цепляться взглядом за то, как он двигает пальцами и какая булавка у него на галстуке, – словом, за милые и вроде бы незначительные детали, которые тем не менее очень дороги сердцу.
Дни шли, а Пола Элиза не встречала. Один день прошел, второй, третий. В четверг девушка поняла, что ее глупые надежды – самообман, и в который раз запретила себе думать о Поле. Конечно же, все равно о нем думала, испытывала жгучее разочарование при мысли о несбывшемся, и ей было немного стыдно, потому что она опять пошла на поводу у чувств, хотя обещала себе больше этого никогда не делать.
Разумеется, в пятницу, шагая на работу, уже ни на что не надеясь и пребывая по этому поводу в скверном расположении духа, Элиза и встретила Пола.
Как в ее мечтах, он вышел из-за поворота дорожки и приостановился, увидев девушку. Потом губы Пола тронула еле заметная улыбка – такая легкая, что можно было подумать, будто ее вовсе нет. Элиза тоже остановилась на несколько мгновений, тут же справилась с собою и заставила себя идти вперед. Пол пошел ей навстречу.
– Доброе утро, мисс Уивер! Я вижу, вы очень любите этот парк.
– Доброе утро, мистер Спенсер, – слегка застенчиво ответила Элиза. – Да, парк прекрасный, и я часто гуляю здесь по утрам.
– Наверное, это дает вам хорошее настроение на целый день.
– О да, – кивнула Элиза, умолчав, что по большей части хорошее настроение ей дают мысли о Поле Спенсере. О таком не говорят. – А вы? Снова направляетесь по делам?
– Моя душа возжаждала соприкосновения с природой, – пафосно провозгласил Пол. – И я решил пройтись по парку до того, как отправлюсь в магазин.
– Наверное, сейчас, когда достраивается новое крыло, у вас там много дел?
Пол задумался на мгновение, потом предложил Элизе руку.
– Может быть, мы прогуляемся, мисс Уивер?
Девушка порозовела.
– Охотно.
Она положила ладонь на руку Пола, и парочка медленно двинулась по дорожке – в ту сторону, откуда Спенсер пришел. Кажется, Пола этот маневр нимало не расстроил.
Элиза же проклинала себя за то, что не умеет читать по лицу и движениям – что человек на самом деле думает? Зачем Пол идет с ней? Он действительно рад ее видеть и с ней говорить или это всего лишь любезность, дань уважению и памяти о старых добрых временах? «Нельзя быть такой подозрительной!» – упрекнула Элиза саму себя. И тем не менее чувствовала себя ужасно, так как считала, что плохо разбирается в людях. В этом конкретном человеке – особенно.
– Вас действительно интересует, что происходит во «Все для леди»? – поинтересовался Пол.
– Почему же это не может меня интересовать? – Элиза даже слегка удивилась. – Ведь я работала там и успела полюбить этот магазин. И… я считаю, что у вас определенно есть талант.
– А мне казалось, временами вы бывали не слишком довольны, – заметил Спенсер, но было видно, что он польщен комплиментом.
– Вы заблуждаетесь, мистер Спенсер. Если я показалась вам расстроенной, то это не имело отношения к… – Элиза запнулась. – Впрочем, неважно.
– Вы уверены, что неважно? – Пол искоса глянул на девушку. Элиза вдруг представила, – вернее, не представила, а попробовала представить, – каково это: чтобы он сейчас склонил голову и его висок коснулся ее виска. Этому в реальности помешали бы прагматичные поля шляпки Элизы и цилиндра Спенсера, однако в мечтах преград не было. От воображаемого ощущения Элиза даже слегка дернулась, и Пол воспринял это как знак. – Мисс Уивер, если вы хотите что-то рассказать мне об этом, то я готов выслушать.
– Какая разница теперь? – невольно вырвалось у Элизы. Она не желала рассказывать Полу про поведение Стенли Будена и про то, как она едва не отдалась ему. – Сейчас это все в прошлом. Давайте не будем говорить об этом, мистер Спенсер.
После длинной и довольно угрожающей паузы он сказал:
– Ну хорошо, давайте.
Элиза чувствовала неодобрение Пола и пыталась понять, чем оно вызвано: тем, что она отказалась откровенничать, или же тем, что он знает о подробностях ее увольнения? А может, и тем, и другим? Господи, что за загадочные существа мужчины. Ну почему их так непросто понять?