Единственный способ

— Да...
Больше Агнес ничего не удалось сказать — Энтони впился в ее губы.
— Это переходит в привычку, — засмеялся где-то рядом Паоло. — Оторвитесь же друг от друга!
Энтони вздохнул и поднял голову. Он слегка ослабил объятия, но рука все еще продолжала обвивать тонкую талию Агнес.
— Дорогая, мы, кажется, устроили представление, — прошептал он, осторожно отводя длинную прядь волос с лица Агнес.
— О Боже! — воскликнула Агнес и зарделась.
Она неожиданно поняла, что музыка давно уже не играет, а все присутствующие с любопытством наблюдают за ними. Агнес попыталась высвободиться из объятий Энтони. Он усмехнулся, сомкнул руки в замок на талии Агнес и тихо, чтобы не слышали окружающие их гости, произнес:
— Паоло прав. Уже поздно, и мне нужно оставить тебя. Если я и буду когда-нибудь счастлив, этот день наступит завтра... — И он лукаво улыбнулся ей.
Щеки Агнес горели так сильно, что, ей казалось, они освещают весь зал. Опершись на руку Энтони, она шла к столу на дрожащих ногах. Агнес навсегда отказалась от мысли, что сможет противиться Энтони.
— Да, старина, если у меня и были какие-то сомнения относительно поспешности брака, то сегодня они окончательно рассеялись. — Гектор похлопал будущего зятя по спине. — Но прими мой совет на будущее: постарайся быть более осмотрительным.
— Я буду стараться, сэр!
Мужчины обменялись понимающими улыбками.
— А вы, пожалуйста, присмотрите за Агнес до завтрашнего утра. — Энтони поцеловал Агнес в бровь. — Тебе пора спать, дорогая. Уже поздно.
Агнес не нуждалась ни в присмотре, ни в напоминании о позднем часе. Но кто знал, что можно от нее ожидать, после устроенного ею только что представления?
  
11
 
В полдень следующего дня Агнес стояла перед зеркалом и с трудом узнавала себя. Пряди длинных волос, переплетенные со свежими розовыми бутонами крохотными атласными ленточками, были подняты и уложены в замысловатую корону. Свадебное платье казалось мечтой. Мягкая ткань плотно облегала плечи и чуть обнажала нежную округлость груди. Скроенное по косой платье подчеркивало изысканность форм Агнес. Подол, расшитый изящным рисунком из роз, доходил до щиколоток.
У стены, выстроившись в линию, стояли три юные подружки невесты. Они боялись пошевелиться и испортить надетое на них великолепие. Платья, плотно сидящие на талии, колоколом расширялись к низу, а вышивка по краю подола повторяла узор платья невесты.
Кто-то вложил в руку Агнес маленький букет из чайных роз и веточек гипсофилы. Появился Гектор. Он был одет в светло-серый костюм и выглядел очень взволнованным.
— Ты красавица, Агнес! Я горжусь, что ты моя дочь, и хочу, чтобы ты знала это. Мне очень жаль тех потерянных навсегда лет, когда мы не знали друг друга. И вот теперь я снова теряю тебя...
В глазах Агнес заблестели слезы. Гектор взял ее за руку.
— Пора идти, дочка.
Неожиданно Агнес осознала важность момента и запаниковала.
— Но я не знаю, куда идти... — растерянно пробормотала она.
Свадебное шествие напоминало сцену из голливудского фильма. В укромном уголке обширных садов гостиничного комплекса обустроили специальное место для проведения церемонии бракосочетания. На открытой поляне сада были расставлены стулья для приглашенных гостей. В центре возвышалась ажурная беседка, увитая плющом и украшенная тысячами крошечных белых роз.
Три подружки невесты медленно и торжественно прошли между рядами гостей, разбрасывая из маленьких замысловатых корзиночек лепестки роз. Наступила очередь Агнес.
Она выпрямилась, сжала крепче руку отца и шагнула вперед. Ее взор был устремлен на высокого черноволосого мужчину, который ждал ее у импровизированного алтаря.
Яркое голубое небо и слепящее солнце вызвали у Агнес ощущение нереальности происходящего. Она смутно видела гостей, сидящих по обеим сторонам от нее, ее взор был устремлен на Энтони, который пристально, не отрываясь, смотрел на нее. Он был великолепен в элегантном светло-сером фраке, в белой рубашке и серо-голубом шелковом галстуке. Густые черные волосы были коротко подстрижены. Он выглядел тем, кем являлся на самом деле: зрелым, опытным бизнесменом. Агнес медленно приближалась к нему, опираясь на руку отца, и трепетала как листок на ветру.
 
Она понимала, что волноваться глупо, что не следует нервничать из-за простой церемонии, ведь брак-то заключается не на всю жизнь.
Тем временем ее отец остановился возле Энтони и сделал шаг в сторону. Агнес знала, что приговорена любить Энтони, что никогда не полюбит другого мужчину сильнее, чем его. Агнес всматривалась в загорелое красивое лицо.
— Ты подстригся, — волнуясь, произнесла она единственную пришедшую ей на ум фразу.
Белоснежные зубы Энтони обнажились в лучезарной улыбке.
— Рад, что ты заметила, — прошептал он на ухо Агнес. — Я боялся, что ты передумаешь и даже не станешь смотреть на меня.
В страхи Энтони верилось с трудом, но у Агнес не было времени размышлять об этом, так как появился священник. Агнес слишком нервничала и плохо понимала, что происходит, но, когда проводящий обряд священник задал ей вопрос, неожиданно для себя ответила правильно. Энтони взял ее руку, надел золотое обручальное кольцо на безымянный палец и глазами указал на второе кольцо, лежащее на маленьком серебряном подносе.
Желание Энтони носить кольцо удивило Агнес. Она подняла глаза, и выражение его лица поразило ее. Заметив ее колебание, Энтони взял ее руку и помог надеть кольцо ему на палец.
— Наконец-то ты моя жена... — прошептал он и поцеловал Агнес.
В этот нежный поцелуй он вложил целую гамму чувств. У Агнес закружилась голова, сердце стало биться чаше, а губы приоткрылись, принимая поцелуй.
— Остановитесь же. У вас будет достаточно времени позже, после торжества.
К досаде Агнес, это опять был Паоло. Она огляделась и увидела множество улыбающихся ей лиц.
— Ты сейчас настоящая зардевшаяся невеста, — с иронией заметил Энтони. — Это моя вина. Я немного увлекся, но у меня есть оправдание — ты самая красивая невеста. Ты даже не можешь представить, как для меня важно, что ты стала моей! — Его голос срывался от волнения.
Энтони поднес руку Агнес к своим губам и поцеловал безымянный палец с обручальным кольцом.
Агнес хотела верить в искренность его переживаний, она любила Энтони. Но любить — в ее случае не значило доверять...
— Спасибо, — сдержанно произнесла она.
Речи закончились, торжество, направляемое твердой рукой Паоло, было в полном разгаре. Энтони и Агнес переходили от стола к столу и прощались с многочисленными гостями. Она устала и испытала облегчение, когда, по-хозяйски обняв ее за плечи, Энтони прошептал:
— Тебе пора переодеваться. Через несколько минут мы уходим.
— Совсем уходим? Почему? — сыпала нелепыми вопросами Агнес.
— Потому что медовый месяц — это самое лучшее, что дает нам свадьба, родная.
— Пойдем же, Агнес, — поддержала Энтони Патриция. — Я помогу тебе переодеться.
Через несколько минут Агнес опять стояла перед зеркалом в спальне в своих апартаментах. С помощью Патриции она сняла подвенечное платье и вынула розы из волос. Патриция протянула ей элегантный кремовый брючный костюм.
— Подарок твоего мужа.
Похоже, вещь стоила невероятно дорого. Костюм был сшит из изысканной ткани — из смеси шелка со льном. Крошечная шелковая кофточка не предполагала ношения бюстгальтера. Поверх нее Агнес надела безупречного кроя пиджак. Ансамбль, простой и одновременно элегантный, выглядел великолепно.
Агнес снова задалась вопросом: куда же они направляются? Через два часа все прояснилось...
 
— Итак, что ты думаешь? — Темные глаза Энтони светились от удовольствия. — Правда, она красавица? Я купил ее всего несколько месяцев назад и еще ни разу не выходил на ней в море.
Агнес стояла на деревянной палубе яхты и с любопытством озиралась. Энтони только что закончил показывать Агнес свою новую тридцатифутовую игрушку.