Девушка-катастрофа или двенадцать баллов по шкале Рихтера (СИ)
Принимаю подаяние и гляжу на нее, не отводя взгляда: она ведет себя так, словно мы давно и близко знакомы.
- Раскалывается, - сиплю, все еще пытаясь уложить вчерашние события в своей голове. И спрашиваю: - А ты здесь как оказалась? Мы с тобой того самого или как?
- Или как, - отзывается девушка, сложив руки на пышной груди. - Ты был просто в зюзю, мне пришлось тащить тебя на себе.
Во мне мгновенно срабатывает первобытный инстинкт, и я протягиваю недовольной девице руку ладонью вверх.
- Хочешь «станцуем» сейчас? - предлагаю с улыбкой. - Я только «за». Утро хорошо на мне сказывается...
Та скептически заламывает бровь.
- Даже с похмелья? - и многозначительно поглядывает на мой пах. - Боюсь, ты себя переоцениваешь!
В этот момент комнату наполняют странные звуки, похожие на жалобное мяуканье новорожденного котенка, и я в недоумении гляжу на девушку, имени которой так и не удосужился узнать.
- Ты притащила в мой дом котенка? - интересуюсь с настороженностью. Животных я вообще не перевариваю! - Надеюсь, что нет, у нас с кошачьими взаимная непереносимость... вплоть до аллергии, я полагаю.
И девушка одаривает меня насмешливым взглядом:
- Ты, что ли, все позабыл? Вот ведь помощничек. - Почти с укором: - Пить меньше надо. Сам ведь пригласил нас к себе на постой, пока я квартиру буду искать... - «Мяуканье», между тем, усиливается, и девушка поспешно заключает: - Она есть хочет. Извини!
Едва странная гостья выходит из комнаты, я вскакиваю с постели - одна из зеркальных створок огромного шифоньера отображает мое перекошенное от ужаса лицо и стоящие дыбом волосы.
Боже, о чем говорит эта ненормальная?! Чтобы Я пригласил ЕЁ пожить в СВОЕЙ квартире... Да никогда такому не бывать! Что за нелепая фантазия... Фыркаю и приглаживаю непокорные пряди.
Безрезультатно.
Так, и что за «она», мяукающая в моей квартире... Отыскиваю взглядом джинсы - вот, лежат аккуратно сложенными на стуле - и кое-как втискиваюсь в них, поддерживая одной рукой буквально раскалывающуюся от любого движения голову.
- Ерунда какая-то, - бурчу себе под нос, открывая дверь.
Квартирка у меня небольшая, компактная двушка на тридцать квадратов, так что из спальни я сразу же попадаю в гостиную и замираю на месте. Не о такой картине я мечтал с утра пораньше, это точно, а вижу я следующее: на моем идеально белом диванчике, похожем на снежный сугроб, привезенный прямиком с Антарктики, восседает моя вчерашняя барменша с большой... Ощущаю подступившую к горлу желчь и усилием воли загоняю ее обратно в желудок. Так вот эта... с большой грудью... сидит на моем диване и кормит почмокивающего младенца на своих руках. Тот так крепко вцепился в ее сосок, что аж губенки побелели...
Отступившая было дурнота снова накрывает меня с головой, и я, сопровождаемый улыбкой незнакомки, кидаюсь в ванную, где меня и выворачивает в унитаз. Причем, чем отчетливее припоминаю кормящую мамашу, тем отчаяннее хочется блевать...
Самая отвратительная картина в моей жизни!
Телка и ее кровосос-вампиреныш.
Зычно и со смаком выругиваюсь, умываюсь холодной водой и полощу рот... Так, с этим нужно что-то делать! И немедленно.
- Тебе полегчало? - доносится до меня голос этой... с младенцем.
И я цежу себе под нос:
- Полегчает, когда ты уберешься из моего дома. - Потом срываюсь с места и, замерев на почтительном расстоянии от кормящей мамаши, интересуюсь: - Что ты здесь делаешь? Я тебя точно не приглашал... особенно с этим.
Девушка качает головой.
- «Это», чтобы ты знал, - произносит она оскорбленным тоном, - моя дочь, Ангелика. - И да, ты приглашал меня в свой дом, можешь не сомневаться.
- Возможно, чтобы перепихнуться, - парирую ее слова, - но уж точно не пожить... да еще и с этим, - тычу в ребенка вытянутым пальцем.
Моя собеседница демонстративно отнимает ребенка от груди, застегивает бюстгальтер для кормящих и поправляет задранный край футболки.
- Ну-ну. - Она поднимается с дивана, похлопывая кровососку по спине. - Не пугайся этого злого, нехорошего дядю, - обращается она к дочери, - уверена, он сейчас все вспомнит и снова станет нормальным, воспитанным человеком.
Я злобно вскидываюсь:
- Я абсолютно нормален, черт тебя подери! Из нас двоих ненормальная только ты. - И с напором: - Кто ты вообще такая?
- Барменша, - отвечает та. - Мне казалось, мы вчера хорошо поняли друг друга...
- Вчера, - цежу сквозь стиснутые зубы, - при тебе не было этого младенца.
- Конечно, не было, - в тон мне отвечает девушка, - не потащу же я трехмесячного ребенка в прокуренный сигаретами бар. Ангелика оставалась у моей знакомой...
- Так и проваливай к этой знакомой! - ору я вскипевшим от гнева голосом. - Убирайтесь и ты, и твой младенец. Немедленно!
От собственного ора у меня даже уши закладывает, а боль в голове усиливается. Вот ведь пакостная ситуация! А девица, словно собираясь добить меня, произносит:
- Мне некуда идти, я тебе еще прошлой ночью об этом говорила.
- Ты ничего мне не говорила, - произношу почти по слогам. Для пущего эффекта. - Я вообще вчера с тобой не говорил... - Замечаю ее хмурое лицо и поспешно добавляю: - Разве что пригласил перепихнуться, - и с издевкой, - на что ты довольно легко согласилась. Шлюшка пышногрудая! - изображаю руками изгибы ее фигуристого тела.
- Урод, - не остается она в долгу.
Мы молчим целую минуту, хмурые и рассерженные, а потом незнакомка плюхается на мой диван и твердо заявляет:
- Я не виновата, что ты ничего не помнишь - я остаюсь. Мы, - поправляется она, - мы остаемся, - и прижимает к себе ребенка.
От возмущения у меня даже рот приоткрывается... Я знавал множество самоуверенных, если не сказать больше: наглых особ женского пола, - но чтобы настолько... Никогда!
- Только через мой труп, - отзываюсь на ее слова, и девушка парирует:
- Именно на труп ты вчера и был похож, а значит, условие соблюдено... Расслабься!
Расслабиться, конечно, не получается, зато любопытство неожиданно вспыхивает, и я искоса гляжу на свою террористку: и роста-то в ней совсем ничего, всех достоинств - грудь да тонкая талия, а гонора, поглядите-ка, выше крыши...
- Да вы меня чем-то накачали, - приходит в голову шальная мысль, - ты и эта чокнутая старушенция с «Лонг-Айлендом» и долькой апельсина... Боже, вот ведь дурак, попался, как какой-нибудь идиот! - Почти с улыбкой: - Развели, как лоха. То-то я думаю, что не мог так просто отключиться...
Девичий презрительный смешок прерывает мой монолог:
- Да ты и до той старушки был почти в улете, приятель. Скажи спасибо, что я о тебе позаботилась!
В этот момент я замечаю чемодан у стены, большой с двумя колесиками... Абсолютно чужеродный в стенах этой квартиры. Девчачий, с какими-то наклейками... Ужас, одним словом!
Идея приходит мгновенно: всего-то и нужно, сграбастать этого «уродца» и вышвырнуть его за дверь... А следом и хозяйка подтянется.
Срываюсь с места и бегу к чемодану.
- Эй, что ты делаешь? - возмущается девушка, когда я, следуя намеченному плану, хватаюсь за его ручку. - Оставь мой чемодан в покое.
- Только после того, как меня оставишь в покое ты! - лыблюсь, распахивая входную дверь и вышвыривая чемодан на лестничную площадку.
- Ну ты и козел! - не выдерживает разъяренная девушка. - Выставляешь мать с ребенком на руках... Где твоя совесть, бессовестная ты скотина?!
- Думаю, там же, где и твоя скромность! - припечатываю я, громогласно захлопывая дверь за нахальной девицей. - Скатертью дорожка.
После этого победно вскидываю в воздух крепко сжатый кулак и направляюсь наконец-то принимать душ.
2 глава. Эмили
Остаюсь стоять на лестничной площадке и глядеть на захлопнувшуюся за нами дверь. Хочется обозвать наглеца самыми обидными словами и оставить на поверхности двери парочку идеального вида отпечатков своей правой ноги, вот только Ангелика тревожно ворочается у меня на руках, и я, подхватив чемодан за длинную ручку, волоку его вниз...