Роман длиною в жизнь (СИ)

Она игриво приподнимает бровь, а щёчки румяные. Смущается, но не идёт на попятный. Ох, если и дальше так дело пойдёт, не дотянем мы до свадьбы. Вот чувствую, что всё произойдёт гораздо раньше.
— Насколько сладкие?
Игриво проводит пальцем по моему прессу, и у меня дыханье перехватывает.
— Ну… — перехватываю её руку, от греха подальше. — Сегодня ночью и проверим, надень платье…
— Зачем? — удивилась она.
Наклоняюсь к ней и выдыхаю в губы:
— Совращать буду… — У Алисы дыхание сбилось, а глазки заблестели. — Как тебе программа? Заинтересовала?
— Очень…
Точно не дотерпим!
***
Через полчаса после разговора с Алисой я уединился с дядей Маратом — решил в этот раз сразу поставить все точки над i. Когда тот узнал о планах дочери насчёт поступления в Питерское учебное заведение, попытался возмутиться, мол, пусть в Москве учится. Пришлось ему в красках описать, как страдала целый год колибри, и спор резко прекратился. Дядя Марат пообещал больше не вмешиваться в наши отношения. И на этом спасибо. Поговорив с ним, я направился к дому родителей, нужно хоть вещи занести. Но, проходя мимо террасы, был остановлен окриком Лютова-младшего. Решил не обращать на провокатора внимания, и шел дальше.
— Ром, вы с Алисой к озеру ночью идите, там новая беседка, самое то для страстных свиданий, переходящих… Ну ты понял. Но, главное, никто вас не обломает, необжитое место пока.
Я резко повернулся к нему, а Сашка уже что-то печатал на планшете. И вид у него такой, мол, получил дельный совет — свободен.
— С чего ты взял, что я собрался ночью с Алисой гулять?
Неужели послушал? Если мне не изменяет память, не было этого паршивца рядом. Тот перевёл взгляд на меня и без тени весёлости ошарашил ответом:
— Ты о кинесике* слышал?
Я завис и вспомнил, что мелкий год назад увлёкся физиогномикой? Понятно, решил пойти дальше.
— Слышал. Даже не буду интересоваться, как у тебя успехи на этом поприще — и так всё понятно. Ты бы прекратил за всеми наблюдать, многим такое пристальное внимание не понравится.
— Это их проблемы. — Беззаботно пожал он плечами и вновь что-то печатать принялся. Тут уже мне стало любопытно. Я подошел к нему, а этот негодник резко перевернул планшет и с вызовом посмотрел мне в глаза. — Тебе не пора на романтическое свидание собираться?
— Саш, ты что опять задумал?
— Ром, выключи режим грозного папы, мне моего хватает с лихвой, второго моя детская психика не выдержит.
— По мне, твоя непробиваемая психика и с десятерыми отцами сдюжит. Более того, ты их всех способен довести до нервного срыва. Говори, что опять замышляешь?!
— Спасибо за комплимент, но не скажу. Слышал о неприкосновенности личной жизни? Если нет, советую почитать закон.
Я от возмущения поперхнулся воздухом. Сам за всеми следит, сто процентов досье на каждого уже наклепал. Вот в кого он такой неугомонный?
— Саш, завязывай со своими экспериментами, отец узнает, и уже точно плюс два километра не отделаешься.
— Этим меня не впечатлишь, и, если уж начистоту, люблю я длинные дистанции, а отец всё жалеет меня… — тяжко вздохнул. — Вот и приходится принимать меры, чтобы папа увеличил нагрузки. А насчёт завязывай — ответ отрицательный. У нас тут ещё одна пара наклёвывается…
— Господи! — взвыл я. — Саш, какая ещё пара? Дети же все ещё!
— Ну то пока дети, а годиков через пять… — не унимался он.
— Ты, случайно, не о Мире и себе говоришь?
— Не о себе — это точно. Следующая пара по моим прогнозам — Ваня и Мира. Как начёт ставок? Если я прав…
— Сашка, ты бредишь и явно переборщил с нагрузками.
Он вновь фыркнул, вставая со ступенек:
— Скучный ты, — осуждающе покачал головой и напоследок вновь выдал: — Страстной ночи, Ромео…
— Сашка, я тебе сейчас уши надеру!
Вскинул руку, чтобы ухватить паршивца за шкирку, но он ловко увернулся.
— Эй, держи свои эмоции под контролем и запомни: при общении со мной рукоприкладство не приветствуется! Тронешь — отомщу, а ты знаешь: я всё делаю с перчинкой.
И ведь не преувеличивает.
 
— Да не бойся ты, не трону.
— А кто тебе сказал, что я боюсь? У меня времени сейчас мстить нет, дел много. — Тут завибрировал его сотовый. — Заболтался я с тобой, а мне детей нужно укладывать спать, взрослым тоже иногда оторваться полезно, добрее будут. Им хорошо, и мне выгода.
Но это он наговаривал на себя. Братьев и сестёр Лютов-младший любил, всегда за ними присматривал.
***
Наши дни
В тот вечер я не поверил в прогноз Александра насчёт будущих пар, но, как выяснилось, ошибался. Но я тогда не знал, что у Сашки чуйка сверхчувствительная. Нужно сегодня у нашего вундеркинда поинтересоваться прогнозом их отношений, он сто процентов уже просчитал дальнейшее развитие событий.
------------------
*Кинесика — это совокупность различных телодвижений, которые человек сознательно или неосознанно использует при общении для более точного выражения своих мыслей и чувств. Она включает жесты, позы, мимику, взгляд и походку. Кинесика помогает понимать собеседника на невербальном уровне, выявлять его отношение к информации и к человеку, с которым он разговаривает.
  
Глава 7
 
Наши дни
Глава 7
Не знаю сколько времени я был погружён воспоминания, но звёздочка меня не тревожила, наверное, понимала, что моё молчание неспроста. Наконец, я решил прояснить ситуацию насчёт нас с Алисой:
— У нас тоже были проблемы…
Мира удивлённо посмотрела на меня. Пришлось вкратце рассказать нашу историю. Разумеется, я не стал сдавать тестя с его ультиматумом. Всё в прошлом, и глупо его ворошить. А когда закончил, звёздочка несколько минут сидела, словно в прострации.
— Никогда бы не подумала, что у вас были трудности в отношениях. Вас все воспринимали как единое целое. Вы же с детства рука об руку, как ты её чувствуешь, никто не может. Не понимаю, почему Алиса сомневалась в твоих чувствах, ты же любил её всегда и смотрел как на сокровище.
— Сомневаться свойственно всем, особенно если «подруги» подбрасывают пищу для размышления.
— Да уж, подруги могут яд сцедить, в этом они щедры, — тяжко вздохнула Мира, продолжая смотреть вглубь леса.
Был у неё печальный опыт с «подругами», теперь она очень осторожно выбирает круг общения. Не верит никому после того, как узнала, что с ней дружат только из-за состояния отца, а за глаза называют выскочкой и высокомерной сукой. Более того, одна из её бывших «подружек» клеилась к Ване, а ведь знала, что Мира неравнодушна к нему. С той поры нет у неё их, только знакомые.
— Успокоилась?
Она кивнула.
— Ром, я в норме.
— И что делать будешь? — я имел в виду Ваню.
— Жить, Ромка, жить. Другого не дано. Ты не переживай, я уже сказала, что за Ваней бегать не буду. Хотя я и не бегала вовсе, а подошла к нему после нашего поцелуя, хотела поговорить. А он… — тяжкий вздох. — Он наотмашь бил обидными словами, каждое что клинок в сердце. Так гадко я никогда себя не чувствовала. Поправка, — горько усмехнулась она, — сегодня. Я ведь всего лишь спасти его хотела, ни на что не претендуя, не навязывая свои чувства. А он сделал иные выводы, это ж надо было ему сказать: прохода не даю, жизнь в ад превратила! Да, я его люблю. Да, мне очень больно. Но это не означает, что я собиралась навязываться. Его ненависть и презрение убивают. Но я справлюсь.
— И заставишь его бегать за собой?
— Нет, Ром, у него был шанс, он его упустил. Сегодня я для него умерла.
— Не стоит так категорично. Всё наладится.
— Не нужны мне ложные надежды, от них только хуже. А насчёт умерла… Я имела в виду, что не смогу с ним общаться как прежде, да я вообще не смогу… Сведу наше общение к минимуму, мазохизмом не страдаю. Ты не думай, я его не виню, ведь сердцу-то не прикажешь. Это только моя проблема, его не стоит впутывать. А то что больно делал словами, так это он пытался уничтожить мои чувству к нему. Понимаю и не осуждаю. Ладно, пора возвращаться.