В сетях обмана и любви

Она в равной степени испытывала как желание поговорить о ходе следствия, так и неимоверную усталость. Когда Молли потянулась за корзиной с едой, Вальтерс взял корзину у нее из рук, а когда она подошла к двери, Петтис открыл ее перед нею.
В холле она сняла шляпку и вытащила из нее шпильки, прежде чем повесила на крючок. Широкополые шляпы конных полицейских вызвали новый наплыв воспоминаний, хотя Молли вовсе не хотела этого. Наверное, пока эти люди будут в Блек-Хауз, ей не избежать невеселых воспоминаний. Слава Богу, они здесь ненадолго.
 
Глава 18
Три дня техасские конные полицейские провели на Блек-Хауз, что было для Молли и хорошо, и плохо. Плохо, потому что их присутствие постоянно напоминало ей о Рубеле, и хорошо по той же самой причине, и не только для Молли, но и для детей.
Надеясь избежать встречи с горожанами, трое полицейских ускакали из Блек-Хауз ранним субботним утром. Вилли Джо и Малыш-Сэм, однако, успели их разглядеть из окна своей спальни и кубарем слетели вниз по ступенькам, чтобы поскорее выскочить во двор.
– Это Рубел! – кричал Вилли Джо. – Молли, это Рубел!
Молли и Шугар убирали со стола тарелки после завтрака конных полицейских.
– Это мистер, Молли!
– Эй, эй!..
Молли схватила мальчишек за рубашки и втащила в дом.
– Нет, это не он!
– Он, – настаивал Вилли Джо, – я видел!
– Это не Рубел, Вилли Джо. У нас три новых постояльца.
Малыш-Сэм потер кулаком глаза:
– Мистер не вернулся?
Молли прижала братишку к своей груди, ее глаза наполнились слезами.
– Нет, милый. А сейчас поднимись наверх и оденься. Если ты поможешь мне выполоть сорную траву на грядках, я возьму тебя на рыбалку.
Прежде чем малыш успел что-то ответить, Линди спустилась по лестнице, подбежала к задней двери дома и выглянула во двор:
– Кто эти мужчины?
– Постояльцы, – сказала Молли.
– Джеф?
Молли услышала нетерпение в голосе сестры. Как это было схоже с ее собственными надеждами, возникшими, когда она увидела конных полицейских на крыльце прошлой ночью! Молли не смогла ответить. Она только отрицательно покачала головой.
– Кто они?
Молли молчала, наблюдая за братьями, пока мальчики не скрылись, поднявшись по лестнице, на втором этаже.
– Никто не должен знать.
– Мо-олли! Ты можешь доверять мне!
– Техасские конные полицейские. Они приехали, чтобы… э… завершить дело, которым занимался Рубел.
– Схватить?
Молли отвернулась к окну:
– Только не говори никому! Малыши вряд ли смогут удержать это в тайне.
Стоя позади Молли, Линди смотрела во двор.
– Джеф вернется, я знаю, он вернется.
– О, Линди!
Молли хотела подойти к девочке, прижать ее к себе и успокоить, но не посмела. Ее собственные чувства были слишком сложными, чтобы она сумела не разрыдаться при этом.
– Жизнь полна разочарований, Линди. Ты должна держаться. Нужно покончить с ожиданиями.
– Давай, Молли, говори так, если тебе от этого становится легче. Но мы обе знаем, что это неправда. Посмотри, как ты сама несчастлива.
– Линди, сядь и поешь. У нас много дел сегодня.
Линди направилась к лестнице.
– Прежде я должна пойти наверх и проследить, как малыши одеваются. Это же моя обязанность с тех пор, как ты выгнала Рубела, – добавила она сердито.
День прошел еще хуже, чем начался с утра. Когда Молли убирала комнаты полицейских, их форменная одежда напомнила ей о Рубеле. Комната Рингольда вызвала особенно мучительные воспоминания – это была комната, где жил Рубел. Молли стояла на пороге, не желая входить, чтобы избежать воспоминаний. На этой кровати он спал, возле этого окна он стоял в первый день прибытия, глядя на лес невдалеке и спрашивая, кем приходится ей Клитус.
Взгляд Молли снова упал на кровать. Она не отваживалась входить сюда, пока он жил здесь, отсылая Шугар убирать комнату. И потом она тоже избегала заходить в нее. А сейчас, войдя, она остро ощутила свое одиночество. Несколько недель он жил здесь, в этой комнате, рядом с ней. Теперь его не было. Он никогда снова не ляжет в эту вот кровать, никогда не увидит снова в этой комнате сны. Молли подумала: интересно, а видел ли он ее во сне, когда они спали, разделенные лишь коридором?
 
Сделав несколько осторожных шагов по комнате, она потрогала матрац и села на него, вернувшись мыслями в прошлое. Ее охватили столь сильные переживания, что она не могла больше сдерживаться.
Она выгнала его! Дети правы. Никогда уже ничего хорошего не будет в ее жизни. Не могло ли все быть иначе? Могла ли она жить с человеком, который ее обманул? Почему он позволил ей вступить в связь с мужчиной, которого она считала другим человеком? Ведь она думала, что это не он! Получалось так, что он словно делил ее со своим братом. Может быть, он так и не считал, но его слова часто расходились с делом. Теперь же он ушел, и у нее ничего не осталось, кроме мучительных воспоминаний. Ничего. Ни Рубела. Ни леса. Вскоре, если она не найдет другого выхода, у нее даже не будет дома. И детей.
Шугар, войдя в комнату, застала Молли сидящей на кровати, которая еще недавно была кроватью Рубела. Слезы текли по щекам хозяйки Блек-Хауз. Сев рядом, Шугар притянула ее к своей необъятной груди.
– Не проливайте понапрасну слез, милая! Потерянного не воротишь.
– О, Шугар, для меня это не просто потеря.
Шугар гладила ее по спине, позволяя Молли вволю выплакать свое горе. Когда Молли наплакалась, Шугар отстранилась от нее и вытерла ей глаза своим передником.
– Слезами горю не поможешь, мисс.
Молли смущенно заморгала.
– Вы должны послать за ним…
– Нет!
– Нет? Вам хочется быть несчастнее всех на свете?
Молли прикусила нижнюю губу.
– Я знаю, мне будет трудно справиться с чувствами, но я справлюсь.
– Нет, мисс, боюсь, вы не сможете. Люди редко когда справляются с сердечной болью.
Молли не отрицала. Что толку отрицать? Это было правдой. Сердце тоскливо болело. Но Шугар неправа. Она справится.
– Малыши будут рады снова увидеть мистера.
– Я не могу послать за ним, Шугар. Не проси меня. Он воспользовался моей слабостью дважды. Я поступила так глупо, позволив ему обмануть себя и во второй раз… Посмотри, какой след он оставил в жизни малышей! У него каменное сердце. Мальчики так из-за него переживают. Я боюсь снова причинить им боль.
– Ах, милая, боль – часть жизни, и не следует ограждать малышей от боли. Как иначе они смогут вырасти сильными?
Молли улыбнулась:
– Если ты права, то мы все в Блек-Хауз будем самыми сильными людьми в городе.
Шугар нахмурилась:
– Не жалейте себя, мисс Молли! Я не хочу и говорить об этом, но вы не знаете, как трудно живется другим людям, и напрасно думаете, что жизнь обходится с вами суровей, чем с другими.
Блек-Хауз был закрыт для посетителей: «неполадки на кухне» – так конные полицейские посоветовали объяснить горожанам закрытие таверны. Но Клитус уже знал правду, и потому ему разрешалось приходить на обеды и ужины. Клитус задерживался допоздна, а конные полицейские никогда не возвращались раньше наступления темноты. Молли подумала: кому он доверяет меньше: полицейским или ей? Она немедленно упрекнула себя. Он извинился ведь за то, что наговорил о них и о ней после утомительного путешествия, и она приняла его извинения. Он говорил тогда в припадке ревности. Но ее огорчило, что он вообще, похоже, не доверяет ей в отношении мужчин, и ее связь с Рубелом не оправдывала Клитуса. Все больше и больше она убеждалась, как трудно пройти по жизни без обмана.
С внезапным отъездом Рубела и Джефа, а потом и Тревиса, малыши стали держаться за юбки женщин и тревожились всякий раз, когда Молли, Шугар или Линди случалось покидать Блек-Хауз.
 
А Клитус стал просто невыносим, хотя Молли догадывалась, что это присутствие в Блек-Хауз конных полицейских делает его невыносимым. Во второй вечер после приезда новых постояльцев все открылось. Ужин для них был уже приготовлен, их самих не было, и все околачивались на кухне в ожидании полицейских.