Выносливый (ЛП)

— Итак, почему ты говоришь, что парень хорош?
Он скромно пожал плечами.
— Ты слышишь талант. А я могу читать людей. Девяносто процентов моей работы — это ситуационная осведомленность и оценка угрозы. Он полностью завладел вниманием публики. И это облегчает мне работу.
В этом был смысл.
— А что случится, если Бена и Дэйва узнают?
— Несколько человек уже заметили их, но предпочли оставить в покое. Очень помогает тот факт, что пацан на сцене отвлекает толпу. Но если атмосфера изменится, я выведу ребят через заднюю дверь, а Зигги подгонит машину.
— Для этого и нужен телефон? — спросила я, кивая на мобильник в его руке.
— Мы поддерживаем связь.
— Вы все начеку.
— За это мне и платят.
— А я-то думала, что ты просто наемный громила, который придает группе важности.
— Думаешь, я нужен Дэйву именно для этого?
Ай. Я завожу разговор о работе Сэма, а он перекручивает мои слова, чтобы разбередить мою старую рану. Иногда я задаюсь вопросом, в какой степени он воспринимает мир как вечный спарринг. Всегда считывает ситуацию, находит уязвимые места, превращает защиту в нападение. И всегда все контролирует.
Его взгляд метнулся в сторону.
— Барменша ждет, чтобы принять твой заказ.
— Хм-м? О. — Я повернулась, собираясь с мыслями. — Водку с содовой.
Сэм щелкнул языком.
— Манеры.
— Пожалуйста, — притворно улыбнулась я. Женщина за барной стойкой лишь приподняла бровь, ее руки уже были заняты приготовлением моего заказа.
— Ты не умрешь, если будешь хорошо относиться к людям, Марта.
— К чему такой риск? — Я вручила женщине десятидолларовую купюру — стоимость напитка и приличные чаевые в знак благодарности. Доказательство того, что я могу хорошо относиться к людям. Но Сэм уже вернулся на свой пост в конце бара, в пределах досягаемости парней.
Пора возвращаться к столику. Убейте меня.
Я натянула улыбку и стала пробираться сквозь толпу. Если какая-нибудь сволочь прольет спиртное на мои сапожки, я его покалечу. У меня не было денег на такие же.
Лиззи все еще сидела на коленях у Бена, освободив мой стул рядом с Дэвидом. Ура. Как только я села, его челюсть напряглась. Черт. Он собирался завязать разговор. Мне бы очень этого не хотелось.
— Итак, Марта, как долго ты пробудешь в городе?
— Еще не решила. — Я сделала большой глоток водки. Волшебный картофельный сок был бы сейчас кстати.
— Она будет присматривать за Гибом, когда Лиззи вернется к учебе, — сообщил Бен. — Мы пока еще не нашли няню, которой были бы довольны, так что...
— Я буду рада помочь.
Лоб Дэвида покрылся морщинами.
— Ты собираешься присматривать за двухлетним ребенком? Ты?
— Она отлично справится. — Лиззи не смогла бы улыбнуться шире или менее убедительно, даже если бы попыталась. — Отличная возможность наладить отношения между тетей и племянником.
— Именно, — согласилась я. — В любом случае, это не так уж сложно.
— Что ты знаешь о детях? — спросил Дэвид. — Я к тому, что у тебя даже мышь не выжила.
— В этом не было моей вины. — Проблема заключалась в общении с людьми, которые знали меня с детства. — Она заболела.
— Ты убила мышь? — Лиззи была полна сомнений.
Бен почесал бороду.
— Я и забыл об этом.
— Единственной причиной, по которой ты не забывала кормить и поить ее было то, что я каждый день напоминал тебе об этом, — сказал Дэвид, которому действительно нужно было отвалить прямо сейчас. Он совсем не помогал. Не то чтобы я ожидала помощи от него.
— Рано или поздно я бы сама вспомнила. — Я почувствовала, как начинала болеть моя голова. — Мне было шестнадцать. Все совершают ошибки в шестнадцать.
— Тогда какое у тебя будет оправдание за последующие десять лет? — усмехнулся Бен собственной гениальности.
По-сестрински я шлепнула его по руке. И тут же мою ладонь пронзила боль, мускулистый ублюдок. Семья и бывшие — отстой. Возможно, мне стоит вернуться в Нью-Йорк. Из ниоткуда по моей спине пробежала дрожь. Нет. Нью-Йорк — не вариант.
— Уверен, с тобой все будет в порядке, — сказал брат, погладив меня по голове. Будто бы он не знал, как долго я укладывала свои волосы в аккуратный хвост. Идиот. — Прости, Марта. Я уверен, что ты не позволишь моему ребенку умереть, как той бедной, невинной мышке. Пусть она покоится с миром.
 
Между тем, нешуточная тревога появилась в глазах матери ребенка.
— С Гибби ничего не случится, обещаю, — сказала я, хватая ее за руку. — Ты же доверяешь мне?
— Конечно. Безусловно. — И это прозвучало неубедительно. Ее встревоженный взгляд не прибавил мне уверенности. Возможно, это плохая идея. Я была чертовски далека от Мэри Поппинс. Даже если я и любила этого ребенка.
— Милая, все будет хорошо. — Бен поцеловал ее щеку и крепче прижал к себе. — Серьезно, расслабься. Мы просто стебемся над Мартой. Но она — взрослая, ответственная женщина, и я буду рядом, если возникнут проблемы. Сэм тоже будет с нами. Вокруг будет полно людей, которые помогут, если что.
— Ладно. — В этот раз ее улыбка, по крайней мере, не выглядела такой испуганной. Жаль, что пришлось упомянуть Сэма, дабы успокоить ее насчет моей неспособности позаботиться о ребенке. Но такова жизнь.
Расправив плечи и выпятив грудь, я выглядела как никогда уверенно.
— Я справлюсь.
2 глава
— У тебя в волосах йогурт.
— Он бросил им в меня. — Опустив плечи, я села на ковер, а по телевизору орало какое-то жуткое детское шоу. — Я не могу с ним справиться. Этот ребенок ненавидит меня.
— Марта, — вздохнул Сэм. — Ему два с половиной года, и он даже не знает тебя. Дай ему шанс.
Тот, о ком шла речь, Гибсон Тандерберд Роллинз-Николсон, зачарованно смотрел на экран, пока мультяшные собаки проводили операцию по спасению. Безумное имя для малыша. Потомки музыкантов явно рисковали получить имя в честь любимого инструмента родителей. Тем временем сотрудник по обеспечению безопасности прислонился к ближайшей стене, скрестив руки на широкой груди. Маленькое полотенце висело на его мускулистом плече, он был одет в спортивный костюм. Думаю, он пользовался частным тренажерным залом.
В доме Бена и Лиззи было предостаточно места. Обширный дом в георгианском колониальном стиле находился в одном из самых фешенебельных районов Портленда. Конечно, бывший бальный зал/крытую баскетбольную площадку превратили в студию звукозаписи и тренировочную площадку для группы. Мой брат действительно заботился только о двух вещах — музыке и семье, поэтому перестройка ничуть не удивила меня. Не то чтобы я рассчитывала, что они будут устраивать большие вечеринки для меня. Те дикие деньки, когда поклонницы, модели и кинозвезды слонялись вокруг и качались на люстрах, давно прошли. Возможно, это к лучшему.
— Дэвид был прав, я ничего не смыслю в детях, — сказала я, испытывая глубокую жалость к себе. — Если подумать, я провела годы, гоняясь за рок-звездами, потакая каждой их прихоти. Разве это не то же самое? Ну, он ниже ростом и пока не понимает, как выражать свои мысли. Все, что когда-либо делал Мал, это бессвязно бормотал. Иногда мне даже приходилось вытирать слюни с подбородка этого маньяка. По сравнению с ним Гибсон должен быть просто душкой, верно?
— Но это совсем не так?
— Совсем не так.
— Что у тебя с глазом? Он немного красный, — спросил он, наклонившись ближе.
— Что? О, в него тоже попал йогурт, — соврала я, отворачиваясь. — Я натерла его.
— Ах.
Слава богу, мой толстый слой макияжа скрыл остальную часть этого ужаса. Сэм вытащил из коробки салфетку и подошел поближе, рассматривая мои забрызганные молочным продуктом волосы. Пьянящий запах чистого мужского пота наполнил воздух, когда он наклонился. Его серая майка была старой и выцветшей. Но, боже мой, она удивительно справлялась со своей работой, выставляя большую часть его рук на показ. Его кожа блестела, и от этого мой желудок скрутило и сжало. Будто от нервного напряжения. Однако я не была влюблена в этого мужчину. Потому что это было бы глупо.