Пробуждение. Пятый пояс (СИ)

Артус процедил, не давая мне погрузиться в посторонние размышления и напоминая, что есть здесь и сейчас:
— Ты можешь язвить сколько угодно, уважаемый Цалиш, но будь честен хотя бы сам с собой — я не какой-то там наёмник, а третий в не самом слабом союзе не самой слабой фракции четвёртой звезды.
— И что? — фыркнул Зеленорукий. — Не глава же.
— Объяснись, уважаемый Цалиш. Я уважаю твои былые заслуги, но не позволю насмехаться над собой.
— Я лучше предоставлю младшему господину возможность объяснить тебе твои заблуждения.
— Не знаешь, как извиниться за глупую шутку и перекладываешь ответственность на нанимателя? К чему? Я подскажу, как разрешить это недоразумение: Артус прости за эту издёвку. Был неправ, с меня вино.
— Нет-нет-нет, — покачал головой Зеленорукий. — Не раньше, чем младший господин выскажется.
Я потёр бровь. Обычно всё выглядит и ощущается так, словно Зеленорукий полностью на моей стороне. Это его младший господин, поддержка в вопросах и спорах и прочее. Но иногда он словно испытывает меня на прочность и будто нарочно подкидывает проблем. Вот сейчас — для чего он распалил Артуса?
Тот повернулся ко мне, вперил в меня злой, горящий взгляд и потребовал:
— Ну, уважаемый Ирал, если я простой наёмник, то укажите мне пользу, которую можно получить от оборванцев с улиц. Что вы хотите выжать с детей?
— Выжать? — меня разозлило слово. — Мне ни к чему выжимать их. Выжимать я буду тех, кого нанял и заплатил им немалые деньги, — Артус отчётливо скрипнул зубами, но я говорил не только о нём и тут же намекнул об этом. — И тех, кому даю лечение, которого они не могли получить так дёшево и просто. Всего год службы, лучшее предложение во всём Поясе, не так ли? — перевёл взгляд на Зеленорукого, который лишь усмехнулся, на Дараю, а затем и на Травера. Спросил уже лично его. — Это ведь будет справедливо?
Он промолчал, хотя наливающиеся светом над его головой символы, словно раздуваемые ветром угли в костре, давали мне ответ и так. Но я мстительно потребовал:
— Это справедливо? Отвечай.
Он нехотя выдавил из себя:
— Да, справедливо, господин Ирал.
Я покачал головой, разочаровано подведя итог наблюдениям:
— Врёшь даже самому себе, не желая отступать от своих обид и расплачиваться за своё прошлое. Как хочешь, — вернулся взглядом к хмурящему брови Артусу и признался. — Я размышлял о создании фракции много недель подряд, представлял себе, как это будет, как это устроить, что нужно будет делать. Есть здесь и сейчас, которое можно обустроить и решить только силой, деньгами и могучими идущими. А ещё есть будущее, которое могут решить только молодые поколения. Можно рассчитывать на детей тех, кто пойдёт за мной. Если они будут. А можно положиться на детей, которые уже пришли ко мне.
— На этот мусор? — изумился Артус и процедил. — Отребье, ни к чему не годное, такие же, как и их сгинувшие родители. Была бы моя воля, я бы вышвыривал их в Тюремные пояса, а не платил за них налог. Глава этого города слишком милосерден. Прямо как вы, уважаемый Ирал. Видимо, тоже думает, что они что-то да смогут в будущем. У баранов не может родиться тигр.
И только мой талант позволил мне услышать едва различимую мыслеречь.
— Вот ублюдок. Слышишь? Он бы вышвырнул нас, если бы ему дали такую власть. Как он только посмел марать наших родителей? Что он вообще знает о них?
— Тихо, тихо, брат. Терпи, брат, и следи за лицом. Он никогда и не скрывал того, что ненавидит таких, как мы.
На мои губы выползла ухмылка. Это точно общаются мыслеречью не дети. Это Мечи, подчинённые Артуса. Похоже, и среди них есть выходцы из тех, кого он считает мусором. Что же, раз они люди подчинённые, слабые и вынуждены молчать, то не буду молчать я. Если ко мне не хочет идти Третий Меч союза, то кто сказал, что не придут простые Мечи? Как он их там называл? Железные?
— Знаешь, — с наслаждением сообщил Артусу, — моя мать была сиротой. Всего в своей жизни она добилась сама, поднявшись от никого до одного из самых уважаемых людей в городе пяти звёзд и это было ещё до того, как она встретила отца. Да и я у неё неплохо вышел. Сын сироты, той, которая когда-то воровала еду, чтобы выжить, сейчас могу купить твои услуги, Властелин Духа, на деньги, которые заработал сам, своими руками. Я отношусь к такому с юмором, но боюсь, услышь тебя сейчас она сама или моя сестра, долго бы ты после этого не прожил.
 
Он поджал губы, с усилием выдавил из себя:
— Виноват, уважаемый Ирал. Если это вас задело, готов принести извинения.
— Что мне с твоих извинений? Это разве исправит твоё мнение о мусоре с улиц? Мне хватает того, что ты уже сказал. Моя мать, сирота, оборванка с улицы и мусор, как ты сказал, обладала неплохим талантом, который передала и детям. Поэтому я буду надеяться, что и среди пришедших ко мне оборванцев отыщутся таланты, которые станут опорой Сломанного Клинка и следующим поколением фракции.
— Это подход кланов или даже Орденов. А у вас, уважаемый Ирал, семья. Для того чтобы семья имела будущее, жену нужно искать.
— Что же делать, если я решил в одиночку основать фракцию? — я лишь пожал плечами на его упрёк. — Пока есть только я один. По-другому никак. Чуть позже, когда я докажу, что могу в одиночку создать фракцию, надеюсь, подтянется пара сестёр и братьев. Может, ещё кто из семьи. А пока заведу себе три десятка детей и без жены. Вон, — кивнул я на Зеленорукого и Дараю. — Им я уже намекнул, что моей семье не хватает тёти и деда.
— Ч-чего? — изумилась Дарая. — Тётя? Ваша тётя? Вы совсем, что ли, нанима… — она оборвала свой вопль, уставилась на меня в раздражении, выдавила из себя. — Прошу прощения, наниматель, но ваши шутки совсем несмешные.
— Да какие шутки. Тётя. Как есть тётя. Троюродная, конечно, но боевая и очень, очень уважаемая в семье Сломанного Клинка, — ухмыляясь, сообщил я ей, перевёл взгляд на Артуса и напомнил. — Да, дядя Артус, глава стражи города? Примите детишек семьи в младшие стражи, будете передавать им свой опыт?
Лицо Артуса вытянулось и позеленело.
— П-ха! — вырвалось у Дараи.
Зеленорукий восхищённо протянул:
— А ты хорош, младший господин, а ты хорош.
Я чуть кивнул, показывая, что услышал и принял похвалу, а затем, чеканя слова, напомнил:
— Вы все можете сомневаться в моём будущем, даже сомневаться в моём здравомыслии, но у меня же нашлись деньги, лекарства, слова и талант лекаря, чтобы собрать вас здесь, верно? Ещё две-три недели — и появятся и остальные, с кем я договаривался, кого соблазнил призывом о новой фракции и новых возможностях. Уверен, вы все, не исключая и местного главу, думаете, что я безумец. Ведь четырех-звёздная фракция не сумела добыть тот Ключ, на который я так сильно рассчитываю. Но я получу этот Ключ, освобожу часть Поля Битвы от запретов и успею основать фракцию за отпущенное мне Императором время.
Зеленорукий кивнул:
— Я не сомневаюсь. Я помню, как ты уговаривал меня и что обронил в уговоре. Я помню, что нужен тебе с Ключом, только если сам захочу. Мне интересно скорее, как далеко ты сумеешь зайти, вернее, как высоко ты сумеешь подняться, дорогой мой возможный троюродный внук.
— Ха! — раздражённо выпалил Артус. — Что на тебя нашло, Цалиш? Безумие?
— Почему безумие? — не согласился Зеленорукий. — Ещё скажи, что ни разу не видел, как распадались союзы и сходились, образуя новые. Здесь так же. Одни видят возможность и стремятся ей навстречу, другие говорят о безумии и держатся за свои места.
— Уважаемый, — начал было Артус, затем помотал головой и с мрачным видом сообщил. — Нет, довольно этого, язык уже болит. Старик, хватит меня поддевать. Это не сработает.