Практик (СИ)

Я кивнул. Ну да — обвинения были сомнительней некуда, при таком раскладе к стенке не ставят. Меня даже во глубину рифейских руд не сослали бы, просто я уже и без того в разработке по другому делу проходил, вот и накопилась критическая масса улик и обвинений.
Это всё понятно. Вопрос в другом.
— Официально приказали? С распоряжением под роспись ознакомили?
— Шутишь? — скривился Лев. — Там изначально весь вопрос был в том, давать ли ход делу официально или обойтись без ходатайства о проверке твоей благонадёжности!
Я кивнул.
— И ты из хорошего отношения к школьному товарищу пошёл на разглашение служебной информации? Дабы не давать делу официальный ход, правильно понимаю?
— Понимай как хочешь!
— Или дело не во мне, а в том, кто именно попросил тебя написать кляузу? Кто, кстати, это был?
— Не имеет значения! — отрезал Лев, враз уподобившись натянутой струне. — Не намерен говорить на эту тему! Это вопрос служебной этики!
Я припомнил круг общения бывшего одноклассника и принялся выстреливать в него фамилиями:
— Швец? Соль? Хариус? Сам начальник аналитического дивизиона, кто там он у вас?
Мимо! Мимо! В яблочко!
Нет, Лев никак не выказал того, что моя догадка угодила точно в цель, но я неспроста отслеживал состояние его внутренней энергетики, поэтому и уловил мимолётный всплеск искажений. Точнее даже — намёк на оные. Лев обладал высочайшей чувствительностью и вытравил отклонения вмиг, но всё же с этим самую малость запоздал.
Только не намеренно ли?
Я не стал принимать в расчёт возможность того, что он меня переиграл и направил по ложному следу, сунул руку в карман и достал заранее заготовленный листок. Скомкал его и швырнул в бывшего одноклассника, чтобы миг спустя мимолётным воздействием развеять в прах.
— Ну и чёрт с тобой! Живи как знаешь!
За сим я и откланялся. Развернулся и покинул комнату. Было тошно, лицедействовать и дальше попросту бы не вышло. Да и нужды такой больше не было. Вот уж действительно: к чёрту!
Выслушав доклад о проведённой беседе, Георгий Иванович пробурчал нечто маловразумительное и требовать письменного отчёта не стал. На вопросы тоже отвечать не пожелал.
— Скажите, Эльвира Хариус знала, что я ваш человек и свёл Льва с Софьей Карпинской не по собственной инициативе? — потребовал я объяснений. — И если знала, то на кой чёрт заварила всю эту кашу?
— Забудь об этом! — А после с хмурым видом добавил: — Пока. — Он махнул рукой. — Всё! Свободен!
Я нехотя кивнул и вышел в приёмную, а там наткнулся на Альберта Павловича и товарища Врана, не так давно назначенного на ответственный пост зампреда соврескома по индустриализации. Не сказать, будто я специально следил за перипетиями карьерного роста своего несостоявшегося тестя, просто попалась на глаза газетная заметка.
Кондрат Семёнович радушно улыбнулся и первым протянул руку, ещё и тряхнул её хорошенько.
— От всей души благодарю! — улыбнулся он и пальцев не разжал, покачал головой. — Но, знаешь, Пётр, с Никой ты меня разочаровал!
— В самом деле? — натянуто улыбнулся я, косясь на куратора.
Без толку — Альберт Павлович держался так, словно его моя беседа с Враном нисколько не занимала.
— Именно! — подтвердил Кондрат Семёнович. — Нет, с домом отдыха ты отменно придумал, но я бы предпочёл видеть в своих бывших зятьях без пяти лет майора ОНКОР, а не какого-то там фоторепортёра!
Вран со смехом отпустил мою руку, и я ответил на его шутку своей:
— Так ничего ещё не потеряно, Кондрат Семёнович! Вернёмся к этому разговору… годика так через три-четыре?
— С огнём играешь, молодой человек! — объявил Вран. — Вика тобой в каждом письме интересуется, вот сдам ей твой столичный адрес — рука отсохнет отвечать!
Он с довольным смешком хлопнул меня по плечу и направился в кабинет, Альберт Павлович закатил глаза, после чего удалился туда же.
Я глянул на секретаря, но лейтенант госбезопасности разбирал бумаги со столь невозмутимым видом, будто в этой приёмной случалось ещё и не такое. Впрочем, наверняка случалось. Можно даже не сомневаться.
 
Вновь Городец вызвал меня лишь через неделю. Выдвинул ящик и кинул на стол вскрытый конверт с рядком погашенных марок.
— Держи!
Я озадаченно взглянул на имена отправителя и получателя, хмыкнул и вопросительно поглядел на Георгия Ивановича.
— Решать тебе, но я бы хорошенько подумал, стоит ли отвечать, — заявил тот и с донельзя ехидной ухмылкой добавил: — И дважды подумал, если решишь этого не делать!
— Вы только за этим меня позвали? — сухо спросил я, давая понять, что шутки не оценил.
— Нет, сейчас Грин подойдёт, будут новые вводные.
В кабинете нестерпимо пахло табачным дымом, но открыть окно не было никакой возможности из-за бивших по стеклу капель косого дождя. Я с обречённым вздохом сел за стол для совещаний и вынул из конверта исписанный аккуратным ученическим почерком листок. Письмо хоть и адресовалось Кондрату Семёновичу, эту его часть Вика накатала специально для меня. Пришлось вникать.
— Чего вздыхаешь? — усмехнулся Городец.
— Пишет, жара. Пишет, купаются по три раза на дню, — пояснил я и кинул взгляд на окно. — А у нас разверзлись хляби небесные! Да и работаем на износ. Обратно хочу.
— А орден не хочешь?
— Так не ради ордена же!
— Тоже верно, — признал Георгий Иванович и поднял трубку задребезжавшего телефонного аппарата, сказал: — Да, пригласи.
Вошёл Грин. Сегодня мы с ним уже виделись, так что просто кивнули друг другу, а вот Городцу он протянул руку.
— Вызывали, Георгий Иванович?
Хозяин кабинета тянуть резину с долгими прелюдиями не пожелал и сразу объявил:
— Смежники по своим каналам получили информацию о том, что в столице объявился оксонский диверсант, некто фон Винек.
У меня холодок по спине побежал, да и Степан Александрович сразу понял, к чему идёт дело, и заявил:
— Не наш профиль!
— Ваш, не ваш — не важно! Подключитесь к розыскам! — отрезал Георгий Иванович, поднялся из кресла и достал из сейфа папку, кинул её на стол. — Ознакомься с материалами. Вечером жду план мероприятий.
— Но… — начал было Грин, только без толку.
Городец поднял руку, призывая его к молчанию, и объявил:
— Займётесь фон Винеком! Управление госбезопасности тоже не будет сидеть сложа руки, но оно в процессе реформирования, а потому неспособно работать в полную силу.
Грин тяжело вздохнул и взял папку.
— Здесь всё?
— Присаживайся! — потребовал Георгий Иванович. — Линь, оторвись! Послания от воздыхательниц в свободное от работы время читать будешь!
Я едва не задохнулся от возмущения, но всё же удержал язык за зубами и молча сунул листок в конверт.
Городец с усмешкой глянул на меня и сказал:
— По предварительной информации целью группы фон Винека является ликвидация ключевых сотрудников армейской службы сверхэнергетической защиты. Та показала высокую эффективность во время Зимней войны, поэтому…
— Не сходится! — хлопнул ладонью по столу раздосадованный новым поручением Грин. — Оксон ведёт кампанию по оккупации Лютиерии и находится в состоянии войны с Айлой, плюс у них пограничный конфликт со Срединским воеводством, а диверсантов засылают почему-то в республику, которая сохраняет нейтралитет!
— В Третьем Рейхе царят шовинистические настроения и с самых высоких трибун звучат призывы взять под контроль Эпицентр! — парировал Городец.
— Не ве-рю! — произнёс Грин по слогам.
— Если не ошибаюсь, группа фон Винека состоит из наших соотечественников, а сам он специалист именно по республике! — заметил я. — Где ещё ему действовать, как не у нас?
— Аргумент, — признал Степан Александрович. — Но ликвидация командного состава СЭЗ имеет смысл только непосредственно в преддверии вооружённого конфликта. Иначе ключевые фигуры будут заменены на новые, а сменщики успеют набраться опыта. Не послужит такая акция и дестабилизации политической обстановки. Момент безвозвратно упущен.