Лотосовый Терем (СИ)
— Ты и сам такой, иначе зачем хранишь в комнате карту островов Восточного моря и втихую отправляешь людей на поиски? — спокойно возразил Цзи Ханьфо.
Бай Цзянчунь фыркнул и сменил тему.
— Бицю умрёт, но не выйдет за двери, его ученики по большей части те ещё олухи, мне нужно съездить в Юньнань, вы со стариной Четырёхруким тоже заняты… Дело с гробницей серьёзное, что предпримешь?
— Это дело Бицю уже перепоручил клану Фан, — Глаза Цзи Ханьфо неуловимо блеснули. — Пусть он и не выходит, но по-прежнему действует надлежащим образом.
Заплывшие жиром глазки Бай Цзянчуня сверкнули.
— Передал Фан Добину?
Цзи Ханьфо наклонил голову.
— С целью? — взгляд поросячьих глазок Бай Цзянчуня стал острым и ярким.
— Ли Ляньхуа, — поколебавшись, медленно произнёс Цзи Ханьфо.
Бай Цзянчунь хлопнул веером по столу.
— Ли Ляньхуа, возраст неизвестен, происхождение неизвестно, описание внешности отсутствует, появился в цзянху шесть лет назад, стал первым чудесным целителем. Владеет “Благим лотосовым теремом”, сделанным так искусно, что его можно перевозить с места на место с помощью рабочего скота. Словно бог врачевания воскресил из мёртвых Ши Вэньцзюэ и Хэлань Те. Недавно сотрудничал с двумя Неподкупными Бу и Хуа, чтобы раскрыть дело об изумрудных призраках, однако какую роль сыграл в нём — неясно.
Байэ в “Фобибайши” отвечал за сбор информации: стоило в цзянху всплыть новому имени, как он знал о нём больше половины, а уж если речь шла о знаменитости, то словно подсчитывал семейные драгоценности*.
обр. в знач.: прекрасно разбираться, ориентироваться; с полным знанием дела; знать, как свои пять пальцев
— Этот человек не имеет отношения ко главе ордена, но вот “Лотосовый терем”… — Цзи Ханьфо сделал паузу и тяжело произнёс: — Помнишь, когда мы ворвались во внутренние строения секты “Цзиньюань”, перед покоями Ди Фэйшэна была буддийская кумирня?
Бай Цзянчунь кивнул.
— Помню, благовония ещё горели, но Ди Фэйшэна уже и след простыл.
— Кумирню украсил подчинённый Ди Фэйшэна, мастер Цзиньсян родом из Тяньчжу*, превосходно владевший Дхармой и резьбой по дереву и камню. Бицю ещё весьма восхищался тонкостью этой работы, — сказал Цзи Ханьфо. — Резьба, которой украшен “Лотосовый терем”, сделана по тому же образцу.
Тяньчжу — устаревшее название Индии
— Вы с Бицю подозреваете, что Ли Ляньхуа — последователь “Цзиньюань”? — Бай Цзянчунь задумался. — Что ж, стоит проверить.
— Если он действительно из секты “Цзиньюань”, то наверняка связан с Ди Фэйшэном, — сухо произнёс Цзи Ханьфо. — Если Ди Фэйшэн не погиб, то и глава ордена мог выжить, ведь исчезли они вместе.
Бай Цзянчунь не ответил, долго молчал, а потом с силой выпустил воздух из своих толстых ноздрей.
— Кого Бицю отправил в Си-лин?
— Гэ Паня.
Гэ Пань был самым способным учеником Бицю, его способности к счетоводству и ведению записей считались самыми выдающимися в “Сотне рек”. Лет ему было двадцать пять, и почти десять из них он провёл в “Фобибайши” — Бицю взял его в ученики вскоре после исчезновения главы ордена. Больше всего в жизни он сожалел о том, что не довелось познакомиться с Ли Сянъи.
Глава ордена “Сыгу” Ли Сянъи был известен своей красотой и суровостью, слава “Первого меча Сянъи” сотрясала цзянху, он был замкнут и холоден к людям, однако обладал исключительным умом. Он основал орден в семнадцать лет, а в восемнадцать его знали во всей Поднебесной. В “Сыгу” собралась целая плеяда талантов, однако перед ним склоняли головы и повиновались его приказам даже такие люди как Цзи Ханьфо, Бай Цзянчунь и подобные им. Его почитали как божество — на основании этого можно составить некоторое представление о том, что он был за человек. Гэ Пань частенько сетовал, что не застал Ли Сянъи, чтобы узреть его величие собственными глазами.
Гэ Пань с воодушевлением предвкушал поездку к могиле первого ранга и сотрудничество с кланом Фан. Спустя десять лет его уже редко трогали поставленные задачи, однако на сей раз, отправляясь выяснять, не является ли Ли Ляньхуа членом секты “Цзиньюань”, он был по-настоящему взволнован. Если гнать лошадь во весь опор, то можно чуть за полдень добраться до указанного в письме Фан Добина места встречи — гостиницы “Рассветная луна”.
Быстроногий скакун пронёсся по горной дороге как метеор.
На повороте на снегу откуда-то взялась вода, лошадь Гэ Паня споткнулась обо что-то, сбилась с галопа, но потом продолжила нестись во весь опор.
Глава 10. Могила первого ранга
Сидя в гостинице, Фан Добин раздражённо наблюдал, как Ли Ляньхуа ходит туда-сюда — этот несносный уже долгое время расхаживал по комнате с ребёнком хозяйки “Рассветной луны” на руках: стоило ему остановиться, как младенец тут же принимался завывать волчьим воем.
— Это что, твой ребёнок?
— Нет. — Ли Ляньхуа легонько похлопал по голове этого ни капли не очаровательного младенца.
— Раз ребёнок не твой, зачем с ним нянчиться? — Фан Добин сходил с ума от раздражения. — Я сижу тут уже целый большой час. Благородный господин загружен работой, ежедневно занят тысячами важных дел, приехал в такую даль в это местечко, чтобы увидеться с тобой, а ты прямо передо мной чужого ребёнка развлекаешь!
— Цуйхуа вышла, — Ли Ляньхуа указал на дверь. — Ей нужно купить соевый соус, а за сыном некому присмотреть…
— Сколько на свете вдов, о чьих детях некому позаботиться? Что ж ты тогда не женишься на каждой? — Фан Добин сердито уставился на него и со злости хлопнул по столу кулаком. — Слушай, “Фобибайши” поручил мне дело, касающееся “Железного силача” У Гуана и “Безликого убийцы” Мужун Уяня. Если не поможешь с расследованием, я тебя прибью! — Он грозно посмотрел на Ли Ляньхуа. — Ну так что? Смотри, не пойдёшь — прибью на месте!
— У Гуан мёртв? — опешил Ли Ляньхуа. — Мужун Уянь тоже?
— Если Ли Сянъи и Ди Фэйшэн могли погибнуть, то что уж говорить об этих двоих? — Фан Добин нетерпеливо посмотрел на младенца в его объятиях, снова хлопнул по столу и закричал: — Да сколько ещё ты будешь тискать чужого ребёнка?!
Со скрипом открылась и снова захлопнулась дверь, из-за неё послышался смущённый молодой голос.
— Прибыл ваш покорный Гэ Пань, ученик из “Фобибайши”. — Очевидно, услышав яростные крики Фан Добина, он испугался, рука соскользнула — и дверь снова закрылась.
Фан Добин тут же оправил одежду — сегодня при нём не было длинного меча, которому он дал имя “Эръя”* — откашлялся и изобразил вежливую улыбку.
Эръя — изящный, изысканный
— Прошу, проходите, Фан Добин к вашим услугам.
Гэ Пань толкнул дверь и вошёл. На нём было простое одеяние из лазурного шёлка и сапоги для верховой езды на тонкой подошве, улыбался он ещё более дружелюбно, чем молодые люди его возраста.
— Господин Фан, мы уже встречались. Господин Ли, — Он сложил руки в приветствие. Увидев, что Ли Ляньхуа держит на руках ребёнка, на миг оторопел, но быстро пришёл в себя и сделал вид, что не заметил ничего необычного.
— Как обстоят дела с могилой первого ранга? — Фан Добин обеими руками оперся о подлокотники кресла. — В письме Бицю сказал только, что У Гуан и Мужун Уянь умерли там, а остальные подробности вы разъясните мне при встрече. Так что всё-таки произошло?
Гэ Пань снова склонился перед сидящим за столом молодым господином.
— Новости, которые получил шифу*, также были неточными. По собранной Байэ-шишу* информации, у них обоих верхняя часть тела усохла, а нижняя — отекла и распухла, ран не было. Останки обнаружили в хвойной роще примерно в десяти ли от гробницы, на расстоянии пятнадцати чжанов* друг от друга, в таком странном состоянии. Наткнулся на них человек по имени Чжан Цинмао, бывший ученик Шаолиня. Хотя смерть Мужун Уяня в Си-лине не имеет отношения к караулу гробницы, для цзянху это важное событие. Байэ-шишу проверил хроники, это не первое подобное происшествие: за последние тридцать лет там пропало без вести одиннадцать человек, среди которых было немало мастеров.