Полицейские и воры. Авторский сборник
– Что? И оставить вас здесь поджариваться?
– Ерунда. Какого черта мы будем мучиться вдвоем? Он готов был согласиться, но стеснялся, поэтому мне пришлось уговаривать его. Наконец Лу сдался:
– Вы правда не против?
– Все равно мне некуда сегодня идти.
– Ну.., тогда ладно.
– Отлично, – сказал я и крикнул ему вслед, когда он вылез из машины:
– Только не забудь за меня расписаться, чтобы мне потом не возвращаться.
– Не волнуйтесь, – сказал Лу и, наклонившись к оконцу, улыбнулся мне:
– Спасибо вам, Джо.
– Да чего там, в следующий раз ты меня отпустишь.
– Конечно, ведь он обязательно наступит, верно?
– А куда он денется? Сочтемся как–нибудь.
Он засмеялся, покачал головой и захлопнул дверцу. Я следил в зеркальце, как он дошел до угла, свернул за него и исчез из виду.
Я сидел в машине и, попивая водичку, терпеливо ждал аварийку. Обычно в это время дня у них много работы в центре Нью–Йорка, где им приходится растаскивать буксиром столкнувшиеся автомобили туристов, не знающих как следует город. Но наконец аварийка затарахтела, приближаясь и останавливаясь. Из нее вышли двое рабочих, и один из них спросил:
– Что у вас за проблема?
– Да вот, проклятая, не хочет заводиться. Он окинул машину взглядом, каким доктор осматривает пациента:
– Интересно, почему?
)'Парень был механиком–автолюбителем, что мне и требовалось. Эти рабочие только тем и занимались, что отвозили поврежденные машины в ремонтные мастерские.
– А кто ее знает? – раздраженно сказал я. – Может, из–за этой чертовой жары; Давайте цепляйте ее и везите на место.
– Не волнуйтесь, отвезем.
– А что мне волноваться, – сказал я и посмотрел на часы. – Моя смена заканчивается через пятнадцать минут.
Они зацепили крюк за мой бампер и отбуксировали автомобиль вместе со мной к полицейскому гаражу и ремонтным мастерским на Уэст–Сайд, недалеко от пристани. Этот квартал почти целиком принадлежит полиции, по его северной стороне тянутся полицейские склады, а в глубине квартала на южной стороне находится гараж. Это неуклюжее, вытянутое в длину строение из красного кирпича, высотой в три этажа с устроенными внутри пандусами, так что машины забираются по ним на самый верх. Здание очень старое, с потемневшими от времени оконными переплетами, я даже слышал, что когда–то оно служило конюшней для полицейских лошадей. Не знаю, правда это или нет, но за что купил, за то и продаю. На запад от гаража простирается огороженная забором территория, вся забитая патрульными аварийными автомобилями, а также фургонами для перевозки арестованных и даже специальными грузовиками для вывоза бомб, кузовы которых напоминают огромные красные корзины. Большинство этих машин совсем никуда не годятся и хранятся там только для того, чтобы механики разбирали их на части и помогали оставаться на ходу таким же развалюхам, что и моя патрульная тачка.
На восток от гаража до угла квартала тянется ряд складских строений, частично принадлежащих департаменту полиции, частично арендуемых им, а некоторые заняты какими–то гражданскими организациями. Лет пять или шесть назад в подвале одного из них обнаружили множество старых автоматов для продажи штучных мелких товаров, о чем никто не подозревал; с тех пор они там так и торчат, только ржавея еще больше.
На весь квартал была одна дорога, пересекающая его поперек, с востока на запад, и вдоль всего тротуара выстроились неработающие полицейские машины. Перед входом в гараж тоже скопилась целая куча автомобилей, привезенных сюда для ремонта, так что некоторые из них стояли даже на тротуаре. Этого квартала все таксисты боялись как чумы и старались по возможности объезжать, потому что здесь вполне можно было застрять черт–те насколько, а какой водитель осмелится разогнать сигналом пробку, образованную полицейскими машинами?
Такую же пробку на этот раз устроили и мы. Мой буксир прополз по узкой свободной полосе мостовой и остановился перед гаражом. Я посмотрел в зеркальце узнать, не перекрыли ли мы кому–нибудь дорогу, но, поскольку капот моей машины был задран кверху, я смог увидеть за собой только кусочек мостовой. Вообще–то мне было на это наплевать. Если из–за нас кто–то и застрял, значит, ему просто не повезло.
Из гаража неторопливо вышел механик с блокнотом в руке. Это был цветной парень, невысокий и плотный, в форменных брюках и в грязной майке без рукавов. Он обогнул тягач с буксиром, вразвалку приблизился ко мне и сказал:
– Какие проблемы, шеф?
– Да не заводится, – сказал я. – И главное, обязательно во время моего дежурства!
– Ну–ка, попробуйте завести.
Вот идиот! Уж не думает ли, он, что мы притащились сюда по этой чертовой жаре через весь город и даже не попытались хотя бы пару раз завести мотор! Но от них вечно слышишь одно и то же, так что нечего и спорить. Я попробовал включить зажигание, но раздался только щелчок, и больше никакого эффекта. Я развел руками:
– Видишь, что делается?
– Сегодня мы ничего не сможем предпринять, – сказал он.
– Мне все равно. Моя смена закончилась две минуты назад, а напарник уже уехал.
Он вздохнул, не торопясь открыл блокнот и достал карандаш.
– Ваше имя?
– Патрульный Джозеф Лумис, пятнадцатый участок. Он записал это, обошел машину сзади, чтобы списать номера. Я терпеливо ждал, наизусть зная всю процедуру, так как уже не раз бывал здесь, и, когда он вернулся, я сразу протянул руку взять у него блокнот.
– Джон Хэнком, – назвался он.
Я кивнул и расписался в бланке, после чего вернул ему блокнот, а механик повернулся и махнул рукой водителю тягача.
– Поставь его где–нибудь там, – крикнул он и указал в дальний конец квартала.
Тягач рванулся вперед, а за ним и мой автомобиль, да так, что у меня голова дернулась, спасибо, что не оторвалась. От неожиданности я ухватился за руль, чтобы удержаться на сиденье, и мы покатили по мостовой. Механик стоял на месте и унылым взглядом провожал нас.
Поддетый крюком нос моей тачки немного нырял, как будто это была лодка, борющаяся с волнами, и вдруг, совершенно неожиданно для себя, я вспомнил летние каникулы, когда мне было лет десять и наша семья на недельку поехала куда–то в Эдирондэкс. Мы сняли хижину на берегу озера. По вязкой тропинке между домиками отдыхающих можно было спуститься к воде, и я до сих пор помню ощущение холодных камней под босыми ногами. На другом берегу озера стоял дом, принадлежащий какому–то богачу. Дом был больше того, в котором мы жили в Бруклине, и еще у этого богача имелась моторная лодка, выкрашенная в белое с красным. Однажды он пригласил покататься меня и еще двух мальчишек. Мы надели оранжевые спасательные жилеты и уселись на заднюю перекладину, и, когда мотор взревел, от страха у меня чуть сердце не выскочило. Мы летели вперед со страшной скоростью, и нос лодки задирался вверх так высоко, что мы ничего не видели впереди. Но все равно было здорово, весь этот ветер, и шум, и брызги, летящие в лицо, и берег, который остался далеко позади. А позже, когда я вспоминал о морской прогулке, уже будучи на суше и в безопасности, приключение казалось мне еще более поразительным и великолепным, и все оставшееся время отдыха я жалел, что наша семья не слишком богата и не может позволить себе такой роскоши, как моторная лодка. Видно, здорово быть богатым, только почему у нас нет больших денег? Так рассуждают дети.
Об этом случае я не вспоминал, наверное, лет двадцать.
Не доезжая до поворота, мы нашли свободное место у кромки тротуара. Тягач остановился, и я вылез из машины и стал наблюдать, как водитель с напарником устанавливают ее на этом пятачке. Когда они заканчивали возиться, я взглянул на часы: десять минут первого. Времени полно.
Водитель тягача спросил меня:
– Хотите доехать с нами до участка? Я чуть было не согласился, чуть было не позабыл обо всем, но вовремя спохватился:
– Нет, я пойду пешком.
– Ну, как хотите.
Я помахал им на прощанье и смотрел, как они уезжают. Иногда я сам себе поражаюсь. Неужели вся эта наша затея с ограблением до сих пор мне кажется до такой степени нереальной, что я мог о ней забыть? Черт побери, еще немного, и я забрался бы в тягач и поехал бы в участок, как будто это обычный рабочий день и у меня вовсе не было никаких криминальных намерений. Поразительно! Я потряс головой и направился к Одиннадцатой авеню.