Крылатым не входить! (СИ)
Мельком глянула на двери и капот – ни следа царапины. Это что, он успел починить машину после нападения церберов или взял новую?
— Где ты был? Мила ушла, и она не собирается помогать нам, но зато кое-что мне рассказала… — сразу же принялась я выливать на мужчину всю имеющуюся информацию.
Он вздохнул и сел рядом, взъерошивая волосы.
— Да, я знаю. Я все слышал. Юрий отец Марка… Что ж, теперь, по крайней мере, я понимаю, как ему удалось забрать ребенка.
Гарпий выглядел слегка раздосадованным, но в целом был абсолютно спокоен и собран. Впрочем, к нему ребенок не имеет никакого отношения, да и работая в органах, можно всякого насмотреться.
— Что мы со всем этим будем делать?
Обхватила себя руками за плечи, чувствуя, как меня начинает знобить. Наверное оделась слишком прохладно. Да и погода уже портится. Даже на улице никто не гуляет, хотя еще светло.
— Марина, не накручивай себя, — он осторожно положил руку мне на спину, пытаясь заглянуть в глаза. — Все будет хорошо, слышишь? Посмотри на меня.
Но в ответ на его прямой открытый взгляд я отвернулась. Как он может уверять меня, давать надежду? Я прекрасно видела, что сделали те вампиры с людьми, которым тоже не посчастливилось оказаться в одном здании с Юрием. От обрывочных воспоминаний до сих пор прошибал холодный пот, и на лбу выступала испарина.
Они не перед чем не остановятся, пока не поймают преступника, и сам преступник прекрасно об этом знает. Ему нечего терять. Какой бы тавтологией
это ни звучало, но если ему придется рискнуть жизнью, чтобы выжить – он пойдет на это.
— Юрий собирается провести ритуал. Что-то вроде изменения реальности с заданными параметрами… Он говорит, для этого ему надо привести малыша в состояние стресса, но я боюсь, что он просто… он просто его…
Я не договорила, боясь произнести самое страшное, меня трясло от переживаний. А я-то всегда считала, что у меня железные нервы.
Но как быть, если с одной стороны у меня преступник, который, возможно, хочет принести моего ребенка в жертву, а с другой — кровавые маньяки, которые дождутся, пока таинственная связь между матерью и ребенком перестанет действовать, и наверняка отнимут его, убив при этом меня.
Александр обнял меня, осторожно поглаживая по голове, а я вжималась ему в рубашку, цепляясь за тонкую ткань как за последнюю соломинку.
— Марина… — позвал он меня севшим голосом. — Пожалуйста…
Он провел пальцем по моей щеке, и от того, как стало мокро, я поняла, что плачу.
Ох, нет, надо как-то взять себя в руки. Нам ехать надо… А я…
Вдруг гарпий приподнял меня и одним махом усадил себе на колени, обхватив при этом за плечи и прижав к себе, как маленькую.
Наши взгляды пересеклись, отчего у меня дыхание перехватило. Я слегка приоткрыла рот, пытаясь вдохнуть поглубже. Как заворожённая, я наблюдала за тем, как Александр наклоняется ко мне. В его глазах бушевало нечто опасное и притягательное. Такое, что заставляло забыть обо всем, почувствовать себя ничтожной и маленькой рядом с таящейся в глубине потемневших радужек силой.
Меня сковала незнакомая прежде робость, стеснение. Я коротко сглотнула, задерживая дыхание, как перед прыжком в воду, и все равно поцелуй застал меня врасплох. Словно встреча со стихией, торнадо, закружившее меня в смертельном полете.
Свет померк, и остались только объятия, руки, губы, дразнящие прикосновения, от которых в груди разгорается пламя, грозящее перерасти в настоящий пожар.
Его холодные пальцы изучающе бродили по моему телу, не встречая сопротивления, стискивали, трогали, и я сама, осмелев, охмелев от пожирающего огня страсти, прижималась в ответ, словно ища рядом с ним ответы на все вопросы.
И этот самый огонь выжигал все плохие мысли, прогонял страхи. Ведь огонь – это свет, а на свету все становится уже не таким страшным.
Со всем можно справиться, из любой ситуации – найти выход. И теперь я действительно верила, что со всем справлюсь… что мы со всем справимся. Ведь в этот момент я была больше не одна.
Александр вдруг как-то странно зашипел, резко прерывая поцелуй и отодвигая меня от себя.
— Дьявол! — выругался он, отворачиваясь.
Я мгновенно вернулась в реальность и, тяжело дыша, соскользнула с его коленей на лавку.
Воровато оглянулась, чувствуя, как краска приливает к лицу. Как хорошо, что никого нет! Как подростки, ей-богу! А если кто-то на балкон вышел?
Гарпий сидел, схватившись за плечо, и что-то шипел сквозь зубы, полуприкрыв глаза.
— Все в порядке?
Я осторожно потянулась дотронуться до него, но он отодвинулся, коротко произнеся на одном выдохе:
— Не надо.
Сразу стало как-то неуютно. Словно не было этой недавней близости, сводящего с ума поцелуя. Я начала суетливо поправлять одежду, волосы, коря себя за то, что сейчас произошло.
Марк неизвестно где, в руках преступника. Что вообще на меня нашло? Сейчас не время и не место…
— Извини, — глухо произнес Александр и, поднявшись, направился к машине. — Залезай. Нужно ехать.
Я вовремя прикусила язык, чтобы не произнести то, о чем бы пожалела, но так и хотелось бросить ему колкое: «Это тебе твои хозяева напомнили?».
Я уселась в машину и пристегнулась ремнем безопасности. Мало ли что.
— Мы едем к брату вашего преступника? — я постаралась выбросить произошедшее из головы и сменить тему.
— Да. Хм… Андрей Финик. Черт, бизнесмен… женат на человечке, один ребенок, девочка от первого брака жены.
— Как же они уживаются при этой вашей «аллергии»? Или черти тоже, как и ты, умеют прятать свои… что там у них вместо крыльев?
Говорить не хотелось, но я несла какую-то чушь, словно это могло помочь стереть из воспоминаний поцелуй, вкус которого все еще был на губах.
— У чертей хвосты и рога, — чуть кашлянул мужчина. — И нет, скрывать свою сущность они не умеют. Разве что хвосты в штанах прятать, да рога спиливать. Все приспосабливаются как могут.
— А как же он тогда бизнесом занимается, если на него все вокруг срываются? — удивилась я, мысленно уже примеряя ситуацию на себя и Марка.
Мы, тем временем, выехали на главную дорогу и уже проезжали центр города. Интересно, где же живут черти? В каких-нибудь элитных кварталах?
— Вот так и занимается, — пожал плечами гарпий. — И судя по тому, что дела у него идут в гору, доводить клиентов до белого каления выгодно. Да и репутация у него соответствующая. Но там, как я понимаю, не все чисто с законом, так что…
— Жуть какая, — поежилась я.
А на что я, собственно, рассчитывала? Что брат человека, из-за розыска которого оцепляется город, прилетают вампиры, убивается куча людей, вдруг окажется белой и пушистой лапочкой?
— А что до аллергии, — продолжал, тем временем, Александр, — так у тебя тоже ее, судя по всему, нет. Такое редко, но случается. Считается, что это благодаря «любви из-за грани», хм… ну не знаю. Не скажу, что не верю в любовь, но…
Он скептически скривился.
— Любовь из-за грани? А что это?
— Это когда кто-то, кто любил тебя больше жизни, погибает, и его любовь связывает тебя с потусторонним миром. Вроде как именно это у людей и делает их невосприимчивыми к нелюдям. Но, как я уже сказал, мне это правдоподобным не кажется. Почти у всех есть дорогие и близкие люди, которых уже, к сожалению, нет рядом, и что? Девяносто девять из ста будут рады плюнуть мне в лицо, если я окажусь рядом, не скрыв крылья. В общем, я думаю, что дело в генах, или еще в чем-то. Хотя тебе, конечно, виднее. Есть у тебя великая любовь с того света?
Я нахмурилась, вспоминая своих родственников, романтические отношения. Родители были живы, бабушек и дедушек, к сожалению, уже не было, но с ними я никогда не была особенно близка.
Бывший муж был живее всех живых, хотя какой-то сумасшедшей любви у нас особенно и не было.
Да и сейчас, вспоминая о нашем браке, я думаю, в первую очередь, о череде неудачных беременностей уже после. Последняя плохо закончилась на позднем сроке. Господи, я ведь даже чувствовала шевеления и разговаривала с ребенком вслух…