ОПГ «Деревня» 4 (СИ)

Очнулся Егор рано утром, слава богу — в юрте. Рядом на войлоке притулились наследник с Лёхой, постанывающие во сне, устали вчера в дороге, не иначе. Напился воды до бульканья в животе и опустился на кошму, переспать всё это, с твердым зароком: «Больше никогда так! Ещё и наследник с нами…» А к обеду, придя более-менее в себя — проснулся окончательно.
Узнав у Азата, что у того ещё есть пара лодок — выпросил их, добраться домой, не трясясь в седле. Лошадей оставив на попечение Азата, чай не пропадут, соберется к ним — приведет. Тот удивился, как так, только приехали и уже уезжают? А вчера собирались неделю гостить! И баранов вон целая отара нерезаных ходит! Егор, скорчив недовольную мину, пробормотал: «Не смешно!» — сходил в выделенную им юрту и приволок с десяток бутылок: «Иргизу передавай, а я наследника от греха подальше домой отвезу, до прояснения ситуации! Да и это, девки у меня безотцовщиной так вырастут, если по гостям разъезжать буду…»
  
Глава 20
 
Конституционная монархия это ликвидация безграмотности и электрификация всей империи!
 
Глава 20. Конституционная монархия это ликвидация безграмотности и электрификация всей империи!
Южный Урал, сентябрь 1797 г.
Начало сентября ознаменовалось не только началом учебного года, но и продолжающейся с августа битвой за урожай. Самим деревенским справиться было нереально, поэтому навалились всем миром, ещё и Азату пришлось помогать — тот так размахнулся, что половина урожая грозила уйти под снег. Да и деревенские не отставали, несмотря на заявления Анисима, что жилы рвать не будут и сосредоточатся в основном на селекционной работе — засадили всё. И это не считая озимых, посаженных ещё в 21 веке.
К просьбе ветеринара, помочь с уборкой урожая — все отнеслись с пониманием. Врачи самоизолировались на Тургояке и объявили карантин. Расул тоже не горел энтузиазмом отдавать что квалифицированные кадры, что подсобников — на Порогах подходило к концу строительство плотины, на заводах кипела круглосуточная работа, а многочисленные разнорабочие жгли уголь и добывали руду, дабы обеспечит загруженность производства до весны.
Генералиссимус, обосновавшийся и развернувшийся в Чебаркуле, в ответ на просьбы Анисима выделить солдат — вышел из себя:
— Когда я их обучать тогда буду? У меня из списочного состава дай бог если треть в крепости присутствует! Кто в заводах, кто плотину эту строит! У меня больше половины рекрутов свежих, которых и грамоте учить надо, и остальному!
— Так ведь для вас же стараемся, Александр Васильевич! Кто солдат всю зиму кормить будет и чем? А с рекрутами ещё даже лучше, ещё не успели от крестьянского труда отвыкнуть!
— А некого кормить будет, на зиму только небольшой гарнизон останется! — Выпалил в сердцах Суворов и поняв, что сболтнул лишка, тут же накинулся на ветеринара. — Некогда мне с тобой, своими силами обходитесь, не засоряй эфир!
Да, разговор генералиссимуса и ветеринара проводился по радиосвязи, более того — и с отправленной в столицу радиостанцией установили связь и общались ежедневно. И с несколькими губернскими городами, а до нового года — сетью радиостанций планировалось покрыть всю территорию империи. Несмотря на весь скепсис Егора, по поводу ламповой электротехники: и лампы накаливания, и радиолампы, благодаря знаниям из будущего — предки навострились клепать чуть ли не в кустарных условиях.
Его отмазку при отказе принять на себя ответственность за развитие электротехнической отрасли: «Я не слаботочник, у меня допуск на триста восемьдесят!» — припоминали теперь ему при случае и без, на что он беззлобно отшучивался. Ему и с химией хватало хлопот, не до радиосвязи, с которой, впрочем — и без него справились на ура. Ещё легче удалось повторить телефонную связь, используя лишь местные материалы, так что всё дальнейшее развитие упиралось в недостаток расходников и комплектующих.
 
Пока ещё, этим вопросом занялись и весьма основательно, не за горами было появление в населенных пунктах репродукторов и круглосуточного радиовещания. С официально утвержденными программами для просвещения населения и доведения до них политики императора, через дикторов и радиопередачи. А неофициально — уже сейчас в эфире неслись позывные радиофицированных городов, Гатчины и Попадалова. Причем из села в дневное время транслировали музыкальные записи, тренировались, так сказать и не давали скучать остальным радистам, раскиданным по стране…
Сразу же, едва в Гатчину прибыло несколько комплектов радиоаппаратуры — на Урал полетели запросы, что у них происходит, справились ли с бунтом и какие потери. Ответ, что ни о каких волнениях в горно-заводском округе и речи не идет, а часть заводов, не подстроившихся под новые требования попросту национализированы — хоть и удивил, но полностью удовлетворил столицу. Передали указания готовиться к приему спецпереселенцев и новых рекрутов для армии. И с этого времени популярность «свежей» прессы из европейской части России, прибывающей с опозданием на несколько недель — затмила радиостанция.
Так, благодаря радиосвязи — потомки и их окружение узнали о начавшихся волнениях в Польше и Финляндии практически одновременно со столицей. Количество версий о конечном пункте назначения спешно собирающихся армейцев (оснащенных революционным по местным меркам вооружением) в Чебаркуле сразу резко сошло на нет. А Расул предусмотрительно распорядился закладывать фундамент для медеплавильного завода в ещё не существующем Карабаше. Справедливо полагая, что специалистов за зиму поднатаскают, а в чернорабочих недостатка не будет.
— Вот и будете весной свою медь жрать и абразивами закусывать! — Рвал и метал Анисим, ознакомленный с текущей обстановкой на рынке труда. — Совсем пролетариат зажрался с восьмичасовыми сменами, опять хотят на горбе крестьянском въехать в светлый монархический рай!
Недовольное брюзжание ветеринара втуне не пропало и было услышано — подсобников на сельхозработы ему нашли. Благо, в памяти многих ещё была свежа практика советских времён, когда «на картошку» ездили не только учебные учреждения, но порой и научно-исследовательские институты. А учебных заведений в горно-заводском округе, усилиями потомков и при поддержке с самого верха — уже организовали немало. Почитай при каждом заводе и не одно, не считая школ. И несколько шарашек, начиная с осевших в Сатке недоучившихся студентов горного-училища и заканчивая выкормышами Егора.
Анисим ходили и потирал руки, опыт приобщения городской публики к созидательному труду на земле имелся, и не малый, а в какой эпохе это реализовывать — дело десятое. Как он самоуверенно решил поначалу, распорядившись привести в порядок освобожденное после отъезда императорского двора жильё, в основном — войлочные юрты, которые хорошо себя зарекомендовали летом. О том, что студенты сейчас в основном не из малообеспеченных семей, а как правило дворяне — ветеринар не подумал. Не до того было, все мысли были заняты филологинями и медичками со стройными ногам, изнемогающими на полях, под его чутким руководством…
Приехавшие студиозусы оказались поголовно мужского пола, а их нравам и буйству характера позавидовали бы и птушники. Вкусившие вольницы общажной жизни, вырвавшиеся из города и из-под строго, почти отеческого, присмотра— юнцы слегка распоясались, проверяя границы дозволенного. Попутно возмущаясь тем, что их, отпрысков благородных кровей — как простых крестьян в поле выгоняют, ещё и норму по выработке устанавливают! Каким-то чудом и совместными усилиями ветеринару с Председателем удалось обуздать этих так называемых студентов и направить их неуемную энергию на картошку и сахарную свеклу. Если бы не солдаты с казаками, расквартированные здесь же в селе — процесс трудового воспитания мог и сорваться.