"Мистер Рипли" + Отдельные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)
— Сегодня? Хорошо, приезжай.
Их разъединили прежде, чем Том успел спросить, как он собирается добраться до Бель-Омбр. Впрочем, он же находил способы добираться до их дома прежде. Том повел плечами, сел за клавесин, выпрямил спину и начал играть. Ему показалось, что на сей раз соната-пикколо Скарлатти у него звучала гораздо лучше.
— Исполнено бегло, — сказал Роже Лепти. В его устах эта похвала дорогого стоила.
После полудня ярость стихий улеглась, и теперь промытый дождем сад сиял в лучах вечернего солнца. Элоиза уехала, пообещав вернуться не позже полуночи. До Шантильи было около полутора часов езды, к тому же, пользуясь тем, что отец уже в десять тридцать отправлялся ко сну, они с матерью обычно после ужина проводили какое-то время за разговорами.
— В семь я жду Билли Роллинса — паренька-американца, — предупредил жену Том.
— Ах да, того, которого ты приводил недавно?
— Я его чем-нибудь покормлю. Возможно, когда ты вернешься, он еще будет здесь.
Элоизе это было неинтересно.
— До скорого, Тома! — прощебетала она, беря в руки букетик махровых, с длинными стеблями маргариток. В центре букета красовался пион — один из последних в этом сезоне.
Поверх юбки с блузкой она предусмотрительно накинула дождевик.
Том начал слушать семичасовые новости, когда у ворот позвонили. Он заранее известил мадам Аннет о том, что в семь к нему придут, но теперь опередил ее, сказав, что встретит гостя сам.
Билли Роллинс уже миновал распахнутые ворота и по гравиевой дорожке приближался к парадным дверям. На этот раз на нем были шерстяные брюки, рубашка и пиджак. Под мышкой он держал плоский пластиковый пакет.
— Добрый вечер, мистер Рипли, — улыбаясь, поздоровался он.
— Здравствуй. Каким образом ты умудрился так точно рассчитать время?
— Взял такси. Я сегодня шикую, — отозвался подросток, тщательно вытирая ноги. — А это вам.
Том развернул пакет и вынул пластинку. Это оказались «Песни» Шуберта в исполнении Фишера-Дискау [266] — новая запись, которую Том недавно слышал.
— Большое спасибо, Билли. Это, как говорится, именно то, что нужно. Я вполне серьезно.
В отличие от прошлого раза, Билли был одет безупречно. Вошла мадам Аннет, чтобы узнать, не нужно ли что-нибудь принести. Том представил ей Билли и, предложив ему сесть, осведомился, желает ли он пива или предпочитает что-нибудь другое. Мадам Аннет вышла, чтобы к обычным аперитивам добавить пиво, и Том объяснил, что жена, как обычно по пятницам, ужинает нынче у родителей.
На сей раз мадам Аннет решила приготовить для Тома джин с тоником и кусочком лимона. Домашнее хозяйство было истинным призванием мадам, и у Тома никогда не было причин жаловаться на ее эксперименты с напитками.
— У вас сегодня был урок музыки? — спросил Билли, заметив на раскрытом клавесине нотный альбом.
— Да. Я играл Скарлатти, а жена — «Инвенцию» Баха. Это гораздо интереснее, чем послеобеденный бридж, — отозвался Том. Он был рад, что Билли не попросил его что-нибудь сыграть. — Ну, а теперь рассказывай про свой парижский вояж. Как там поживают наши четвероногие друзья?
— Значит, так. — Билли закинул голову назад, как бы собираясь с мыслями. — Все утро среды я потратил на то, чтобы убедиться, что этот приют на самом деле не существует. Я порасспрашивал в кафе и в гараже. Там сказали, что несколько человек до меня уже интересовались этим приютом, но им про него ничего не известно. Я даже был в местном полицейском участке в Вену. Там тоже ничего о нем не слышали, и на местной карте ничего подобного не обозначено. Даже в гостинице узнавал — все впустую.
Наверное, он имел в виду отель «Гранд Вену» — «Большая охота». Почему-то это название ассоциировалось у Тома с большим капканом. «Придет же такое в голову!» — подумал он с кривой усмешкой.
— Да, похоже, у тебя была напряженная среда, — вслух сказал он.
— Еще бы! Во второй половине дня я, как обычно, еще работал часов пять-шесть в саду мадам Бутен, — ответил Билли и отхлебнул пива. — В четверг, то есть вчера, я поехал в Париж и посетил восемнадцатый округ. Начал со станции метро «Лез Абесс» и добрался до площади Пигаль. Там в почтовых отделениях стал спрашивать, не у них ли зарегистрирован ящик за номером двести восемьдесят семь. Все отвечали одно и то же: подобную информацию они не дают. Тогда я попросил, чтобы мне сообщили хотя бы имя получателя корреспонденции. На мне была обычная рабочая одежда, и я объяснял, что хочу отдать несколько франков в фонд помощи животным — если фонд пользуется этим номером. Они на меня так смотрели, как будто это я был жуликом!
— Ты думаешь, что нашел ту самую почту, где есть именно этот номер?
— Наверняка сказать не берусь. Ни в одном из четырех отделений восемнадцатого округа не признались, что ящик у них имеется, и тогда я сделал, по-моему, верный шаг — он сам собой напрашивался...
Билли выжидательно посмотрел на Тома, словно надеясь, что тот догадается, но Тому не пришло в голову ничего вразумительного, и он спросил:
— Ну, и что же именно ты сделал?
— Купил бумагу, марку, зашел в ближайшее кафе и написал: «Милые защитники животных, ваш приют существует только на бумаге. Я — один из тех, кого вы одурачили. Мне удалось отыскать еще нескольких добросердечных жертв вашего жульничества, так что приготовьтесь — скоро вас навестит полиция».
Билли наклонился вперед, по выражению его лица можно было догадаться, что возмущение нечестностью борется в его душе с радостным азартом. Щеки его порозовели, он старался выглядеть серьезным, но не мог сдержать улыбки.
— И еще я написал, что за их ящиком будет установлено наблюдение.
— Великолепно, — произнес Том. — Будем надеяться, что они струсят.
— Одно почтовое отделение показалось мне наиболее подходящим. Я там покрутился некоторое время, а потом спросил девушку в окошке, часто ли к ним приходят забирать корреспонденцию. Она не пожелала сказать. Не то чтобы она кого-то укрывала, просто они тут во Франции все так себя ведут. Да вы и сами знаете.
Мальчик был прав, Том думал точно так же.
— Когда ты сумел так хорошо их изучить? — спросил он. — Ты и французский знаешь совсем неплохо.
— У нас в школе был французский. И потом года два назад я... то есть мы всей семьей провели лето на юге Франции.
У Тома сложилось другое впечатление: он подозревал, что Билли бывал во Франции часто, возможно, начиная лет с пяти. В обычной американской школе невозможно научиться прилично говорить по-французски.
Он взял с сервировочного столика еще одну банку «Хейнекена», поставил на стол перед Билли и, решив, что пришло время выяснить, где правда, а где ложь, спросил:
— Ты читал заметку о смерти некоего американца — Джона Пирсона? Это произошло около месяца назад.
В глазах подростка мелькнуло изумление, затем он сделал вид, что старается вспомнить.
— Вроде бы я где-то об этом слышал, — пробормотал он.
Том немного подождал, потом сказал:
— Один из его сыновей, тот, которого зовут Фрэнк, исчез. Семья очень встревожена.
— Вот как? Про это я не знал.
Мальчик чуть-чуть побледнел — или Тому это показалось?
— Мне сейчас пришло в голову: а что, если этот беглец — ты?
— Почему я?! — Билли опустил глаза и, держа в руках стакан, чуть подался вперед. — Если бы это было так, то вряд ли я стал бы работать садовником.
Больше он ничего не сказал. Том решил сменить тему.
— Может, поставим новую пластинку? — предложил он. — Кстати, как ты догадался, что я люблю Фишера-Дискау? Из-за моего увлечения клавесином? — проговорил он со смехом и включил проигрыватель с полифоническими колонками, стоявшими на полке над камином.
После небольшого фортепианного вступления комнату наполнил лирически-проникновенный баритон: Фишер-Дискау пел на немецком.
Том моментально встрепенулся. Он улыбнулся, вспомнив о том, что не далее как накануне вечером по приемнику случайно поймал ту же песню Шуберта. Ее исполнял густым стонущим баритоном какой-то англичанин. При этом Тому представился барахтающийся в грязи вверх тормашками и готовый захлебнуться гиппопотам. Ирония заключалась в том, что сюжетом этой песни была любовь героя к прелестной корнуэльской деве, любимой и покинутой им много — даже очень много лет тому назад, судя по тому, что голос исполнителя явно принадлежал человеку, распрощавшемуся с юностью давным-давно.