Ты выйдешь за меня снова

– Я не слепой. Видел, как вы обжимались.
Богдан горько усмехается и, разочарованно глядя на меня, качает головой.
– Да-а… за полгода наших отношений ты ни разу не обнимала меня так, как его. А теперь стоишь и льешь мне в уши, что между вами ничего нет?
– Мы познакомились с ним сегодня, – говорю я, отчего Богдан резко меняется в лице. – Помнишь, я просила тебя найти полковника Балашова? Это его сын. Егор Балашов.
– Так это твой родственник, что ли?
– Не совсем… – глубоко вздыхаю я. – Не знаю, как все объяснить тебе… Боюсь, ты, как и Вика, примешь меня за сумасшедшую.
– Ты сейчас о своей прошлой жизни? – смеется он. – Вика рассказывала мне, как ты называла себя какой-то Ниной и несла всякую хрень.
– Это не хрень! – закипаю я. – И Егор – прямое доказательство тому, что в прошлой жизни я была Ниной Балашовой. Он ее брат, понимаешь? Ее семья существует! И Нина существовала! Я была на ее могиле, видела ее фотографии, и…
– Прекрати нести бред! – грубо бросает Богдан, крутит пальцем у виска и, в шоке глядя на меня, протягивает: – Ты точно слетела со всех катушек… Не соображаешь, что делаешь. Притащила домой мужика с улицы, называешь его своим братом из прошлой жизни.
Богдан резко хватает меня за руку.
– Я отвезу тебя в больницу.
– Пусти! – огрызаюсь я.
Поднимаю голову и пристально смотрю в его глаза.
– Уходи. Мне не о чем разговаривать с человеком, который называет хренью то, что стало для меня смыслом жизни. Убирайся и больше никогда не приезжай сюда.
– Лер, я хочу помочь тебе, – растерянно глядя на меня, произносит Богдан. – Мы с Викой переживаем за твое состояние, и…
– Между нами все кончено, – перебиваю я. – Спасибо тебе за все, что ты для меня сделал. За выставки, за знакомства с художниками, за то, что хотел сделать меня своей женой, и за то…
– Что за прощальные речи? – всплескивает он руками. – Лер, давай найдем хорошую клинику, где тебя обследуют. Хочешь, можем прямо сейчас поехать на МРТ или к психотерапевту.
– Я здорова, Богдан. Просто моя жизнь изменилась после комы, и я никогда не стану прежней Лерой.
Набираю полную грудь воздуха и, перед тем как уйти, добавляю:
– Есть вещи, которым мне хочется посвятить всю свою жизнь. И ради этого я готова отказаться от всего, что имею.
Богдан молча смотрит на меня несколько секунд, затем прищуривается.
– Посмотрим, как ты заговоришь, когда на тебя наденут смирительную рубашку и запрут в дурке.
Сверля меня взглядом, сует руки в карманы спортивных брюк, разворачивается и не спеша спускается по лестнице.
Мне даже легче стало.
Вопрос с Богданом решен.
Теперь я могу полностью посвятить себя Нине и той миссии, которую должна выполнить.
Открываю дверь и чуть ли не врезаюсь в Егора.
– Давай я поговорю с ним? – предлагает он, выглядывая на площадку. – Объясню ему, что ты не сумасшедшая.
– Не стоит, – глядя на него, улыбаюсь я. – Все так, как и должно быть. Чай будешь?
Егор внимательно изучает мое лицо, проводит ладонью по моей щеке и снова прижимает меня к себе.
– Да какой тут чай.
Утро следующего дня
Открываю глаза, смотрю на спящего Егора, накрываю одеялом его рельефное тело и молча лежу рядом, рассматривая его лицо, жилистую шею, мускулистые плечи.
Мы разговаривали с ним почти до рассвета.
Я рассказывала ему о своей жизни, он – о своей.
Я узнала, что он спортсмен, что мама живет в деревне и несколько лет назад вышла замуж.
Когда я спросила у него, смогу ли я увидеть ее, он ответил:
– Лучше сделать это после операции. Боюсь, ей будет трудно все это принять. Я должен ее как следует подготовить.
Он прав.
Мама Нины в возрасте и может не вынести всего, что я на нее обрушу. Мне нужно быть очень аккуратной и ни в коем случае не делать резких движений.
Я не должна подвергать опасности ее жизнь.
Когда я спросила про Максима, Егор изменился в лице.
– Надеюсь, ты не собираешься его искать?
По его тону я поняла: он против того, чтобы я с ним виделась, поэтому соврала.
– Нет, – пожала плечами я. – Просто интересно, как сложилась жизнь человека, который так жестоко обошелся с Ниной. Как ему живется после того, что он сделал?
 
– Нормально ему живется, – усмехнулся Егор. – Управляет крупной торговой сетью, каждый месяц меняет тачки, живет в особняке.
– Он женат?
– Нет, насколько мне известно.
Егор взял телефон, поводил пальцем по экрану и развернул его мне.
– Вот он.
Я смотрела на мужчину в черном строгом костюме, и внутри все переворачивалось. Сердце забилось быстрее, в горле пересохло.
Он очень изменился с тех пор.
На фотографии в кулоне я видела молодого улыбчивого парня, а теперь на меня смотрел серьезный мужчина со стальным взглядом.
Глаза цвета грозового неба, лицо покрыто аккуратной черной щетиной, темные волосы стильно уложены.
Красивый, ничего не скажешь.
Я сжала губы и впилась в него презрительным взглядом.
«Ненавижу!»
Затем заметила, что он стоял на фоне черного джипа, и меня осенило.
– Так это он приезжает на могилу Нины?
– Он, – убирая телефон, вздохнул Егор. – Думает, что таким образом сможет загладить свою вину перед ней.
– Все эти годы он ездит туда? – в шоке спросила я.
– Да. И каждый раз привозит цветы – ее любимые белые розы.
Я задумалась и покусала губу.
– Значит, все еще не может забыть ее…
– Какое это имеет значение? – тихо произнес Егор. – Нина и отец из-за него оказались в могиле, а могли бы еще жить и жить.
– Как он объяснил свой поступок? – спросила я. – Почему он изменял Нине с ее лучшей подругой? Зачем вообще было жениться на ней? Взял бы в жены эту Таню и жили бы себе на здоровье.
– Он хотел стать военным, как и наш отец. Вот, видимо, и решил породниться с ним. Сам он это отрицал и говорил, что между ним и Таней ничего не было.
Егор снова усмехнулся.
– С пеной у рта доказывал, что Таня неожиданно полезла к нему, и в этот момент в туалет вошла Нина. Хотел оправдать себя, чтобы его не винили в ее смерти.
– А может быть такое, что он сказал правду? – спросила я.
– Нет. Он давно встречался с ней за спиной моей сестры. Этому есть доказательства.
Егор с уставшим видом растер лицо и обнял меня.
– Давай больше не будем говорить об этом ублюдке.
Мы легли на диван, он пристроил голову на мою подушку, взял меня за руку, и в темноте мелькнула его белозубая улыбка.
– Нина часто укладывала меня спать. У меня в ногах всегда спал пес, а у нее в ногах – кот. Иногда она засыпала рядом со мной, и точно так же, как сейчас, держала за руку.
Он крепче сжал мои пальцы и пододвинулся еще ближе.
Рядом со мной всю ночь лежал классный, красивый мужчина с обалденным телом. Он держал меня за руку и дышал в мою шею, когда спал. А еще от него безумно вкусно пахло хорошим парфюмом.
Думаю, на моем месте любая другая не сдержалась бы и набросилась на него, сгорая от желания заняться с ним любовью.
Но у меня к нему совершенно другие чувства.
Я впервые такое испытываю.
Как будто рядом со мной и правда лежал родной брат, вместе с которым я росла.
Пусть не наяву, а во снах.
Я аккуратно встаю с дивана, на цыпочках подхожу к комоду, беру мобильник, прикрываю за собой дверь в комнату, вхожу в кухню и сажусь за стол.
«Максим Смирнов. Город Москва», – пишу в соцсети, листаю, листаю, листаю и наконец-то нахожу нужного.
Вижу на его стене фото, выложенное два часа назад.
Оно сделано на фоне острова, похожего на пальмовую ветвь, и я понимаю, что он сейчас в Дубае.
А ниже на стене ссылка на какой-то сайт.
Я перехожу по ссылке, попадаю на сайт его компании и вижу его фото, под которым написано: «Генеральный директор холдинга».
Читаю новость, которая выделена в рамку:
«Одиннадцатого сентября состоится ежегодный благотворительный вечер, на котором можно будет приобрести картины российских и зарубежных художников. Все вырученные средства будут направлены на поддержку людей с сердечными заболеваниями».