Рок-н-рол под Кремлем 6. Шпионы и все остальные.

Бруно улыбнулся. Улыбка вышла нехорошей: какой-то пугающий оскал.
– Как же бороться, если нет орангутанга? Кого бороть? Правда, могу вот эту мартышку припечатать, – он показал пальцем на Майского.
Тот покраснел и закашлялся.
– Позвольте, что за оскорбления? Разве я для этого сюда пришел? Или мне уйти?
– Вообще-то наша передача исключает подобные вещи…
Бабахов незаметно подмигнул Бруно, явно поощряя его к действиям. Но у того мысль уже сделала очередной зигзаг.
– А давайте-ка лучше я нож брошу! – Он сунул руку в карман трико, через секунду из корявого кулака выщелкнулся блестящий клинок. – Пусть этот клоун к стенке станет, а на башку мы ему яблоко положим… Яблоко хоть есть?
– Это уж слишком!
Майский вскочил и, размахивая руками, скрылся за кулисами. Впервые неустрашимый полемист столь бесславно покидал место дискуссии. Но Бруно не обратил на это внимания.
– Да пусть бежит, коли зассал! – Он махнул рукой. – Без него обойдемся! Давай, ты и становись! А на чеклан хоть яблоко ложи, хоть арбуз! Бруно Аллегро не промахивается…
Лицо Бабахова окаменело, даже улыбка неестественно застыла, как приклеенная.
– Сейчас мы найдем ассистента… Сережа, Валера, вы где? Или Сашу приведите, или еще кого…
Но никто не спешил подставить голову вместо шефа. Пауза затягивалась. Бруно нетерпеливо подбрасывал нож на ладони.
– Ясно, все зассали! – наконец озвучил он свой бескомпромиссный вывод. И сделал быстрое движение рукой.
– Ап!
Нож, вращаясь, пролетел около десяти метров и вонзился в бутафорскую перегородку, пробив ее насквозь. Зрители бурно зааплодировали.
– И все дела! – подвел итог Бруно, раскланиваясь, как в лучшие времена своей жизни.
Бабахов тоже аплодировал и вымученно улыбался.
– Да, уважаемый Бруно не бросает слов на ветер! А расскажите нам главную свою тайну: как вы участвовали в борьбе с терроризмом и предотвратили страшный взрыв под Москвой!
– Да какая тайна, уже все газеты расписали, – пожал плечами карлик. – Это была банда Амира Железного. Они в метро взрыв устраивали, потом решили Кремль взорвать. Пришли ко мне: отведи, мол, мы тебе мильен заплатим. Думаешь, рублей? За рубли я бы и разговаривать не стал. Долларов, конечно!
Алфей Бабахов всплеснул руками:
– А зачем им миллион платить? Неужели сами дорогу в Кремль не найдут?
Бруно высокомерно улыбнулся.
– Так им же не по улице идти! Под землей, по тайным тропам-переходам! Их никто не знает, только я! Ну, и еще несколько человек…
– Да, это совсем другое дело, – согласился Алфей.
– Ну, я и сделал вид, что согласился. Они мне чемодан денег, а я их в детский дом отдал. Мне-то зачем, у меня и так все есть! Ну, пошли, короче… Там мрак, холод, сырость… Да еще эти… Пугалки! Душу наизнанку выворачивает. Если бы не кокс, совсем бы пропал… В смысле, кока-кола. Она силы придает…
Алфей покосился на часы. Все нормально. Еще три минуты, как раз успеет закруглиться. И, несмотря на трусость Майского, передача прошла хорошо, рейтинг будет не ниже обычного…
– Короче, заманил я их на глубину и убежал. Они вслед палили из всех стволов, пули кругом свистели, жесть… Только где им в меня попасть, тем более я отстреливался, двоих завалил! Короче, ушел я. А они пропали на глубине…
Бабахов глянул на часы. Тридцать секунд. Как раз. Оставалось красиво выйти из кадра.
– Спасибо, отважный Бруно! Дорогие телезрители, напоминаю, у нас в гостях был неподражаемый Бруно Аллегро! И вы могли убедиться, что дело не в росте человека, а в силе его духа! Хотя Бруно лилипут, он смелее…
Заключительная фраза оборвалась на полуслове. Человек-ядро бросился вперед и ударил лобастой головой в солнечное сплетение главного сплетника страны. Тот согнулся и тут же, получив крюк справа, рухнул тряпичной куклой на пол студии, которая видела самые разные шоу, но такого еще не видела.
– Нельзя говорить «лилипут», нельзя говорить «карлик», дылда! – рявкнул разъяренный Бруно. – Мы маленькие люди, но никто не смеет нас оскорблять!
В оценке рейтинга Бабахов ошибся: рейтинг этой передачи взлетел на недосягаемую высоту. Кадры нокаута десятки раз показали ведущие телеканалы страны. А Бруно Аллегро стал самым узнаваемым из маленьких людей всего мира. Начался бум на маленьких людей, и он оказался на самой вершине новой модной волны. Бруно Аллегро получил десятки приглашений в телепередачи и сотни предложений работы. И воспользовался и теми и другими. Хотя и сам не мог представить, что его ждет…
   
Линия политики
 
– Идея должна быть свежей! – сказал Кирилл Сулимов.
Спортивный, подтянутый, он, как всегда, выглядел строго официально: темный серый костюм, выглаженная белая сорочка, скромный однотонный галстук, зеркально блестящие туфли, короткая стрижка, аккуратный пробор, едва уловимый аромат дорогого одеколона. Так и должен выглядеть личный советник президента, который каждый день встречается с Самим. Или может встретиться.
– Кто ж спорит, – устало ответил Крыгин.
Валентину недавно исполнилось двадцать девять. Он был полной противоположностью собеседнику, хотя и был на десять лет младше – грузный, с отекшим лицом, мешками под глазами, растрепанной шевелюрой, в мятом спортивном костюме и босой. Сейчас он лежал в глубоком кожаном кресле перед телевизором, положив ноги на банкетку и шевеля пальцами с давно не стриженными ногтями. В одной руке Крыгин держал широкий стакан, из которого время от времени прихлебывал соломенного цвета жидкость, во второй – пульт, с которого переключал каналы один за другим.
Если бы с ним не говорил уважительно столь высокопоставленный чиновник, если бы разговор не происходил в трехкомнатном люксе «Президент-отеля», если бы он пил самогон, а не «„Джонни Уокер“ голубая марка», его можно было бы принять за безработного забулдыгу. На самом деле Валентин Крыгин являлся креативным директором избирательных кампаний и личным имиджмейкером первого лица. Его нашли в Пензе, где он слыл «генератором идей», которые, как известно, в наше время никому не нужны, а потому влачил однообразную, тоскливую и бесперспективную жизнь безработного забулдыги.
Но из каждого правила есть исключения, одно из которых и вознесло Валентина на верхний этаж власти. Его забрали в столицу без всяких протекций, без «барашка в бумажке», и даже при нормальной сексуальной ориентации. И он оправдал ожидания, а потому задержался в Москве, пил элитный виски и не платил за дорогущий номер.
– Только все свежие идеи давным-давно потеряли свежесть, – меланхолично сказал он, продолжая щелкать кнопками в поисках чего-то интересного. – Можно, конечно, придумать заговор… ЦРУ, проплаченная оппозиция и все такое… Народ это любит.
– Не годится, – Сулимов подошел к окну и с высоты восьмого этажа смотрел на Москву-реку, на чешуйчатый купол храма Христа Спасителя, на бегущие по Большой Якиманке машины – некоторые из них, может быть, ехали как раз в Кремль. Хотя вряд ли: все такие машины Кирилл хорошо знал.
– Можно раскрыть подготовку покушения… Народ любит пострадавших. Или тех, кто мог пострадать…
– Не годится, – повторил Кирилл.
– Почему?
– Крупные выборные кампании начнутся не скоро. А то, что ты предлагаешь, – разовые акции. Пик интереса, потом он сглаживается, сходит на нет, и даже круги расходятся. Нужна идея долгосрочного проекта.
– Да понимаю я, понимаю… Только в голову ничего не приходит! – Крыгин потер виски, еще больше растрепав и без того лохматые волосы. – «В спорах рождается…» посмотреть не хочешь?
Сулимов подошел, глянул на экран, где крупным планом здоровался с публикой ухоженный и намакияженный Бабахов.
– Я этого идиота терпеть не могу!
Ведущий стал представлять участников передачи.
– А это что за чучело? – спросил Кирилл. – Карлика какого-то притащил… Циркач, что ли?
– Да, интересно! – Валентин отложил пульт в сторону.
Некоторое время они смотрели молча.