Превратности судьбы

– Вы были правы, – сказала Вирджиния. – Похоже, дом действительно пуст.
Послышался приглушенный стук железа о железо – Оуэн закрыл за собой калитку.
– Я навел справки. Узнал, что раним утром после того, как мы нашли тело Холлистера, леди Холлистер уволила всю прислугу, – сообщил он. – Хозяин похоронной конторы увез труп… и с того дня леди Холлистер никто больше не видел.
– Куда же она отправилась?
– Никто не знает наверняка. У Холлистеров был загородный дом где-то на севере. Она могла поехать туда.
– Бедняжку вряд ли стоит винить за то, что она хотела поскорее сбежать из этого ужасного места.
Они вошли в старую сушильню. Насколько могла судить Вирджиния, здесь все оставалось так же, как в ту ночь. Тут Оуэн зажег фонарь, вспыхнул желтый свет, и они начали спуск по каменным ступеням в подвалы разрушенного аббатства, над которыми стоял особняк. Вирджиния чувствовала, что ее спутник уже прощупывал пространство с помощью своего дара.
– Вы что-нибудь заметили? – спросила она.
– Никаких указаний на свежие преступления, – ответил Оуэн. – Но старая энергия по-прежнему здесь. Он проводил девушек по этому коридору и этим же путем выносил трупы. Стены впитывают подобные излучения.
– Как и зеркала.
– Да, верно. Подозреваю, что отсюда есть и другой выход.
– Почему вы так думаете?
– Должен быть другой выход. Хотя бы из соображений удобства.
Они миновали знакомое пересечение коридоров.
– Вон коридор, где мы обнаружили заводную карету, – сказала Вирджиния. – Тот, который ведет к камере, где держали Бекки.
– Да. Мы уже недалеко от зеркальной комнаты.
Они завернули за угол. Свет фонаря осветил короткий коридор, выложенный камнем. За ним был холл, а в середине одной из его стен – дверь. Она была закрыта.
– Это дверь в зеркальную комнату, – сказал Оуэн.
Вирджиния встала рядом с ним. В ограниченном пространстве каменного коридора они стояли, едва не касаясь друг друга, и подол ее накидки ниспадал на его ногу.
– Этот коридор ничем не отличается от других, – заметила Вирджиния. – Как вы нашли меня в ту ночь?
– Это место источает энергию насилия. Зеркальная комната – точка фокуса. – Оуэн осматривал закрытую дверь. – В ту ночь, когда я пришел сюда, мне стало страшно – вдруг опоздал?
По его тону Вирджиния поняла: найди он тогда в зеркальной комнате ее бездыханное тело, этот его выход был бы добавлен Оуэном к списку личных неудач.
– Но вы успели, – прошептала она.
Оуэн не ответил. И вдруг, привалившись спиной к каменной стене, подал Вирджинии знак сделать то же самое.
– На случай, если мы встретим еще одну заводную игрушку-стража, – пояснил он. – Камень – наша лучшая защита.
Протянув руку в перчатке, он распахнул дверь – она оказалась незапертой. Комната же за дверью тонула в темноте.
Вирджиния замерла и прислушалась. Она знала, что Оуэн тоже напрягал слух. Но не было ни звона, ни глухого перестука механических когтей.
Переступив порог, Оуэн поднял фонарь повыше.
– Пусто, – объявил он. – Никаких заводных игрушек. Но кто-то совсем недавно навел здесь порядок.
Вирджиния выглянула из-за плеча спутника. Кровать по-прежнему стояла в центре комнаты, но ее аккуратно застелили чистым, тщательно выглаженным бельем и симпатичным одеялом с узором из розочек. Залитые кровью простыни, разумеется, исчезли.
– Понятно, что человек, который убрал отсюда тело, убрал и окровавленные простыни, – сказала Вирджиния. – Убийца не хотел оставлять свидетельств своего преступления. Но зачем потребовалось приносить свежие простыни и все перестелить?
– Возможно, просто так, для порядка, – сказал Оуэн.
Вирджиния решительно покачала головой:
– Нет, я думаю, не поэтому. Постель застелили очень аккуратно, а белье – высшего качества. А какое красивое и дорогое одеяло!..
– Холлистер был богатым человеком, – напомнил Оуэн. – Несомненно, все белье в этом доме стоит немалых денег.
– Нет-нет, – возразила Вирджиния. – У слуг свое белье, без затей, из дешевой ткани. И похоже… Это одеяло – явно из женской спальни. Подозреваю, оно предназначалось для постели самой леди Холлистер.
– Интересное наблюдение, – пробормотал Оуэн. Он был заинтригован. – Но тогда это подтверждает мои подозрения. Скорее всего Холлистера убила жена.
– Она явно не в себе по крайней мере, – заметила Вирджиния.
– Конечно, только безумная женщина может заколоть собственного мужа, а потом застелить ложе смерти изысканным постельным бельем.
Вирджиния содрогнулась:
– Да уж…
Оуэн вышел на середину комнаты, и Вирджиния последовала за ним. Она старалась снизить порог своей чувствительности, чтобы хоть как-то подавить интуитивную реакцию на ужасный энергетический фон комнаты. Ее сверхчувственные ощущения просто взывали: беги, беги, беги! И ее спутник наверняка знал об этих омерзительных потоках энергии…
Вирджиния в замешательстве осмотрелась. Пламя фонаря плясало в зеркалах бессчетным количеством отражений, а стены, словно выложенные холодными кострами, уходили в темноту, в бесконечность.
– Как будто стоишь в преддверии ада, – сказала Вирджиния.
– Да, очень похоже. – Осмотрев постель, Оуэн обратил внимание на зеркальные стены. – И возникает вопрос: зачем Холлистер устроил такую комнату? Если у него имелся талант чтения в зеркалах, то эффект многочисленных отражений наверняка должен был дезориентировать его и внушать тревогу.
Вирджиния встретила в зеркалах взгляд спутника.
– Как ни печально говорить подобные вещи, но боюсь, есть люди, которые испытывают тягу к зеркалам, их такая комната должна интриговать, действовать на их чувства неотразимо. Подозреваю, что Холлистер был одним из них.
Брови Оуэна поползли вверх:
– Что-то насчет стимулирующего эффекта зеркал, хотите вы сказать?
– Да. – Вирджиния медленно обошла комнату. – Ясно, что эти зеркала отражают энергию всего спектра. Те из нас, кто работает с зеркалами, особенно чувствительны к такой отраженной энергии. Ведь отражения мешают правильно толковать зеркальные послеобразы. А если зеркала расположить так, как в этой комнате, чтобы создать бесконечное число отражений, то эффект может быть… весьма драматичный.
– Зеркало всегда ведет себя непредсказуемо, если уж говорить о законах парафизики.
– Поверьте, не нужно напоминать мне об этом! Я работаю с зеркалами с тех пор, как мне исполнилось тринадцать.
– Да, разумеется. Прошу прощения за это замечание. Но что вы имеете в виду, когда говорите, что эффект может быть весьма драматичным?
Вирджиния вгляделась в бесконечную череду отражений.
– Кто-нибудь из чтецов мог бы предположить, что отраженная энергия в этой комнате усиливает его талант.
В глазах Оуэна вспыхнул опасный огонь.
– Усиливается насовсем?
– Нет, эффект будет длиться, пока человек находится в пространстве, ограниченном зеркалами. Но ощущение может быть просто головокружительным… По крайней мере для некоторых. Зеркала могут стимулировать ощущения так же, как мощный наркотик. И если человек склонен к одержимости силами тьмы, как, очевидно, Холлистер… – Вирджиния замолчала, не договорив.
Оуэн же ненадолго задумался, потом проговорил:
– Когда Холлистер совершал убийство, зеркальная комната действовала на его ощущения как опьяняющий эликсир.
– Верно. Когда же зеркала вбирали в себя послеобразы, он мог снова и снова приходить сюда, чтобы подпитываться ими, пока они не начинали затухать. Вы говорили, что некоторые убийцы возвращаются на место преступления, потому что в непосредственной близости от места убийства темной энергии больше всего. Так вот, для убийцы, который к тому же обладает даром читать в зеркалах, подобная зеркальная комната может представлять такой же интерес.
– А когда образы начинали исчезать?
Вирджиния с трудом сглотнула подкативший к горлу ком.
– Тогда ему приходилось убивать снова. Как и в случае с наркотиком, требовались все новые дозы того же стимулирующего эффекта.