Превратности судьбы

– Переживу. На моей стороне есть одно преимущество.
– Какое же?
– У меня настоящий талант.
Они стояли в толпе гостей на ступеньках парадного подъезда Института, дожидаясь Ника и Оуэна, отправившихся искать карету. Время близилось к полуночи. В сиянии газовых ламп, обрамляющих вход, вся эта сцена казалась ожившей фотографией – яркий свет, черные тени и улица, заполненная каретами и легкими экипажами.
– Хорошо, пусть так, твой талант – настоящий. Но ты не хуже меня знаешь, что обычный клиент не отличит настоящее от подделки, – не сдавалась Шарлотта. – Твоя практика процветает лишь благодаря покровительству Института, а вовсе не потому, что ты действительно умеешь читать в зеркале.
– Но мне же как-то удавалось зарабатывать на жизнь до приглашения в Институт, – заметила Вирджиния.
– Да, верно. Но теперь ты зарабатываешь гораздо больше. Благодаря тому, что Лейбрук сделал наши услуги модными.
– Поверь, я отдаю себе отчет о своем нынешнем финансовом положении.
– Что ж, если тебе мало, что твоей репутации был нанесен урон, то знай: Ник сказал мне, что наша сегодняшняя затея провалилась. Он утверждает, что тобой интересовались очень многие – почти все. – Шарлотта помолчала и добавила: – Разумеется, причины интереса у всех были разные.
– Ты сказала «Ник»? Ты уже настолько сблизилась с Николасом Суитуотером, что зовешь его по имени?
– Так проще всего не путать его с твоим мистером Суитуотером, – проворчала Шарлотта. – А то начиналась неразбериха.
– Он не «мой» мистер Суитуотер.
– Ха! Тут уж не осталось ни малейших сомнений! Благодаря твоим замечаниям в беседе с Лейбруком и Адрианой. Скажи честно, Джинни, где была твоя голова?
– Наверное, я ее потеряла. Мне очень не нравилось, как Адриана пожирала взглядом Оуэна.
– Во время беседы с ней джентльменам приходится туго – надо заставлять себя смотреть ей в глаза, а взгляд так и тянется вниз. Я считаю, что от нее можно ждать любой гадости. Если Адриана решит, что ты – угроза ее положению при Лейбруке, тогда одному Богу известно, на что она может пойти.
– Я уже получила предупреждение насчет них обоих от древнеегипетской принцессы в лице Памелы, – ответила Вирджиния. – Но сильно сомневаюсь, что Лейбрук будет счастлив, заполучив меня в ассистентки. И я не думаю, что Адриана убьет меня только потому, что боится лишиться своего положения.
– На твоем месте я бы не сбрасывала со счетов прекрасную Адриану, – заявила Шарлотта. – Это гадюка, а не женщина. Я убеждена, что она очень опасна.
Из толпы на лестнице послышался голос:
– Мисс Дин, мисс Дин, прошу вас на минуточку!
Обернувшись, Вирджиния увидела, что к ней пробивается Джаспер Уэлч. Она улыбнулась:
– Добрый вечер, сэр. Я видела вас в зале, но вы, кажется, всецело посвятили себя нашему доктору Пинкертону.
– О нем совсем забыли! Все хотели поболтать с Лейбруком. – Уэлч остановился перед Вирджинией. – Как неловко получилось, если учесть, что прием устроили именно в честь Пинкертона! Я почувствовал себя обязанным сделать хоть что-то, чтобы сгладить ситуацию!
– Очень благородно с вашей стороны, – заметила Шарлотта.
– Ох, трудный выдался вечер. – Вынув из кармана носовой платок, Уэлч утер лоб. – Я очень рад, что все закончилось. Всегда приходится учитывать множество мелочей, но все равно что-то обязательно идет не так. У бедной миссис Фордэм голова шла кругом. У ресторатора закончились канапе из омаров, и ей пришлось дополнительно посылать за шампанским.
– Но вы, как всегда, справились блестяще, мистер Уэлч, – поспешила успокоить его Вирджиния.
Шарлотта улыбнулась:
– Да, сэр, вечер был организован превосходно. Не знаю, что бы делал без вас мистер Лейбрук. Уверена, Институт давно пришел бы в упадок, если бы не управлялся вашей опытной рукой.
– Я бы не справился без миссис Фордэм, – сказал Уэлч. – Она просто чудо.
– Кстати, о миссис Фордэм. Я не видела ее сегодня, – заметила Вирджиния.
– Она была слишком занята приготовлениями, – пояснил Уэлч. – Гостей оказалось больше, чем мы ожидали. Мисс Дин, я вот почему хотел с вами переговорить… Хотел принести извинения за неприятную сплетню, которую кто-то пустил по кругу.
– Какой-то досужий болтун, – процедила Шарлотта.
– Разумеется, сэр, это не ваша вина, – добавила Вирджиния.
Глубокие морщины озабоченности прорезали лоб Уэлча.
– Тем не менее я очень сожалею, если вам пришлось испытать сегодня хоть какую-то неловкость.
– Я переживу, – заверила Вирджиния.
– Конечно-конечно! – закивал Уэлч. – Ах, Боже мой! Я вижу, что миссис Харкинс тяжело спускаться по ступеням с ее тростью! С вашего позволения, я пойду!
– Разумеется, – кивнула Вирджиния.
– Доброй ночи, мистер Уэлч, – добавила Шарлотта.
Они смотрели, как Уэлч торопился на помощь почтенной миссис Харкинс, дважды в неделю дававшей сеансы – в среду и пятницу по вечерам.
– Она, должно быть, мучается ревматизмом, – заметила Шарлотта. – Однако работает больше, чем любой из ее конкурентов. Я слышала, что недавно она снова подняла гонорар за свои сеансы, а леди Бингэм числится среди ее постоянных клиенток.
– Да, но миссис Харкинс – американка, – сказала Вирджиния. – Ты ведь знаешь, как это бывает. Чужестранцы всегда привлекают больше внимания.
Подобно многим, кто специализировался на спиритизме, миссис Харкинс была родом из Америки. Мода на паранормальное началась в Штатах десятилетиями раньше, поэтому американские медиумы по-прежнему имели большой успех у британской публики.
Шарлотта с усмешкой проговорила:
– Какая удача, что мистер Суитуотер не выбрал миссис Харкинс в качестве примера, когда решил разоблачить парочку лжемедиумов месяц назад! Она бы изрубила его на кусочки.
Вирджиния рассмеялась.
– Уверена, он даже не подозревает, как ему повезло. – Она смотрела, как Оуэн прокладывал себе дорогу среди хаотического нагромождения лошадей, карет и людей, запрудивших всю улицу. – Миссис Харкинс очень долго ведет свою практику. Она имела дело со многими исследователями, которые искали возможность разоблачить ее трюки. И она выставила их всех круглыми идиотами, чтобы было неповадно подвергать сомнению ее талант.
Оуэн добрался до верхней площадки лестницы как раз вовремя, чтобы расслышать ее слова. И, усмехнувшись, заявил:
– Но я-то – не круглый идиот. Решившись на разоблачения, я очень тщательно выбирал жертвы. И Салли Харкинс в моем списке не было.
– Очень благоразумно с вашей стороны, сэр, – заметила Шарлотта. – Легенда гласит, что с последним из исследователей, вознамерившихся ее разоблачить, миссис Харкинс расправилась, сообщив корреспонденту «Флайинг интеллидженсер» имя его любовницы. Статья в газете отнюдь не доставила удовольствия жене этого джентльмена.
– Я наводил справки, – сказал Оуэн. – И слышал об этой истории. – Он оглядел толчею на улице. – Но где же Ник?
– Здесь! – откликнулся Ник, материализовавшись из толпящейся массы народа. – Нашел наконец карету. Мисс Тейт, кучер ждет в переулке.
– А наша карета через дорогу, – сказал Оуэн Вирджинии. – Вы готовы ехать?
– Думаю, да. Поскольку в том, что касалось нашего расследования, вечер оказался пустой тратой времени, – ответила Вирджиния. – Впрочем, были и некоторые нескучные моменты, если помните.
Затем последовал короткий обмен вежливыми фразами на прощание, и вскоре Оуэн уже лавировал в толпе, крепко держа за руку Вирджинию. Ей не было больно, но казалось, что запястье ее – словно в кандалах. И было очевидно, что Оуэну очень хотелось побыстрее увести ее подальше от Института.
– Что-нибудь случилось? – спросила Вирджиния.
– Вы хотите сказать – кроме того, что Гилмор Лейбрук хочет заполучить вас в любовницы?
Вирджиния густо покраснела:
– Не тратьте зря времени в тревогах насчет Лейбрука. Я вполне способна с ним справиться.
– Но он решительно настроен получить вас, Вирджиния.
– Памела Иган действительно говорила что-то про Лейбрука… Якобы он подыскивает новую ассистентку. Однако уверяю вас: меня не интересует эта должность. Предпочитаю собственную практику. Не желаю быть помощницей чужому таланту.