Времена не выбирают (СИ)
Лишь отменная выучка и большой боевой опыт позволили шведам ретироваться в том же направлении, откуда явились. Причём, ещё и подстреленного короля с собой утащить. Ушли всего семь человек из двух десятков, включая Карла. Остальные либо погибли, либо были ранены и попали в плен. Но и курсанты понесли потери: трое мальчишек, те самые, что первыми открыли огонь… Артёму было больно. Неправильно, когда гибнут пацаны, которых сам учил. Недоучил, значит. Так не должно было быть. Он чувствовал себя кругом виноватым — несмотря ни на что.
Но пулю Карлу в пятку, получается, всадил именно он. Что ж, кому суждено быть повешенным, не утонет.
3
Со стены хорошо просматривался шведский лагерь. И, пока похоронные команды вывозили тела погибших из-под стены, там наблюдалось некое затишье. К слову, шведы не только забирали своих покойников, но и аккуратно складывали рядами убитых русских, упавших в ров. Осаждённые, пользуясь всё тем же перемирием, вышли из крепости и забрали своих мёртвых. Похоронные команды обеих сторон делали своё дело молча, не разговаривая друг с другом.
Вернее, враг с врагом.
Наблюдатели доложили полковнику, что ещё утром Карлус куда-то умчался вкупе с драгунами. Более никаких движений там не заметили. Противник, соблюдая условия перемирия, прекратил артиллерийский обстрел. В городе, пользуясь моментом, погасили очаги возгорания, возникшие ночью во время второго штурма, и пополнили запасы воды в бочках. Но было совершенно ясно, что не миновать ещё одного штурма, последнего. Пока Пётр Алексеевич переправит всё войско на правый берег, пока разобьёт свой лагерь и станет готовиться к баталии, у Карлуса останется последняя возможность избавиться от помехи в тылу и необходимости разделять армию.
— Надобно его таковой возможности лишить, — сказал Келин, собрав офицеров за час до окончания перемирия и кратко обрисовав ситуацию. — Вот здесь, в Пушкарёвке, стоит Шлиппенбах с резервом, там его штандарт и знамёна конных полков. Их опасаться следует. Пехотные полки покуда в лагере, однако ж я их не все там видел. Мыслю я, Карлус кое-кого скрытно выдвинул встречь государеву войску, чтобы внезапной атаки не опасаться. После шести часов и бомбардиры свейские к орудиям вернутся. А здесь Карлус расположил походную канцелярию, — он обвёл концом подзорной трубы участок на ландкарте. — Здесь же его казна и обоз с припасами. Ежели произвести вылазку да спалить им весь остатний провиант, то и прыти у свеев поубавится. На голодный желудок не очень-то повоюешь.
— Может, они с голодухи токмо злее станут, — не без юмора предположил полковник Головин.
— Может, и станут. Но всяко лучше, ежели они завтра поутру даже пустой каши не получат.
— А кто-то интересовался, куда помчался Карл? — спросила Катя. Никита привёз ей спасение — медикаменты. Сейчас, проглотив таблетку сильного обезболивающего, она приободрилась и уже не пугала окружающих своим «умирающим» видом.
— На север либо северо-восток, — ответил один из выживших офицеров Тверского полка.
— Значит, опять за приключениями поехал. Будет весьма любопытно понаблюдать за шведами, когда он обратно явится.
— Что вам о сём деле ведомо? — тут же спросил Келин, взгляд которого стал чересчур пристальным.
— Да любит король шведский во всякие авантюры встревать, — сказала солдат-девица. — То на штурм самолично полезет, то на наш разъезд с драгунами в атаку. Не слышали, как он под Веприком едва жив остался? Думаю, и сейчас случилось то же самое.
— Ежели он на наших егерей наткнулся, то, вероятно, может и не пережить сей встречи, — с кривой усмешкой сказал Дитрих — теперь уже поручик лейб-гвардии егерской роты. — Я бы оказал Швеции услугу, избавив её от такого короля.
— Иной раз король и в наказание может быть Богом послан, — резонно заметил Келин. — Добро, дождёмся возвращения оного. А коли не вернётся, то, мыслю, Рёншельт командовать станет. Он у короля в любимцах. Однако вылазку следует учинить независимо от того, что там с Карлусом приключилось…
Где-то полчаса спустя наблюдатели заметили прибывший в шведский лагерь небольшой конный отряд, после чего там возникло нешуточное оживление. Видели, как кого-то на руках вносили в королевскую палатку. Тут же оповестили полковника, тот немедля осмотрел в подзорную трубу место действия …и вызвал к себе егерских офицеров.
— Видали? — сказал он, когда те тоже ознакомились с ситуацией. — Ежели солдаты ничего не напутали, Карлус и впрямь нашёл своё приключение.
— Значит, вероятность штурма сильно снизилась, — предположила Катя. — Король ранен, плохой знак. Хотя, у Рёншельта может хватить ума полезть на стены.
— Скорее, они сейчас сосредоточат все усилия на планировании предстоящей баталии, — предположил Дитрих. — Ныне бессмысленно штурмовать город, имея все шансы снова потерпеть неудачу и потерять изрядно солдат. Лучше запереть нас в крепости несколькими полками, а самому атаковать государя.
— Так поступил бы ты, — сказала ему Катя. — Но Карл у нас ещё тот искатель славы на свою голову.
— Будем настороже, — подытожил полковник. — Вылазку учиним в предрассветные часы. Командовать отрядом станет полковник Головин, сам вызвался.
Катя снова почувствовала то, что мысленно именовала «дуновением ветра истории». Андрей Головин тогда попал в плен при вылазке.
А здесь?
— Я тоже пойду, — сказала она.
— Вы ранены, — напомнил полковник.
— Не смертельно.
— Вы не пойдёте, поручик.
— При всём уважении, ваше высокоблагородие — пойду. Есть у меня одна безумная мысль…
4
Ну, что, твоё величество? Повидался с егерями?
Карл действительно почти не ощущал боли: ни тогда, когда злополучная пуля попала в пятку, ни тогда, когда драгуны наскоро стянули с него сапог и перевязали рану, ни сейчас, когда в ней копались лекари. Но обидно было до слёз.
Это оказались даже не егеря — ученики. Мальчишки сопливые. И что же? Шведы точно уложили по меньшей мере троих русских, но в лагерь вернулась ровно треть от первоначального отряда. Семеро из двадцати одного. Потери неприемлемые: трое молокососов — против четырнадцати испытанных драгун-каролинеров.
Чёртовы мальчишки! Чёртовы ружья, стреляющие вдвое чаще! Проклятые русские!
Может быть, прав был наёмник, когда советовал немедля сниматься и уводить армию, если даже от учеников его лучшие драгуны-каролинеры потерпели такой афронт? Скорее всего, да. Но что скажут в Европе? «Карл Шведский бежал, едва завидев армию противника», — вот что скажут. И тогда не миновать осложнений в Польше и Северной Германии, да и трусливые датчане снова ввяжутся в войну.
Он больше не мог отвернуть в сторону. Но и атаковать не глядя, как ранее — тоже больше не мог. Господь послал явственный знак, и не прислушаться к Его воле король шведов не имел права. Что бы он там в горячке ни говорил своим осторожным генералам.
— Где Хаммер? — спросил он, когда лекари завершили перевязку.
— Около полудня вместе со своим отрядом ушёл, сказал — исполнять ваше повеление, — доложил адъютант.
— Хорошо. Пошлите за Рёншельтом.
Генерал явился десять минут спустя.
— Ваше величество, мы завершаем вывоз тел погибших, их отпевание и погребение, — доложил он. — Каковы будут ваши дальнейшие приказания?
— После шести часов начать обстрел крепости, — произнёс король. — Да, именно крепости, не города. Надо немного сбить спесь с русских. Утром пришлём парламентёра и в последний раз предложим им возможность почётной капитуляции.
— А армия царя Петера?..
— Отозвать все наши разъезды, — насупился Карл. — Впереди русской армии идут егеря. Это настоящие звери, Рёншельт. Я чудом остался жив, столкнувшись всего лишь с учениками. Что случится, если наши славные драгуны повстречают в лесу полностью обученных взрослых егерей?.. Перед сражением нам важен каждый солдат.
— Видимо, именно поэтому штурма города не будет, — согласно кивнул Рёншельт.
— Завтра поутру я призываю на совет вас, Зигрота и Пипера.[2] Всё.