Тротил. Диверсант-взрывник из будущего (сборник)
Пулеметного огня немцы не ожидали. Но через несколько минут на аллее раздался взрыв гранаты. Потом еще один, значительно ближе – немцы решили забросать русского пулеметчика гранатами.
Из-за кустов и памятников не видно ничего. Саша повернул пулемет, очередью прошелся по кустам и с удовлетворением услышал вскрик. Раз кричит – значит, ранен, мертвый падает молча.
Однако спустя несколько мгновений в его сторону ударили сразу из двух автоматов. Стрелявших видно не было – они засекли Сашу по звуку выстрелов и теперь пытались подавить пулемет.
Саша дал длинную очередь по кустам, опустил немного ствол и прошелся еще раз. Тишина… «Надо поменять ленту, чтобы быть наготове», – решил он. В той, что стояла в пулемете, оставалось всего два патрона.
Стараясь не щелкать громко деталями, Саша сменил ленту. Коробка большая – на двести пятьдесят патронов. Но сколько он ни вслушивался, уловить в кустах неподалеку хоть какое-то движение не мог.
Где-то на окраине кладбища постреливали – там продолжался вялотекущий бой, и надо было идти, помогать ополченцам. Нет, идти рискованно. Лучше одежду выпачкать – даже порвать, но остаться в живых.
Убрав сошки, Саша пополз, толкая пулемет перед собой. Тяжеленная железяка!
Послышались голоса, немецкая речь, потом смех. Саша осторожно выглянул из-за куста. Метрах в семидесяти на могильных плитах сидела группа немецких пехотинцев. Рукава засучены до локтя, воротники мундиров расстегнуты, лица потные. Пьют из фляжек, зубоскалят. Довольные, небось, что кладбище в их руках осталось, выбили ополченцев.
Нашли чем гордиться. Ополченцы – не воины с опытом, люди от станка и кульмана, многие винтовку впервые в жизни взяли. Он осторожно, чтобы щелчком не спугнуть немцев, раздвинул сошки и дал из пулемета длинную очередь по веселящейся солдатне.
Ливнем пуль пехотинцев разметало, изувечило. Тела застыли в нелепых позах. Однако же нескольким солдатам, что стояли на периферии, удалось нырнуть за памятники. И теперь на позицию Саши обрушились автоматные очереди. Подхватив пулемет, он перекатился за соседнюю могилу. Установив пулемет, прицелился, нажал спуск. Выстрелов не последовало. Саша осмотрел пулемет. Одна из автоматных пуль попала в лентоприемник и изуродовала его. Оружие стало бесполезной железякой.
Положение Саши стало критическим. Из оружия только пистолет в кармане и нож на поясе. Что они против нескольких автоматов? Надо срочно сматываться. Он отполз подальше, вытащил из кармана пистолет и, передернув затвор, бросился в сторону городских зданий.
Петляя между могилами, домчался до изгороди. Где-то здесь, на сучке дерева, висела его винтовка. Пробежал влево, вправо – не видно. Видимо, выскочил не на то место. Времени искать нет, уже слышен треск веток и голоса преследующих его немцев. Они не особенно скрывались, горели желанием отомстить дерзкому одиночке.
Саша вгорячах решил бежать через поле, сто метров не так и много. Но в сапогах стометровку, да по испаханному взрывами полю быстро не пробежишь, немцы срежут из автоматов.
Мысли заметались, ища выхода. Он только что склеп пробегал, надо к нему. Укрытие ненадежное, но это лучше, чем ничего.
Саша рванул вправо, влево, потом в сторону немцев. Вот и склеп, маленький и низкий. Саша влетел в него. По центру стояло нечто вроде саркофага. Саша забежал за него и присел. Теперь бы дыхание успокоить, чтобы не выдать себя. Он старался дышать носом. Со лба катились градины пота, хотелось чихнуть – пыли в склепе было предостаточно, пахло мышами. Немцы прошли рядом, был слышен их разговор. Но в склеп не заглянули.
Он не торопился выходить. Немцы наверняка будут возвращаться, он может столкнуться с ними. Какой бес понес его с пулеметом в глубь кладбища? Ополченцы отступили, надо было уходить с ними. Вот теперь расхлебывай кашу, что сам заварил. Все равно, что тигра за хвост ухватил. Страшно, и отпустить нельзя.
Из глубины кладбища донесся свисток. Вероятно, капрал или фельдфебель созывал солдат. Немцы использовали такие свистки, как в свое время боцманы на флоте. Пехотинцы прошли обратно.
Саша перевел дух. Похоже, пронесло. Сам сунул руку в осиное гнездо. Выждав еще немного, он выбрался из склепа и ползком добрался до ограды. Надо оружие свое найти, как без него возвращаться, все-таки имущество казенное. Да и зазорно воину без оружия возвращаться, вроде по трусости бросил на поле боя.
Саша на животе прополз вдоль ограды. По пути забрал у убитого немца автомат, сразу почувствовав себя с ним увереннее. Фу, вот и винтовка его на дереве висит, где он ее оставил. И всего-то надо было на десяток метров дальше в первый раз пройти.
Через поле днем идти сейчас рискованно. Не может быть, чтобы немцы наблюдателей не оставили известить на случай атаки ополченцев. Выходит – надо ждать сумерек.
Саша подошел к убитым пулеметчикам. У одного из них на поясе висела фляга. Пить хотелось сильно. Он вытащил фляжку из чехла, отвинтил пробку и понюхал. Пахло шнапсом. Лучше бы вода была. Но пару глотков сделал. Алкоголь пробежал по жилам, взбодрил. А до ночи еще далеко. Саша посмотрел на часы. Так и есть, четыре часа пополудни. Уселся на могильную плиту рядом с убитыми. Они ничуть не портили настроения, ведь труп врага хорошо пахнет. К тому же трупы совсем свежие и не пахли совсем.
Издалека приближался гул моторов. Саша забеспокоился, привстал и прислушался. Звук шел сверху. Через Днепр, довольно высоко, приближались немецкие бомбардировщики. Описав полукруг, произвели бомбометание. Бомбы попали в крайние дома, разнеся их на куски. И потом – по ходу самолетов. Взрывы удалялись, сея разрушения. Самолеты описали круг, зашли снова. На этот раз ведущий промахнулся, бомбы упали на кладбище, разрывы цепочкой пошли через поле к домам. Саша вскочил и бросился к домам. Небось немецкие наблюдатели на кладбище попрятались от бомб. Пыль от взрывов, поднятая в воздух, забивала нос, проникала в легкие. Но Саше удалось невредимым добежать до развалин.
Упал за кирпичами, сердце колотилось, губы пересохли. Зато выбрался с кладбища. Забросил на плечо винтовку, постоял, раздумывая – бросить автомат или нести в батальон. Решил нести, оружие ополченцам было нужно. Провел рукой по лицу, ладонь стала грязной. Ничего, приду – умоюсь. Добрался до подвала. Сергей и Иван встретили радостно.
– Мы думали, тебя убило на кладбище, переживали. Есть будешь?
– И пить тоже.
Саша поел перловой каши с хлебом, выпил две кружки жиденького чая. Каши в миску положили неожиданно много.
– Хлопцы, вы что, сами не ели, мне одному оставили?
– Да нет, повар на всех готовил, а с кладбища едва половина вернулась.
Саша покачал головой. Мало остается защитников. Многие жители покинули город при приближении врага, но не все. Туго оставшимся сейчас приходилось. Бомбежки, артобстрелы, водопровод не работает. Мужчин в армию мобилизовали, а кого не взяли, сами в ополченцы пошли. Пополнения ждать неоткуда. Рядом на топчан подсел Иван.
– Разговор я слышал, вроде на помощь Смоленску пробивается 152-я дивизия. Как думаешь – удастся?
– Хорошо бы, но сомневаюсь. У немцев танки, самолеты. А ты наши самолеты в небе видел? То-то!
Едва Саша успел поесть, как остаток батальона построили. Он прикинул количество – едва ли больше семидесяти-восьмидесяти человек. Личному составу была поставлена задача – патрулировать улицы.
– Воспользовавшись сложной обстановкой, в городе активизировались грабители, мародеры и прочие отщепенцы и сброд. Ваша задача – поддерживать порядок. Если обнаружите таких лиц – расстрел на месте по законам военного времени.
Ополченцев разбили на группы. Саша, Иван и Сергей держались вместе. Совсем кстати оказался автомат, не патрулировать же улицу со снайперской винтовкой.
Начали обход улиц. Многие дома стояли пустынными. Мало в каких теплилась жизнь. Прошли по улице Ленина, повернули в какой-то переулок. Из дома напротив слышен визг, женский вскрик.
– Туда!
Все трое бросились к подъезду трехэтажного дома. На первом этаже порядок, шум слышен сверху. Стараясь не топать по лестнице сапогами, парни поднялись на второй этаж. Одна из дверей распахнута, слышны мужские голоса.