Влюбленный повеса

Дезире сопровождала свою речь энергичными жестами. Натали почувствовала себя виноватой, но ей не хотелось показывать это.
– Но как же ты могла его оставить, если любила его? – спросила Натали, пряча улыбку.
– Я оставила его именно потому, что любила, – ответила мать, глубоко вздохнув. – И сегодня он мне еще дорог.
– Я не верю, – покачала головой дочь. Дезире села рядом с ней.
– Я знаю, что ты обижена, моя дорогая, – произнесла мать тихо. – Я долго и трудно боролась с Чарльзом за то, чтобы он позволил мне увезти тебя с собой в Париж, но он упорно отказывался.
– Этого… этого я не знала, – растерянно произнесла Натали. – Но все равно, как ты могла оставить своего ребенка? Я просто не могу поверить, что любящая мать может это сделать. Особенно теперь, когда…
– Теперь, когда ты беременная, дорогая? – мудро спросила мать.
– Как ты это узнала? – в замешательстве спросила дочь.
Дезире дотронулась до ее руки.
– О, Натали, женщина всегда может заметить эту радость в другой женщине.
Вопросительный взгляд Натали встретился со взглядом матери.
– Это было радостно – носить меня, мама?
– Это было самое большое удовольствие в моей жизни.
Взволнованная Натали молчала. Дезире сжала ее дрожащие пальцы.
– Скажи мне, милая, твоя беременность ускорила свадьбу?
Натали в замешательстве кашлянула.
– Какая же ты проницательная, мама. Фактически Райдер силой поволок меня к алтарю.
В глазах Дезире заплясали веселые искорки.
– Ох уж этот дьявол, за которого ты вышла замуж! Он не из тех, кто позволит девушке долго ходить в девственницах, а? Что касается тебя, моя дорогая, то в тебе немного больше французской крови, чем ты думала.
– Наверное.
– Но ты счастлива, не так ли?
В голосе матери прозвучали нотки обеспокоенности. Но дочь посмотрела на нее с сияющим лицом.
– Счастливее быть нельзя, мама!
– Очень хорошо.
Дезире взяла в свою руку руку дочери, и так они некоторое время сидели молча. Потом Дезире заговорила.
– Дорогая, теперь, когда тебе ведомы все радости супружеской жизни, ты, несомненно, поймешь, что я не могла вынести жизни с твоим отцом в атмосфере вражды.
– Я пытаюсь понять, мама.
– Что касается тебя…
– Да?
Дезире покачала головой, и в ее голосе послышалось глубокое сожаление.
– Тогда ты казалась мне такой же потерянной, и Чарльз.
– Но теперь ты видишь, что я похожа на тебя больше, чем тебе казалось?
– Да. Я могу только молиться, чтобы ты дала мне шанс.
Мать тепло посмотрела на дочь. Как ни тронуло Натали раскаяние матери, она оказалась еще не готова к тому, чтобы совершенно забыть так долго хранимую ею обиду.
– Я… я постараюсь, мама. Я могу только обещать.
– Тогда я буду цепляться за это обещание со всей надеждой, которая только есть в моем сердце.
Последнюю фразу Дезире произнесла искренне и пылко. Натали сочувственно посмотрела на свою мать.
– Ты знаешь, мама, было бы так хорошо, если бы ты вернулась к отцу. Особенно, если ты еще любишь его. А теперь, когда Бонапарт умер…
– Извини, Натали, но слишком поздно.
– Отец умрет, ты же знаешь.
Затуманенные слезами глаза Дезире встретились с глазами дочери, и мать грустно кивнула головой.
– Я знаю.
Несколько часов спустя Натали снова была в отеле. Здесь она вместе с Райдером принимала ванну перед тем, как отправиться на ужин с Дезире и Анри. В то время, как поток ароматизированной розовой воды окатывал их, Райдер прижимал жену к себе, гладя ее по спине и целуя ее волосы. Находиться в объятиях Райдера, слышать стук его сердца доставляло Натали подлинное наслаждение. Она так любила его теперь! Ее раздражение, связанное с тем, что он принудил ее выйти за него, давно прошло. В такие моменты, как настоящий, все ее былые сомнения казались ей совершенно нелепыми. Райдер оказался так добр к ней, так мил и обаятелен, и так неотразимо притягателен как мужчина, что любовь к нему превратилась в сплошную цепь удовольствий и наслаждений.
Она прижалась губами к его мокрой груди и услышала ускоренное биение его сердца. Неужели он переживает точно такое же волнение, как и она? Не притворяется ли он ради ребенка?
 
В Париже они вели, несомненно, идиллический образ жизни, несмотря на довольно сложные отношения с Дезире. Интересно, вернувшись к своей повседневной жизни, будут ли они так же счастливы, как сейчас или нет? Не осложнит ли капризный характер Райдера их отношения, как, например, сложный характер Дезире привел к ее разрыву с Чарльзом? Найдутся ли постоянные точки соприкосновения между мирами Натали и Райдера? Сможет ли он любить Натали, не стремясь изменить ее?
– Как обстоят дела с твоей матерью? – перебил ее размышления Райдер.
Она повернулась и посмотрела на него снизу вверх, такого привлекательного с блестящими мокрыми волосами и мыльной пеной на лице.
– Думаю, мы внесли некоторую ясность. Оказывается, она хотела взять меня с собой в Париж, но отец не позволил.
– Тебе легче оттого, что ты узнала это?
– Да, теперь я чувствую себя ближе к ней.
– Я рад. Ты просила ее вернуться с нами в Лондон?
– Да. Думаю, она еще любит отца, но она не согласна возвращаться.
Райдер поднял ее подбородок и посмотрел ей в лицо.
– Мы увезем ее, милая. Я сделаю все, чтобы помочь.
– У тебя это всегда получается.
Они помолчали некоторое время.
– А я теперь знаю, почему мои родители расстались, – сказала Натали.
– Почему? – с любопытством посмотрел на нее Райдер.
– Отец отказал матери в супружеском ложе, – произнесла она, выделяя каждое слово.
– Вот оно что, – сказал он. – Ну, тогда у них есть какие-то перспективы на совместную жизнь.
– Я думаю, как это, наверное, тяжело жить без страсти, – заметила Натали.
Он поднял брови и рассмеялся.
– Леди Ньюбери, как вы пришли к этому восхитительному выводу? Но, кажется, вы не можете утверждать, что вынуждены жить без страсти с тех пор, как вышли замуж?
Натали фыркнула и ничего не ответила. Но он все не мог оставить эту тему.
– Может быть, эта мысль зародилась у тебя после того, как я впервые заявил на тебя свои права на корабле, и ты обнаружила, что чахнешь без любовного внимания.
Теперь она не сочла нужным отмалчиваться.
– Вы переоцениваете свои чары, лорд Ньюбери.
– Неужели? Как же случилось, что тебя, беременную, притащили к алтарю?
Она плеснула ему водой в лицо.
– Бессовестный! Как ты смеешь упоминать об этом?
– Я могу и принять этот вызов, если потребуется.
Она застонала, потому, что его тело бросало совсем другой вызов.
– Ну, может быть, без твоей страсти, Райдер, жить было бы и трудновато.
Он снова рассмеялся и прижал ее пальцы к своему возбужденному члену.
– Иногда трудно жить с этим, да, милая?
Она наклонилась к его лицу.
– Ты хочешь, Райдер, чтобы я пощекотала твое самолюбие?
– Не щекочи мое самолюбие, Натали, пощекочи лучше меня.
Так она и сделала. Он застонал, и его голубые глаза стали горячими от заполыхавшей в них страсти.
Потерявшая от любви голову, Натали резко развернулась в его руках, расплескивая воду, и зажала его своими коленями.
– Я бы хотела получить свое вознаграждение сейчас!
– Твое вознаграждение? Но ты уже требовала его заранее прошлой ночью.
Она посмотрела на него умоляющим взглядом и прижалась к его телу самыми интимными местами.
– А ты вспомни о двойной порции мороженого, которое мы ели в «Кафе де Пари»?
Натали сама опустилась на него. Райдер испытывал несказанное наслаждение.
– Натали, милая, будь осторожна, не забывай о малыше.
– Хорошо. Доверься мне, милый, я буду нежна с тобой.
 
Она действительно была нежна, но после того, как все закончилось и Райдер оказался совсем обессиленным, а большая часть воды оказалась на полу.