Неукротимая Сюзи
Матросы, находившиеся на своих постах на палубе и в различных помещениях судна, сначала оцепенели от неожиданности, а затем стали спорить, что же это мог быть за крик: он не был похож ни на крик чайки, ни на завывание ветра, ни тем более на ругань занятого тяжелой работой матроса!
Вслед за этим послышался плач. Несколько членов экипажа направились туда, откуда раздавался этот плач, и в конце концов оказались перед дверью одной из кают. Плач раздавался именно оттуда, и, следовательно, именно в этой каюте и должен был находиться новорожденный. А если там есть новорожденный – значит, там есть и женщина.
Ракидель, открыв дверь каюты изнутри, увидел стоящих перед ней людей с вытянувшимися от удивления лицами.
– Господа, – объявил он, – у моей жены только что родилась девочка, которую мы назовем Луизой.
Люди стали заходить в каюту, приветствовать мать и дочь и желать им обеим долгих лет жизни. Даже у самых грубых моряков зрелище, представавшее перед их глазами, вызвало умиленную улыбку. Никому из них даже и в голову не пришло упрекнуть Сюзанну за то, что она скрыла от них свой настоящий пол, или же предъявлять претензии Ракиделю, который был ее «сообщником» и без зазрения совести нарушил фундаментальные законы мореплавания.
Ветер стих. Рассвело. Море успокоилось. К ребенку вызвали капитана и священника. Был совершен обряд крещения, о котором чуть позднее этим утром священник Абель Тротье сделал следующую запись в судовом журнале «Афины»:
В среду 12 ноября 1730 года был совершен обряд крещения девочки, родившейся в этот день примерно в шесть часов утра. Ее крестили малым крещением на борту судна «Афина», находившемся в этот момент на 34° южной широты и 18° восточной долготы, и дали ей имя Луиза Эдерна Мартина Клод Кимба. Она является законнорожденной дочерью Томаса Франсуа Мари Ракиделя де Кергистена и Сюзанны Флавии Эрмантруды Трюшо, его супруги. Крестным отцом стал Арсен Соваж, капитан судна. Крестной матери не было.
Луиза спала, прижавшись к своей матери. Спала на корабле, плывущем по Атлантическому океану.
Океан убаюкивал ее так, как не смогла бы убаюкать даже лучшая из кормилиц.
В тот же день Жан-Батист пристал на судне к острову, который показался ему абсолютно необитаемым и который он искал на протяжении вот уже четырех месяцев вместе с неким Томасом Тью – знаменитым пиратским капитаном и адмиралом флота Либерталии. Они вдвоем, руководствуясь текстом, написанным на пергаменте Ла Бюза и абсолютно правильно расшифрованным Томасом Ракиделем, нашли упомянутую в данном тексте пещеру и расчистили вход в нее, заложенный камнями и скрытый буйной растительностью. В этой пещере они обнаружили три железные бочки, наполненные золотом, и медную шкатулку, в которой лежало множество бриллиантов и прочих драгоценных камней, а также два пистолета.
Они вытащили эти бочки и эту шкатулку из пещеры, оставив в ней лишь два пистолета и несколько дублонов [166] – для тех, кто доберется до этого места после них, – и снова заложили вход в пещеру камнями.
То, что произошло впоследствии с Луизой Ракидель де Кергистен и с сокровищами Ла Бюза, – это уже совсем другая история, которую, возможно, когда-нибудь поведает писатель, обожающий приключения…