Завещание предков (СИ)
А что это я такой бодрый? Неужели эта, блин, терапия подействовала? Сижу и прекрасно себя чувствую. Руки слушаются нормально. Голова? Голова не болит, только чуть кружится и подташнивает. Ну, это понятно от чего. Лежал долго, и пожрать надо. Спрыгнул с лежанки и расправил рубаху. Ну и покрой. В этой рубахе я как привидение. Где же мои вещи? Заглянул под лежанку. Пусто. Ладно, посмотрим снаружи. Переждал лёгкое головокружение и двинулся к двери.
Снаружи меня ждал чудный вид. Напротив входа в дом простирался залив реки. По берегам, над рекой, нависали мощные и древние дубы. Высокие кроны их не касались друг друга. Подлеска практически не было. Ни дать, ни взять парк, а не лес. От дома почти к самой реке выстелена дорожка из ошкуренных осиновых брёвнышек. На помосте девушка из сна полощет бельё. Или старушка ещё не перекинулась в свой настоящий вид? Я сделал несколько шагов и обернулся. Нет, у избушки куриных ног не было. Только это ничего не говорит. Я присел на ступень и стал смотреть на девушку.
— Здравствуй, молодец.
Из-за дома вышла Мяга, несущая в руках глиняный кувшин.
— Проснулся? И как себя чувствуешь?
Я покосился на девушку и ответил:
— Спасибо, хорошо.
Старушка протянула мне кувшин и сказала:
— Вот испей.
Я взял и подозрительно посмотрел в него.
— А я не усну после него?
Мяга засмеялась.
— Нет, нерождённый. Это просто квас. А до этого ты пил отвар целебный. И спал после него.
Квас шипел и бодрил, как кофе.
— Спасибо. А почему ты меня нерождённым называешь?
Старушка хитро посмотрела на меня и улыбнулась:
— А ты сам ответ знаешь. Я ведь ведунья и слышу лес. Кстати, знаю местного лешего.
— Понятно. А как я сюда попал?
Старушка забрала кувшин и пошла за дом. На ходу обернулась и сказала:
— Матвей свет Власович привёз.
Я вскочил и бросился за ней.
— А он-то где?
Мяга поставила кувшин на стол под навесом и подошла к небольшой печи, что стояла рядом. На ней в нескольких медных котелках варилось что-то вкусное.
— Он к отрокам своим отъехал. Обещался сегодня вернуться. Кстати, вот и он.
Всадник соскочил с коня и, повернувшись, замер.
— Не может быть! — Он быстро подошел и обнял. — Как же так? День назад ты ещё полумёртвым лежал, а теперь… это чудо!
Я помотал головой.
— Это не чудо. Меня от смерти спасла Баба Мяга.
Раздался голос старушки:
— Не меня надо благодарить, а Ладу, мою названную внучку. И древо, что силу такую тебе дало, нерожденный.
Потом улыбнулась Кубину:
— Здрав будь, Матвей свет Власович.
Он поздоровался с Мягой.
Я посмотрел в глаза Кубину. Спросил тихо:
— Власыч, кто ещё живой?
— Мало ратников осталось из наших двух сотен. — Вздохнул дед Матвей. — Десятка не наберётся, и то все раненые. Только братья Варнавины без единой царапины. Да отроки все уцелели.
— А Демьян?
Кубин чуть улыбнулся:
— Этот молодец жив и здоров. Всё рвался сюда. Только я его урезонил — стал над отроками, командуй ими. Пойдём, я подробней тебе расскажу.
Я наклонился ближе к Кубину и прошептал:
— Как получилось, что ты, крещёный, меня, тоже крещёного, к язычнице привёз? А вера? Что-то не похоже на тебя, Власыч.
Кубин открыл рот, чтоб ответить, но у Мяги, наверно, был чуткий слух, и она, что-то мешая в бурлящем котелке, сказала:
— А его ко мне тоже язвлёным привозили. Много раз на ноги его поднимала. Вот и привёз тебя ко мне. А вера тут не при чём. Садитесь, бояре. Сейчас снедать будем.
Мяга окрикнула проходящую мимо девушку, несущую бельё:
— Ладушка, как управишься, подходи, поможешь.
Потом повернулась к нам. Посмотрела на меня и сказала:
— Послушай, что я тебе скажу, нерождённый. Все мы от одного создателя. Только сам люд разный. И вера у каждого разная. Но не в этом главное. Главное, какая она, эта вера. Чистая ли? И сколько её? Что есть человек? Сосуд. Что него влито, то и будет. — Мага помешала варево, подчерпнула немного и, подув, попробовала. — Только по-разному в нем всё варится. Но одной веры мало. Вера без любви слаба. Мой совет тебе, нерождённый. Делай всё с любовью. Даже с врагом сражайся с любовью. Не давай заменить в себе любовь на ненависть. Ненависть разрушает. Любовь созидает. Пусть будет ярость, но никак не ненависть. Помни об этом.
И, улыбнувшись, добавила:
— А переоделся бы ты, боярин. В исподнем не след трапезничать.
Эк, как она меня. А и правда, одёжа неподходящая.
— А где мои вещи?
— У меня.
Кубин вскочил и побежал к коню. Вернулся, неся сумы.
— То, что на тебе было, только на тряпки и годится. Я в сумы глянул, тут есть что надеть. Кстати, бронь твою вычистили и починили. Она тоже тут.
Когда я переоделся и вышел из дома, стол уже был собран. Ждали меня.
— Ну, вот. Другое дело. Проходи и садись. — Мяга показала на лавку.
Я сел и оказался рядом с Ладой. Девушка улыбнулась и поздоровалась:
— Здравствуй, витязь. — И покраснела. Мяга сказала, подмигнув мне:
— Все разговоры потом. Снедайте.
Каша с мясом, копчёная рыба и сбитень были необычайно вкусны. Я отвалился от стола первым и стал смотреть, как едят остальные. Мяга, прожевав, посмотрела на меня.
— Наелся, касатик? Тогда спой. Ведомо мне, что много ты песен хороших знаешь. А мы послушаем.
Я замялся. Честно говоря, петь не хотелось. Лада положила ладонь мне на руку.
— Спой. Пожалуйста.
— Ладно.
Что им спеть? Как назло все песни выветрились из головы. На ум приходила только «Времени река». Ладно, её и спою. И, собравшись, затянул:
— Течёт время как река,Не замедлится.А вперёд не посмотреть,Туман стелется.И с плота мне не сойти,Глубока река.Не подняться от реки,Круты берега.Мне тебя моя любовь,Трудно отыскать.Жаль как птица в облаках,Не могу летать.Видно мне мою мечту,В жизни не найти.И не встречу я тебя,На своём пути.Не построить мне свой дом,Сад не посадить.Сыновей с тобой в любви,Не дано растить.Течёт время как река,Не замедлится.А вокруг меня туман,Густо стелется.— Грустные песни поёшь. Но хорошие. Ладно. — Мяга поднялась. — Поговорите пока, а мы с Ладой приберём здесь всё.
Мы с Кубиным пошли к реке.
— Ну, давай говори. Какие новости?
Кубин чуть замялся и, смотря под ноги, сказал:
— Новости не очень хорошие. Честно говоря, даже и не знаю, что сказать.
— Говори как есть. Как я понял, план удался, и монгол зажали с двух сторон.
Кубин кашлянул.
— Не совсем.
— Как так?
По-прежнему смотря себе под ноги, дед Матвей начал рассказывать:
— В общем, остатки тех двух тысяч, которые, как мы полагали, просто идут впереди, большой полк добил. Но! Тут чертовщина какая-то. Бояре говорят, что эти поганые единственные, что встретились. Больше не было.
— Не может того быть. А куда могли деться остальные? Не сквозь землю ведь провалились? Слушай, а может, они ушли какой-нибудь тропой?
Кубин помотал головой.
— Там нет троп, чтобы такое войско могло незаметно уйти и следов не оставить.
Мы остановились на берегу. Я смотрел на темную воду. Блин, куда могло подеваться столько войска.
— А кто темник, узнали?
— Нет. Пленных не брали.
— Зря. — Я в досаде сплюнул.
Млять! Нас обвели вокруг пальца. Темник выставил против нас две тысячи, а сам увёл остальных. Куда? Как? Какая у них цель? Уж точно не прогулка. Хорошей добычи по деревням не собрать, мало их тут. Городов крупных тоже. Из всех только Верши да Китеж. Ну, Китеж им ещё поискать. А вот Верши…