Авиатор: назад в СССР 12+1 (СИ)

— Послали? — удивился Морозов.
Старпом прокашлялся и поправил пилотку.
— Если бы. Уши надрали так, что он потом красный ходил месяц.
Вот так и делай зарядку на палубе!
Зайдя в каюту и приведя себя в порядок, я первым делом упал на койку. Сил совсем не осталось после вылета.
Только голова коснулась подушки, я провалился в глубокий сон. Очередные картинки воспоминаний прошлой жизни. Дом, цветущая сирень и пролетающий над головой самолёт. Столь мирная обстановка сменилась на более привычную. Теперь перед глазами аэродром, солдаты в камуфляже, триколор и…выстрелы. Треск со всех сторон, огонь от взрывов. И в очередной раз перед глазами православный крест.
Я резко открыл глаза и вернулся в нашу небольшую каюту. Белевский с Николаем разыгрывали очередную партию в нарды.
— А мы вот так! — воскликнул Белевский, бросая кубики.
Тут же его радостное лицо сменилось кислой миной.
— Мда, три подряд раза выкинуть гош на один, это надо умудриться, — задумчиво произнёс Морозов.
Пока я отходил от сна, Саня ещё несколько раз выбросил неудачную комбинацию. Тем самым его поражение было предопределено.
— И того, 7:0 в мою пользу. Саня, ну так нельзя. Ещё и три последних партии «марсом» завершились.
Саня возмущался, что Морозов мухлюет. Хотя, в нардах это невозможно.
— Вот ты мне скажи, почему ты играешь со мной в нарды и всегда выигрываешь? — спросил Саня, включая кипятильник в розетку.
— Легко. Потому что ты всегда проигрываешь.
Гениально! Даже я не сдержался от улыбки.
— Серый, чаю? — спросил Белевский.
Я кивнул и начал тереть глаза. Давно они так не болели у меня. Видимо, начинаю уставать от частых посадок на палубу. За месяц было только пару дней без вылетов.
— Глаза болят? — спросил Морозов.
— Есть немного. Устал просто.
Белевский протянул мне кружку с чаем и сел напротив. Я внимательно посмотрел на мужиков. Что-то они какие-то тихие после игры в нарды.
— Чего затихли? 7:0 не предел. Могли бы ещё сыграть, — спросил я.
— Поговорить хочу. Мы уже месяц здесь и нашу работу делаем чётко, в срок и без нареканий, — сказал Белевский и замолчал.
— Продолжай, Сань, — ответил я.
— У меня есть соображения по поводу американцев. Они же не просто так сегодня нас брали «на слабо». Я летал в сторону Ливии и там чуть было не дошло дело до столкновения.
Морозов молчал, перебирая в руках кубики. Белевский посмотрел на него, будто ждал, что он тоже скажет пару слов.
— Сань, я был с Родиным. Мы видели только морской бой и сопла «Хорнетов».
— А я видел пуски ракет и стрельбу из артиллерийских установок с кораблей США, — ответил ему Белевский.
— Мы тоже видели. Обыкновенная игра мускулами, чтобы оказать на нас давление, — сказал я, отпивая сладкий чай.
Белевский не соглашался с тем, что ситуация проходная. Он пересказал весь полёт рядом с границей Ливии. Они с Олегом выполняли функции постановщиков помех и в борьбе с Ф/А-18 преуспели.
— Наши корабли подошли поздно, но американцы пока только пристреливаются. Давление растёт. Разведывательных полётов всё больше. Скоро и нас начнут вычислять. Будто они не видят, кто именно ставит помехи. Аппаратуру «Оберега» используем только мы.
Обеспокоенность Белевского понять можно. Он не первый год уже в походах и видел много провокаций со стороны нашего вероятного противника.
— Здесь всё не так. Мы явно готовимся предотвратить конфликт, — сказал Саня.
— А ты что предлагаешь? — спросил я.
— Начать думать над тем, как американцы собираются ударить.
А это хорошее предложение. Подумать стоит. Слишком уже много всего произошло, и достаточно американцы уже сделали провокаций в сторону Ливии.
— Мы не генералы, чтобы рассуждать в таких масштабах. Тут нужен иной подход, — ответил я.
— Какой? — встрепенулся Морозов.
В дверь постучались. Через мгновение в каюту заглянул уставший Ребров.
— Чай, Гелий Вольфрамович? — предложил я.
— Без подогрева, Родин. Пошли со мной, начальники вызывают.
Только проговорили с Белевским о планах американцев, как тут же зовут к большим начальникам. Войдя в просторный кабинет, я увидел стоящих перед картой командира корабля «Леонид Брежнев», Граблина и вице-адмирала Седова.
 
Валентин Егорович оторвал взгляд от карты, снял очки и махнул нам рукой.
— Товарищ командующий, разрешите войти? — спросил Ребров.
— Заходи, полковник! И Родина прихватил? — спросил Седов, выйдя из-за стола по направлению к нам.
Командующий 5й эскадры крепко пожал руку Вольфрамовичу, а затем остановился напротив меня.
— В прошлый раз думал, что вы случайный персонаж.
— А сейчас? — спросил я.
Вице-адмирал крепко пожал мне руку и приобнял за плечо.
— Сейчас снимаю шляпу перед вашим профессионализмом и мужеством.
Седов смотрел на меня с уважением. Не то, что в первую нашу встречу, когда приходилось доказывать ему свою точку зрения. Помню, как он старался скрывать недовольство оттого, что ему придётся оказывать содействие нашей группе.
— Теперь я понимаю, что группа «Куб» на своём месте. Меня впечатлил рассказ полковника Граблина о вашем фейерверке. Не самое разумное решение, — посмотрел на меня Седов.
— Но оно было тактически верным.
— Отнюдь. Мне пришлось на многие запросы руководства отвечать. Показать вам эти телеграммы? — усмехнулся Седов.
Он, конечно, вице-адмирал и уважаемый человек. Но его не было в воздухе в тот момент. Иного решения быть не могло. Мы бы просто не ушли с Морозовым в Ливию. А не отвлечь «Хорнеты» мы не могли.
— Думаю, что с вашим опытом и авторитетом, вы нашли способ этот инцидент урегулировать, — ответил я.
— Звучит дерзко, — сказал Седов, сдвинув брови.
Его лоб напрягся так, что проступила капля пота. Морщины превратились в гармошку.
— Но что есть, то есть. Мои доводы были услышаны. Адмирал Горшков спрашивал о работе вашей группы. Что можете сказать о промежуточных результатах?
Все подошли к карте, и я показал на ней, где мы действовали за прошедший месяц. Привёл вице-адмиралу факты применения «Оберега» и полётов с новыми изделиями.
— Что можете сказать о связке МиГ-29 и Су-27К? Она видится перспективной? — спросил Седов.
— Лётчиков в моей группе мало. И самолётов всего 4. Вынуждены для прикрытия привлекать лётный состав авиагруппы Гелия Вольфрамовича.
— И это знаю, но нам нужны ваши данные.
Странный вопрос вице-адмирал задаёт. На данном совещании нет ещё одной немаловажной фигуры — Бурченко. Без него ни о каком предоставлении информации речи не идёт.
— Здесь нет руководителя группы «Куб». Без него я не могу вам раскрыть данные разведки, — объяснил я, но Седов продолжил сверлить меня взглядом.
— Андрей Викторович не будет против. Слушаем вас, — настоял командир корабля.
Я посмотрел на каждого из присутствующих. Взглядом меня сверлили похлеще дрели.
  
Глава 11
 
В кабинете воцарилось напряжённое молчание. Седов, прокашлявшись, упёрся морщинистыми ладонями в стол и продолжил ментально давить на меня. Так и хочется ему сказать, что глаза сломаете, товарищ вице-адмирал.
— Родин, мне долго ждать? — твёрдо произнёс он.
— Вы можете спросить у товарища Бурченко. Так будет быстрее.
— Мне хочется от вас услышать. С Андреем Викторовичем у нас состоится ещё разговор, — выпрямился Валентин Егорович.
— Товарищ вице-адмирал, моё дело, как лётчика — данные собрать. А обработкой, анализом и хранением информации, занимаются другие специалисты. Не со всем ко мне вопрос. Что ещё?
Седов сложил руки на груди и зашагал вокруг стола. Он вопросительно посмотрел на Граблина. Будто ментально передаёт ему команду.
— Помимо того что вы смогли разведать, нам необходимо знать о ваших дальнейших планах. Мы должны понимать, как действовать дальше. Американцы, из-за вас становятся агрессивнее. Сегодняшний инцидент — подтверждение, — сказал Дмитрий Александрович, показывая на карте район столкновения кораблей.