Зови меня моим именем (СИ)
Я провожу очень много времени в Храме Гроба Господня, смотрю каждую святыню. Потом я направляюсь к Стене Плача и тоже провожу возле нее много времени. Я сама не знаю, как так выходит, что я начинаю просить у Бога прощения за все свои грехи. Просто это раскаяние вдруг начинает из меня литься.
Я стою у Стены Плача, прислонившись к ней лбом, и прошу только одну вещь: простить меня. Я даже не прошу ребенка. Слезы градом текут по лицу, но в этом месте невозможно не плакать. И когда у меня уже заканчиваются слезы, когда последняя слезинка вытекает из глаза, скатывается по лицу и срывается на землю, я чувствую невероятное облегчение. И искупление.
Вечером я возвращаюсь в Тель-Авив, а через три дня ко мне приезжает Илья. Я не рассказываю ему о своей поездке в Иерусалим и о том, что после нее я чувствую себя будто возрожденной из пепла. Илья не очень верующий, а если узнает, что я пропустила процедуры, будет ругаться.
Илья уезжает, а через три недели и я возвращаюсь в Москву. Израильские врачи так же, как и все предыдущие, лишь развели руками, сказав, что «шанс есть, но нужно пробовать дальше».
Проходят три месяца, и у меня не идут месячные. Сначала я не обращаю на это внимания, но когда задержка уже 10 дней, на дрожащих ногах я иду в ближайшую аптеку и покупаю там сразу три теста на беременность разных марок. И когда они все три показывают положительный результат, я сползаю по стенке в ванной. И так и сижу на полу в слезах, пока Илья не возвращается с работы.
— Милая, я дома! — Кричит мне из прихожей и захлопывает дверь.
А у меня нет сил ни встать, чтобы встретить его, ни просто чтобы крикнуть что-то в ответ.
— Ксюша, ты где? — Кричит, сворачивая в коридор. Видит свет в ванной и идет на него. — Милая, что случилось!? Почему ты плачешь!? — Тут же бросается ко мне на пол.
А я все еще не могу говорить. Я обвиваю его шею руками и крепко к ней прижимаюсь.
— Милая моя, не плачь. — Гладит меня по спине. — Я уверен, что мы найдем выход. Еще японская медицина очень сильная. Я прочитал в интернете, что в Токио есть клиника…
Я все же нахожу в себе силы от него отстраниться и широко улыбаюсь сквозь слезы.
— Илья, я беременна, — шепчу севшим голосом и протягиваю ему тест.
До него не сразу доходит смысл моих слов. Сначала он широко распахнутыми глазами смотрит на меня, потом на тест, потом снова на меня. Когда Илья все-таки осознает сказанное мною, он тут же сгребает меня в охапку и крепко к себе прижимает. А через минуту я чувствую на плече его слезы.
Мы не говорим о моей беременности абсолютно никому, даже родителям Ильи. К сожалению, она протекает тяжело, поэтому уже на третьем месяце я ложусь в больницу на сохранение. И так и лежу в ней до самых родов. Ангелина Витальевна недоумевает, куда я пропала, Самойловы тоже мучают Илью. Но мы молчим, как партизаны.
А я все девять месяцев не могу поверить, что это правда. Я хожу, сижу и сплю, только обнимая свой живот. Илья навещает меня в больнице каждый день, целует мой живот, держит меня за руку и даже не пытается скрыть выступающие на глазах слезы. И, конечно, Ток хочет присутствовать на родах.
Дождливым октябрьским днем, спустя больше четырех лет после нашей свадьбы, у нас рождается сын по имени Илья.
Конец