Мои двенадцать увольнений (СИ)

Никогда не замечала, что моя входная дверь открывается с таким душераздирающим скрежетом. Холодная бутылка воды совсем не охлаждала голову, пришлось использовать минеральку по назначению, а не прикладывать стекло к голове. Отметила день рождения разгульно и пьяно, сама не знаю, что меня так в разнос понесло. Тело болело, надо будет все же спортом заняться, а то после танцев в клубе все опять болит.
— Вижу, что праздник удался, — подтрунивал Ковин.
— Эммммм, — все что смогла простонать в ответ.
— Позже загляну, поздравить.
— Эгыыыыыы…
Часа через полтора стало легче, уж даже не знаю что помогло — антипохмелин, аспирин, минералка, чай с лимоном, а может все вместе. Но я уже была в состоянии связно говорить, кивать и даже принимать поздравления, к счастью, их было мало, Фролкину уговорила не делать рассылку по компании, а на портале моя фамилия в списке рожденных висела вчера. Но к обеду уже все начальники управлений, отделов, отдельчиков знали о моем прошедшем торжестве, кто-то действительно искренне поздравлял меня, для кого-то это был очередной способ угодить Биг Босу. К вечеру мой кабинет и приемная напоминали филиал цветочного магазина. Все давно уже ушли домой, а я доделывала работу, утреннее недомогание сказалось отрицательно на моей работоспособности. Я пыталась забрать все букеты, что были подарены от чистого сердца, но рук катастрофически не хватало. Дверь кое-как удалось открыть, я даже почти доползла до середины приемной, быстрей идти мешали цветы, но потом один из букетов стал выскальзывать, пытаясь его удержать, я растеряла остальные, так и стояла среди букетов.
— Вы еще здесь?
— Да, как видите, — ответила я, в позе раком собирая цветы.
— Помощь нужна?
— Да.
— Слава, собери все и в машину, из кабинета тоже забери. А Вы ко мне.
— Уволите за похмелье?
— Угу.
Я шла за ним.
— А это что?
— Откройте и узнаете.
— Что-то опасное?
— Открывайте уже.
Я осторожно разворачивала обертку, тут кусочек скотча, там.
— Быстрей можете, я домой хочу до полуночи попасть.
Да, ладно, еще пара кусочком скотча и бумага сама раскроется. Расписная шкатулка, у меня перехватило дыхание, знаете как в детстве, что вот-вот произойдет чудо. Крышка послушно открылась, я выдохнула. Маттэ, посуда и даже специальный венчик для взбивания.
— Спасибо.
Видимо я все еще была немного пьяна, раз приподнялась на мысочки и поцеловала Шефа в уголок рта. Ковин видимо немного опешил от моей наглости, раз все еще прижимал меня к себе.
— Пожалуйста, Ники.
«Сколько же всего чудес прячешь ты в своих глазах. В их блестящей глубине, полные добра и ласки, спят, понятны только мне, сказки». Мне уже и нежность в глазах Биг Босса мерещится. Надо завязывать с алкоголем!
— Надо завязывать с алкоголем!
Повторяла как заклинание, глядя на свое отражение в зеркале. А как все хорошо начиналось, тихая вечеринка в честь окончания проекта Вика, все уже отсняты, теперь мы уже не нужны и остальная работа к нам не имеет никакого отношения. Мы рассказывали друг другу забавные истории, я делилась своими увольнениями, а потом Людмилка, самая колоритная из нас, два метра ростом, двести килограмм чистой энергии сказала «Айда в клуб», ну мы и айдакнули от души. Хорошо, что сегодня суббота — до понедельника отлежусь.
Отдать десять тысяч за туфли, в которых невозможно стоять! У меня уже ноги свело, а Ковин все еще разглагольствует с каким-то чиновником, уже двадцать минут как. Ну почему я хожу на все эти унылые сборища, а? Если есть Липа и Игорь, ладно, у Алимпиады ребенок, а Игорь чем не устраивает? Почему я должна стоять рядом и делать вид, что мне так интересно слушать их разговоры?
Спас меня Чистин, утащив к диванам.
— Ты чего так скривилась?
— Туфли до ужаса неудобные. О чем хотел поговорить?
— Ты когда Катю отпустишь?
— Что значит отпущу? Ей до декрета еще месяца два точно, а может и больше.
— Я хочу, чтоб она была дома, а на работе стресс и всякие неприятности.
 
— А что хочет она значение не имеет?
— Боюсь за нее, понимаешь, Николь, боюсь, что может что-нибудь случиться. С ней разговаривал, но ты и сама прекрасно знаешь, какая она может быть упертая.
— Беременность же проходит нормально?
— Да.
— Мне сейчас действительно некем ее заменить, и она мне нужна. Но обещаю отпустить ее по первому требования, ребенок важней.
— Спасибо.
— Принеси мне попить чего-нибудь безалкогольного.
Егор ушел, на мой диванчик тут же присели какие-то вздорный супруги, даже мои больные ноги не смогли выдержать их перебранку, пришлось костылять в другой уголок, там меня нашел начальник, и опять потащил к очередному гостю. Как бы так встать, чтоб меньше болело. «Вдох глубокий, ноги шире, не спешите, три-четыре». Упс, а про разрез поглубже там ничего не было, в принципе и про ноги у Высоцкого не было. Платье не выдержало моих акробатических этюдов, и разрез сзади стал существенно длинней. Мне даже как-то удалось без привлечения внимания оценить ущерб, уф, надо быть осторожней, а то через пару сантиметров приличным платье уже точно не будет. Вот какого черта я его надела?! Творения Миры надежны, а это французская дребедень китайского пошива даже пары широких шагов не выдержала. Неудачно я сегодня оделась, хорошо хоть клатч еще не подвел. Зря об этом подумала, он тут же рухнул на пол. Вот и что делать, нагнусь, останусь без платья, не нагнусь без сумки и как назло ни одного джентльмена рядом. Ну что ж, попытаюсь ее допинать в укромный уголок и, потом уж как-нибудь подниму.
— Чего застыли?
— Сумку уронила.
— А поднять не вариант?
— Если я сейчас нагнусь, то останусь без платья.
— А сумка где?
— Под креслом.
Ковин быстро ее поднял, но при выпрямлении задел поднос с шампанским и бокалы с дребезгом упали на пол. А мы… Мы делали вид, что никакого отношения к погрому не имеем.
— Пора домой.
— Ага, только медленней идите.
— Это еще почему.
— Туфли неудобные, ходить в них невозможно.
— Так зачем купили?
— Красивые.
— Ну, пошли, горе вы мое.
Медленно, но верно мы пробирались к выходу. С каким же блаженством я рухнула на сиденье автомобиля. Треск ткани и хрюкающий смех Ковина заставили меня напрячься. Разрез теперь был до молнии. Как только доберусь до дома, сразу выкину это французское китайское творчество в мусорку и туфли тоже. Дом, милый дом.
Я выбралась из машины, о виде сзади старалась не думать.
— А теперь модно под серебристое платье красное белье надевать? А Ники?
Отвечать я не стала, бегом рванула в подъезд, как же хорошо, когда эти туфли в руках, а не на ногах, если бы за мной по подъезду еще не гнался хохот Андрео.
Утром единственное, в чем мои ноги не ныли — это кеды. Наплевав на дресс-код, я надела стилизованный под морской костюм с волнами и якорьками — широкая юбка, короткий пиджак и кеды. Пятница, можно и не так строго одеться. Закинула купальник в сумку, может быть схожу до речки завтра, поваляюсь на песочке, кости погрею, кожу подрумяню и поплаваю, хоть и измельчала Клязьма в последнее время.
Утро, кофе, Моцарт, эклер, почта, красота. Как же хорошо в офисе в семь утра, никого нет, могу слушать музыку громко, просматривать почти, закинув босые ноги на угол стола, словно я детектив из голливудского кино. «Сегодня пятница, а завтра выходной, я в новом платьице пойду гулять с тобой», тьфу, какие же дурацкие песни были в моей постсоветской юности, и прилипчивые, вот даже великий Моцарт им не помеха. Ладно, всего-то через одиннадцать-двенадцать часов я буду выходная. Мысленно я уже была на песочке.
 
— Собрались?
— Куда?
— На Севера.
— Игорь же едет с Вами в Архангельск
— Он во вторник, а мы с Вами сегодня, нас Самсонов пригласил на рыбалку. Я же вам все еще вчера написал.