Тот самый парень из порно книга 2 (СИ)

— Мы закончили запись и потом пошли в бар всей съемочной группой. Отмечать.
Как я и думала.
Как и думала.
— А потом? — спросила тихо.
— Играли в дартс и пили пиво.
— А потом?..
— Попрощались и разъехались, — он резко пожал плечами, засовывая руки в карманы, снова пошатнулся, и я дернулась, испугавшись, что он сейчас свалится в бассейн вслед за телефоном.
— А Изабель что — не пила? Она ведь тебя привезла?
— Нет, Белль вообще редко пьет, и только вина с винодельни ее отца. Говорит, привыкла, у остальных вкус не тот.
Когда они успели настолько сблизиться, чтобы поговорить о ее семье?
— Дэрил… — я все искала слова, но лишь бессильно опускала руки.
Я прошла через переходный возраст двух подростков — и это был, конечно, ад.
Но правила «предупреждать, если задерживаетесь» им хватило, чтобы сначала устроить вой до небес, но потом все же смириться и следовать ему неукоснительно.
Злая мама — горе в семье.
Наверное, к своему возрасту и Дашка, и Сенька уже приобрели собственный опыт нервного выхаживания с телефоном в руках и им больше не требовалась внешняя мотивация.
Я встала, подошла к Дэрилу и молча подняла лицо, вглядываясь в светлые даже в темноте глаза. Неужели притворяется? У него тоже было детство и мама, и он наверняка убегал на целый день, а она волновалась и просила предупреждать.
Это случается с подростками по всему миру. Вряд ли у него было иначе.
Дэрил снова потер руками лицо, встряхнул головой и шагнул ко мне.
— Прости… — вдруг сказал он. — Я понял. Забыл, как это, Лили. Меня уже очень давно никто не ждал дома. Не привык. Я запомню.
Он притянул меня к себе, положил ладони на талию, коснулся губами шеи. Движения его вдруг стали мягкими, лишенными хмельной дерганности.
Но я не откликнулась на заигрывания и ласки.
Слишком перегорела за этот вечер и просто не зажигалась, как он ни старался.
— Не надо… — попросила тихо. — Завтра у меня сложный день, я слишком волнуюсь.
Он замер, глядя мне в глаза.
Убрал пальцы, которыми гладил по лицу, выпустил из объятий. Шагнул назад.
Я тяжело вздохнула, вдруг почувствовав невероятное одиночество. Но больше ничего не сказала.
Дэрил еще раз грустно взглянул на лежащий на дне бассейна телефон, развернулся и ушел в душ.
Когда он поднялся в спальню, я уже лежала в постели, притворяясь спящей, и он лишь провел ладонью по моему плечу, придвинул к себе поближе, обняв за живот и почти сразу вырубился, уткнувшись лицом в мои волосы.
А вот мне заснуть так и не удалось, пока небо за окном не начало сереть.
Утром от волнения желудок скручивало узлом, и меня чуть не стошнило от одного глотка кофе. Я отставила его в сторону и терпеливо ждала, пока Дэрил закончит есть. Сегодня вечером у него была запланирована фотосессия для крупного сайта эротических игрушек, и он планировал первую половиу дня провести в спортзале — чтобы мышцы на снимках выглядели четче и выразительней.
Но с похмелья у него под глазами темнели круги, а лицо выглядело чуть опухшим. Я сдержала рвущийся с языка упрек, что не надо было вчера так напиваться. Теперь на фоточках будет совсем не такой конфеткой, как хотелось бы.
Но сдержалась.
Его дело. Его карьера. В конце концов, за эту рекламу ему все равно заплатят копейки по сравнению с тем, что он зарабатывает в порно. Вот если б с утра у него вставать перестало бы, я уверена, он бы пересмотрел свои приоритеты.
Поездка на студию прошла в тягостном молчании. Я была сонной и расстроенной из-за вчерашнего вечера, Дэрил играл желваками, явно не одобряя мою затею с кино, но тоже не высказывался на этот счет. Мы оба были молодцы и не пилили друг друга, но из-за этого почему-то становилось все хуже и хуже.
Такой веселой атмосферы, как у массовки в «Братьях Карамазовых» на этой съемочной площадке не было. Все были нервные, куда-то срывались и бежали, не выпуская стаканчики кофе из рук. Люди, которые только что задали мне вопрос, куда-то мгновенно исчезали, вместо них появлялись новые, задававшие следующий, но и они не слушали ответы.
 
Наконец меня просто втолкнули под камеру, усадив на стул в маленьком офисном помещении, подсунули какую-то бумагу, которую надо было подписать, а потом без паузы потребовали:
— Покажи удивление.
— В смысле? — не поняла я.
— Удивись. Прямо сейчас.
В лицо ударил яркий свет лампы.
Я растерялась. Вот так вот, в суете, с растрепанными волосами, сидя в серой комнате похожей на переговорку, на пустом месте — удивиться?
Приоткрыла рот и распахнула глаза, пытаясь понять, то ли это, что требуется, или нет.
Кто-то за камерой вздохнул и поправил:
— Сильное удивление. Даже возмущение. Ты пришла домой и застала мужа в постели с другой женщиной.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
Было б чему удивляться. Вот если бы не застала…
Но я попыталась достать из себя воспоминание о том, как Валера сообщил, что уходит и…
Ц меня просто закаменела челюсть, а взгляд застыл в одной точке чуть выше ослепительного света, от которого слезились глаза.
— Гм… — сказали за камерой. — Хорошо, теперь чуть-чуть другое. Ты сидишь в кафе, и тут заходит мужчина, которого ты безумно любила, но он тебя бросил много лет назад. Сначала оторопь, потом справиться со своими чувствами. И вот он идет к тебе с букетом цветов, и ты понимаешь, что у вас есть второй шанс. И разрешаешь себе почувствовать давно похороненную любовь. Вперед.
Оторопь… Я снова приоткрыла рот и распахнула глаза, как при удивлении. Потом сжала губы и отвернулась — справилась с собой. Но когда попыталась улыбнуться, изображая любовь, яркий свет погас и мне сообщили:
— Все, спасибо. На этом закончим.
Из-под пальцев выдернули подписанную бумагу, скомкали и выкинули в мусорное ведро. На меня уже никто не смотрел, в комнату приглашали кого-то еще, но я все равно в последней надежде спросила в пространство:
— Завтра приезжать?
— Нет, не надо.
Я вышла за ворота студии, остановилась и вдруг поняла, что не вижу экрана телефона из-за набежавших слез.
Актриса Голливуда. Мой муж — порнозвезда
Дэрил сердился.
Он не успел еще вернуться домой, только заехал за новым телефоном, когда мой звонок выдернул его обратно, к воротам студии. Подобрал меня, молча открыв дверь и так же молча рванув с места, едва я щелкнула ремнем безопасности.
Все кончилось, вся моя прекрасная карьера.
Я глотала слезы, стараясь не показывать, как мне больно, но моя печаль была так сильна, что я с трудом не плакала вслух. Она была яркой и чистой, такой, какими чувства бывают лишь в детстве, когда потерянная игрушка — крушение мира.
С годами наращиваешь шкурку и даже смерть близких переживаешь не с такой отчаянной остротой. Потому мое внезапное расстройство застало меня врасплох.
А Дэрил сердился.
— Лили… — шипел он, когда я непроизвольно всхлипывала. — Ну я же предупреждал тебя! Ты ведь помнишь?
— Да…
Я пыталась загнать слезы обратно, но справиться с эмоциями не получалось.
Почему так? Ведь все казалось таким близким и радостным!
Я судорожно вздохнула, и Дэрил, покосившись на меня, в досаде ударил по рулю ладонями.
— И что ты теперь расстраиваешься? Ты же была готова!
— Нет…
Не знаю, почему.
Сама не заметила, когда я успела пропитаться наивными мечтами. Может, их там на входе распыляют тайком, а я вдохнула двойную дозу? Или на неподготовленный русский организм сильнее действует?
— Понимаешь, это самый большой обман фабрики грез — то, что каждый может прорваться и стать звездой! Не может! С низов пробиваются только самые талантливые, гениальные, прирожденные актеры! Если бы ты… или я были такими, мы знали бы об этом с детства. Передразнивали бы учителей, смешили одноклассников — вот так рассказывают потом о гениях.