Крик одинокой птицы (СИ)

Первые капли упали на землю. Я ускорила шаг. Ноги сами несли меня к монастырю, будто именно там меня ожидало исцеление.
Взявшись за тяжёлое металлическое кольцо, потянула створку ворот и удивилась, что они не заперты. Войдя во двор, прислонилась к деревянной поверхности, не в силах сделать шаг дальше. Что-то мешало войти в стены, которые когда-то были для меня родными.
Дождь усилился. Где-то слышались раскаты громы. Казалось, сама природа оплакивала несчастных, погибших на новом мосту из-за обвала бетонных конструкций. Либо… либо это был знак свыше. Мои грехи не пускали меня в святые стены. И сам Бог позаботился о том, чтобы разбушевавшаяся стихия помешала моему возвращению.
Я не могла продолжить путь, равно, как и не могла уйти. Просто стояла у ворот, чувствуя, как одежда намокает и прилипает к коже. И тут я увидела Марту. Моя подруга по воскресной школе спешила навстречу, держа над головой огромный зонт.
─ София! Здравствуй! ─ обняв, она потянула меня следом. ─ Идём же! Матушка-настоятельница ждёт тебя. Она увидела, как ты выходишь из больницы, и приказала не задвигать засов.
Я шла рядом с подругой, всё ещё сомневаясь в правильности решения.
─ Даже не знаю, зачем пришла сюда.
Марта крепко сжала мою кисть.
─ Вернулась, и это главное. Теперь всё будет хорошо.
Вот я и дома. Войдя внутрь, я осмотрелась. Тут ничего не изменилось за два года. Холодно, сыро, мрачно. Монахини экономили на отоплении и на электричестве, пуская все средства на развитие местной больницы. Когда-то и я работала там, в отделении для стариков. Мне нравилось заботиться о ближних, нравилось носить простую одежду и есть простую пищу. Я не искала ни утех, ни развлечений. Это был мой мир, моё призвание, моё будущее.
Я почувствовала, как тело мелко затряслось, то ли от холода, то ли от нервного напряжения. Почему я покинула эти стены? Почему не прислушалась к голосу собственного сердца, к плачу собственной души?
Марта помогла мне снять пальто. Поставив зонт у двери в углу, она улыбнулась.
─ Ты иди, Птичка! Матушка ждёт. А я пока просушу твои вещи. ─ Сделав пару шагов, она остановилась. ─ Я скорблю вместе с тобой, София. Но ты же знаешь, на всё воля Божья.
Я кивнула и направилась к лестнице. Да. В этом месте ничего не изменилось. Каждый шаг гулко отзывался в огромном помещении… и во мне… острой болью. Узкая винтовая лестница, крутая и опасная. Сколько раз я спотыкалась на ней! Но всегда чьи-то руки умудрялись помочь, поддержать, не дать свалиться и сломать себе шею. Я знала каждую щербинку в камнях, из которых она была сложена, каждую трещинку. Взявшись рукой за отполированные до блеска перила, начала подъём. Второй этаж. Я сделала несколько шагов и остановилась. Кабинет настоятельницы. Перекрестившись, толкнула дверь.
Запах ладана и трав приятно щекотал ноздри. Тусклый свет, лившийся от керосиновой лампы, освещал небольшое помещение, стены которого украшали иконы и полки с книгами. Грубый стол, два стула. Я вспомнила, как появилась тут в последний раз с просьбой отпустить меня к семье. Тогда моя душа рыдала, истекала кровью, как и сейчас.
Матушка стояла на коленях у образа Спасителя ко мне спиной и молилась. Я не смела мешать. Закрыв глаза, попыталась произнести молитву, но не смогла. В голове вертелись два слова: «Грешна, Господи!»
─ Подойди ко мне, дитя!
Сорвавшись с места, я подбежала к пожилой монахине и помогла ей подняться.
─ Артроз совсем замучил. Я уже не могу спускаться. Вот смотрю весь день в окно, да молюсь за ближних. ─ Сделав несколько шагов, она тяжело опустилась на стул. ─ Ты садись, София, да шалью укройся. Промокла совсем.
Укутавшись шалью, я села напротив настоятельницы и низко опустила голову. Матушка пристально посмотрела на меня.
─ Скажи, что ты почувствовала, когда вошла в эти стены?
Сердце сжалось.
─ Я почувствовала… почувствовала себя предательницей. Возможно, то, что случилось, и стало моим наказанием.
Матушка тяжело вздохнула.
─ Я боялась услышать именно эти слова. Но ты не должна винить себя, София. В то время ты была нужна своей семье.
 
─ Семье? Лиза мечтала учиться за границей, а родители категорически не желали отпускать её одну. И… Словом, сестра уговорила меня. Она умела уговаривать.
Старая монахиня развела руками, а я вскочила со стула и упала на колени.
─ Это было испытанием. Господь проверял мою стойкость, но я не устояла.
─ Запомни, София, семья ─ это главное. ─ Женщина медленно встала и, подойдя ко мне, провела мягкой ладонью по моим волосам. ─ Помнишь, что говорил наш Отец небесный? «Если же кто о своих, и особенно о домашних, не печётся, тот отрекся от веры и хуже неверного».
─ Помню, матушка. Но… что мне делать сейчас?
Настоятельница подошла к окну.
─ Молись, дитя моё. Молись об упокоении душ усопших и о здравии живущих. И постарайся искренне, всем сердцем, простить виновников того, что случилось.
Я брела по узким улочкам родного города, старательно обходя лужи. Дождь закончился, смыв с листьев пыль и копоть. Теперь ночной воздух наполнила удивительная свежесть разбушевавшейся весны.
Мы с Лизой вернулись в Россию всего на неделю, чтобы отметить наше двадцатилетие в кругу семьи. И что? Завтра мне исполнится двадцать, но этот день, отныне и навсегда, будет ассоциироваться с печальным обрядом, с погребением папы и мамы. Настоятельница взяла на себя все хлопоты, вот только мне предстояло стоять у двух выкопанных могил и принимать многочисленные соболезнования.
Отец занимал солидный пост генерального директора металлургического завода, который кормил большую часть местных жителей. Так что завтра на кладбище соберётся весь город. Я тяжело вздохнула. Предстояло пережить эту ночь, завтрашний день и целую вереницу вот таких же страшных дней и ночей. Господь вновь испытывал меня. Но теперь я была уверена, когда Лиза поправится, я попрошу у неё прощение и вернусь в монастырь. Там моё место.
  
Глава 2
 
─ Птичка! Ты чего притихла? Смотри, как тут здорово! ─ Леся, финансовый аналитик, обвела рукой огромный зал.
Я не чувствовала восторга. В Лондоне Лиза частенько таскала меня по подобным заведениям. Я не смела отказать, боясь, что ветреная сестрица напьётся либо свяжется с плохими парнями. Почему я пошла в бар сегодня? Не могла отказать теперь уже Ольге или решила, что находиться в кругу людей лучше, чем сидеть дома одной?
Отодвинув бокал с вином, налила яблочный сок.
─ Не, Птичка, не шлангуй! Ты обязана выпить за здоровье Оленьки! ─ Таня из материального! Вечно ей всё надо!
─ Ой, девчонки, ─ бухгалтер Верочка, наша новенькая, ─ подкатила глаза. ─ Вот закончится ремонт, и разведут нас по разным кабинетам. Когда ещё увидимся?
Ольга усмехнулась.
─ Ремонт закончится нескоро. Так что работайте спокойно. А, вот и закуски.
Шустрый официант тащил на подносе гору тарелок с салатами. Секунда, и перед каждой из нас появилась своя порция.
─ Тут столько симпотных парней! Эх, жаль переодеться не успели. Сидим, как инкубаторские, в белых блузках. А я платье новое купила.
─ Ничего, можно ещё раз наведаться. Может, познакомимся с кем.
─ Да мы тут за раз всю зарплату спустим!
Я слушала трескотню коллег в пол-уха. Меня совершенно не волновали парни, тем более, завсегдатаи этих мест. Каких чувств и отношений стоило ждать от золотого мальчика? Да никаких, разве что на одну ночь.
─ А наш шеф красавчик. Правда, Птичка?
Я вздрогнула. Никогда не задумывалась о внешних данных мужчины, который каждый день разрушал меня.
 
─ Признайся, ─ Вера придвинулась ко мне ближе, ─ чем вы занимаетесь в его кабинете по утрам?
Вся кровь отлила от моего лица. Хорошо, что в клубе царил полумрак, рассекаемый вспышками неоновых огней.
─ Чего пристала? ─ Ольга пододвинула ко мне бокал с вином. ─ Птичка работает документоведом. В её обязанности входит выборка и доставка почты.