Раненые звезды (СИ)
В аэропорту, оказавшемся совсем небольшим, нас ждал служебный транспорт. Тут действительно было существенно прохладнее, чем в том месте, где находился госпиталь. И я был рад, что обзавелся новой одеждой.
Кай почему-то заметно погрустнел. Всю дорогу он молчал, и кидал на меня то тоскливые, то извиняющиеся взгляды.
Конечно же, в первый день сам Полигон нам не показали. Только привезли в городок обеспечения, и поселили в жилом корпусе, напоминающем небольшой коттедж с узкими вертикальными окнами.
Как позже выяснилось, этот «коттедж» был достаточно серьезно укрепленным сооружением. В нем была даже встроенная система ПРО, и прочие защитные прибамбасы. «На случай, если противник решится на диверсионную операцию», — сказал комендант на следующий день, во время инструктажа.
У нас были раздельные спальни, но после ужина, когда я уже собирался ложиться спать, Кай постучал в мою дверь. Он выглядел все таким же обеспокоенным и виноватым.
— Привет, — сказал я, ты чего это?
— Слушай, я… то есть ты… в общем, ты ведь еще не знаешь, каково это тут, да? — спросил он.
— Нет, — я покачал головой, — я спрашивал в госпитале, но врачи сказали это совершенно секретная информация. Никто вовне не знает, что происходит на полигонах.
— Ясно, — кивнул Кай, — в общем, тут довольно страшно, если честно. И можно на самом деле погибнуть.
5
По камням, дымясь, струилась кислота. Твердая поверхность плавилась, и шла пеной. Я перепрыгнул отсеченную голову дыроформа, и вцепился кончиками пальцев за крошечный выступ на скале. Площадка, откуда атаковал хищник, медленно осыпалась, разъедаемая его кислотной кровью. Я, рискуя сорваться, заглянул за уступ скалы. Все в порядке: Кай держался. К счастью, он не успел рвануть за мной, когда атаковал дыроформ. Правда, теперь напарник заперт на платформе, и может в любой момент подвергнуться атаке этих мерзких кожекрылых тварей — вампиров.
— Первый. Есть путь к отходу. Справа от тебя, скальный выступ. Оттуда допрыгнешь до платформы, — как раз в тот момент, когда я обдумывал, куда рвануть, чтобы оказаться еще выше, ожил интерком; помехи неожиданно прекратились.
— Я дойду, — возразил я.
— Первый, я оценивал расстояние с поверхности. Это невозможно, — голос Кая чуть дрогнул, когда он понял, что я собираюсь сделать, — первый, я не думаю, что дыроформ — это последнее, что нам грозило.
Я берёг дыхание, и отвечать не стал. Да, пониженная гравитация была моим союзником. Но атмосферное давление на Марсе было заметно ниже Земного. Спасало повышенное содержание кислорода, но на высоте двух-трех километров, где мы были сейчас, кислородное голодание начинало сказываться.
Обдирая пальцы, я рванул вверх, и успел зацепиться за тонкое кривое деревцо, неведомо как укоренившееся в расщелине скалы.
Отсюда до верхней площадки, где нас ждала третья звезда, было совсем рукой подать: перемахнуть через щель, и преодолеть еще один небольшой вертикальный участок. Но там было проще: скала сильно растрескалась.
Со щелью проблем не возникло. Но вот на вертикали, когда я мысленно уже принимал поздравления, в одной из трещин скрывался шипогрыз.
Я почти успел отреагировать. Подался назад — максимально далеко, но так, чтобы не сорваться со скалы. Но одно из метательных лезвий впилось мне в плечо, почти парализовав сустав.
Было дико больно. Но свободная рука оставалась занятой, удерживая меня на скале. До аптечки не добраться. Я тихо застонал, собирая остаток сил, чтобы одним прыжком преодолеть оставшиеся метры до вершины.
— Первый, как обстановка? — обеспокоенно спросил Кай.
Честно — до сих пор не понимаю, как мне это удалось. Я буквально вполз на площадку на бровях. Достал аптечку и трясущимися от слабости руками вколол обезболивающее и антидот. Потом, распоров рукав, занялся раной. Крови было много. Кажется, лезвие самым кончиком задело артерию. Чудо, что я до сих пор не вырубился — лямка разгрузки удачно перетянула руку.
Наложив давящую повязку, и зафиксировав ее, я поднялся.
Звезда, как это обычно бывает, была замаскирована под рельеф. Но мой глаз уже был достаточно тренированным, поиски заняли не более минуты.
Мелодичный сигнал в шлемофоне возвестил об окончании миссии.
Я сел на скалу, и спокойно стал дожидаться эвакуационную команду.
— Первый! Первый… — продолжал вызывать Кай, уже не скрывая беспокойства, — что там происходит?
— Успокойся, — устало сказал я, — звезда у нас. Мы прошли.
Молчание.
— Это было безответственно, — наконец, сказал Кай. В его голосе звучала обида.
— Да брось. Победителей не судят.
— Тебе ведь уже говорили — полигон это не симуляция! Тут все по-настоящему! Понимаешь?
— О, еще как понимаю! — я осторожно потрогал плечо.
— Ты мог погибнуть!
— Ещё как мог, — согласился я.
— Столько усилий даром! Ты хоть представляешь, чего стоило нас с тобой разработать?
— Представляю. Поэтому и стараюсь делать свою работу максимально хорошо.
— Предназначение Полигона в том, чтобы научить выживанию! А не в том, чтобы уничтожать ценных сотрудников!
— Скажи это его разработчикам… — тихо пробормотал я.
— Что? — переспросил Кай.
— Ты вроде не с духом разговариваешь, — сказал я громче, — и вообще, давай подумаем, куда рванём вечером. Нам полагается два выходных.
Я слышал, как Кай втянул воздух, готовясь к возмущенной тираде, но потом тихонько его выдохнул. Он сделал паузу. Потом сказал:
— Я не хочу один тут остаться. Ты это понимаешь?
— Я не собираюсь бросать тебя, парень, — сказал я, блаженно вытягиваясь на камнях.
Боль в плече уходила теплыми толчками. Это было необыкновенно приятно.
В эвакуационной команде были медики. Уже в коптере мне наложили швы, и заново перевязали рану, добавив быстрозаживляющие накладки. Кай стоически глядел на эти манипуляции, укоризненно глядя на меня своими влажными черными глазами. В этот момент он походил на побитого щенка.
Честно говоря — я и сам не знаю, что на меня нашло. С самого начала нам давали понять: не все миссии предназначены для того, чтобы их успешно пройти. Некоторые задания специально проектировались невыполнимыми. И одной из задач было научиться их распознавать, и отступать вовремя. А я всё никак не хотел этому учиться.
В итоге из двенадцати боевых полигонов мы с Каем не завалили ни одного. А по слухам — поражений должно было быть не менее четырёх.
Мысль о том, что кто-то из этих извращенцев, отвечающих за боевую подготовку, и проектировавший эти адовы площадки получил по шапке от начальства за неумение правильно наладить учебный процесс грела душу.
Но еще больше меня радовала предстоящая двухдневная увольнительная в город. Именно так нас вознаграждали за успешно выполненные миссии. И я научился пользоваться этими наградами по полной. Странно, я ведь никогда раньше особо не любил гулянки. Даже по клубам не ходил. А тут — как плотину прорвало.
Хотя, если вдуматься, ничего удивительного. Те вещи, которые со мной произошли — они ведь не могут пройти даром. А мне их даже обсудить не с кем. Вот, приходилось давить тоску по дому — любыми доступными способами.
Мне регулярно начал сниться такой кошмар, как будто я и в самом деле потерял память. И моя жизнь началась несколько месяцев назад. Та безысходность, которую я при этом чувствовал — думаю, это самое страшное, что может пережить живой человек.
Пока коптер летел на базу, я успел вырубиться. Не от потери крови — просто, от усталости. Мы с Каем не спали почти три дня. Полигон вышел на редкость выматывающим.
После приземления был обыкновенный медицинский осмотр. Я опасался что из-за раны меня могут закрыть на несколько дней в лазарете, и уже приготовил аргументы, почему этого делать не стоило. Но обошлось. Доктор предупредил о мерах безопасности, поменял повязку на более комфортную и лёгкую, и попросил зайти показаться через пару дней.