Его брат хочет тебя (СИ)
Я долго крутилась на кровати, чем сбила все простыни. Громко стонала, кусала губы и извивалась, чувствуя, как по разгоряченному телу спускались капельки пота. Кирилл, видно, не выдержав, встал с пола и подошел к окну. Открыл его и, впуская в комнату прохладный весенний воздух, подкурил сигарету. Сразу сделал очень глубокую тягу и отвернулся, будто пытаясь не смотреть на меня.
Посмотрев на его напряженную спину, взъерошенные волосы на затылке и то, с какой силой Кирилл пальцами свободной руки впился в подоконник, я шумно выдохнула. По телу пробежался сильный, ноющий трепет и я, не в силах сдержать его, развязала пояс на халате. Махровая ткань саднила разгоряченную кожу, и я с тихим стоном убрала ее, оголяя собственное тело.
Сейчас для меня существовало только одно желание — утолить эту невыносимую жажду прикосновений. И, поскольку Кирилл меня игнорировал, я намеревалась сама прикоснуться к себе и постараться собственными силами что-то сделать с возбуждением.
Прикусила губу и ладонью провела по шее, ключицам и груди, постепенно спускаясь все ниже и ниже. В предвкушении раздвинула подрагивающие ноги, но, прежде чем успела дотянуться хотя бы до низа живота, Кирилл перехватил мою руку, с силой сжимая мое запястье в своей руке. Я даже не услышала, как он подошел ко мне, поэтому сейчас вздрогнула от неожиданности.
— Смотреть, как ты себя удовлетворяешь, я уже не смогу, — он опалил меня своим бесноватым взглядом, после чего с громким рыком склонился и жестким поцелуем впился своими губами в мои. Полностью сорвал на мне свою похоть и начал ласкать.
Поцелуи были хаотичные, грубые и, временами, болезненные. Из-за них жгло легкие и воздуха катастрофически не хватало. Я вообще не могла понять дышала или нет, ведь, приоткрывая губы, я ими ловила не воздух, а поцелуи Кирилла. Плавилась от его жадных прикосновений и стонала от удовольствия. Как же оказалось приятно ощущать вес его тела на себе.
Кирилл опустился мелкими поцелуями на шею и ощутимо укусил за плечо, уже вскоре покрасневшую кожу обводя языком. Освободил мою руку от ремня только затем, чтобы сжать мои ладони в своих и прижать их к кровати над моей головой. Он хотел полностью пленить и не дать вырваться в случае если передумаю, но я и не собиралась. Наоборот вытянулась под осмотром пожирающего мужского взгляда, демонстрируя свое тело сильнее.
Тут же Кирилл склонился к моей груди и губами вобрал набухший сосок, а пальцами скользнул по влажной плоти, вызывая во мне всплеск бешенных мурашек. Именно в этот момент я вспомнила его таким, каким парень был три года назад. Такой далекий и немного пугающий своим холодным взглядом. Тогда я и подумать не могла, что, однажды, буду настолько сильно хотеть его и гореть от поцелуев.
— Пожалуйста… Кирилл, я больше не могу… — простонала.
Буквально на секунду парень замер. Он поднял голову и посмотрел в мои глаза, после чего сделал несколько глубоких вдохов, будто пытаясь вернуть себе хоть какой-то самоконтроль. Но, так и не смог этого сделать.
Приспустил шорты и достал член, но прежде чем войти в меня, еще раз склонился и своими губами прикоснулся к моим. Поцелуй короткий и необычный. Словно Кирилл украл его у меня.
Почувствовав своей возбужденной плотью горячую головку, я приготовилась к боли, но с первым же толчком простонала от удовольствия. Чувство наполненности и распирания кружило голову, заставляя до крови кусать губы. Я даже не заметила, как впилась ногтями в спину Кирилла, оставляя на его смуглой коже глубокие царапины. Наверное, этим причиняла ему сильную боль, но, казалось, что парень ее совершенно не замечал. Войдя в меня на всю длину, он на какое-то время замер и наши взгляды встретились. Именно в это мгновение у меня возникло странное, но такое теплое, практически горячее ощущение. Мне показалось, что мы с Кириллом стали одним целым.
Наконец-то Кирилл начал двигаться, сразу глубокими, резкими толками входя в меня и я сразу же почувствовала, что готова кончить в любую минуту. Забиться в конвульсиях удовольствия. Мне было мало…мало…мало. Маленькие вспышки удовольствия превращались в более сильные и мощные, пока меня не накрыло волной оргазма.
Немного позже обнаглев, я привязала руку Кирилла ремнем к кровати, а сама села ему на живот и наклонилась над пленником, ощущая некую долю власти. Эта власть возбуждала. Теперь я решала, когда сяду на член, а не Черный, когда войдет в меня. Кирилл уже несколько раз повторил, чтобы я села на него, но я лишь целовала его губы и легонько прислонялась самым интимным местом к головке члена. Немного насаживалась на нее, но тут же ускользала. Забавно было дразнить его и себя. Изнывать от желания соединиться.
— Давай уже. Оседлай его. Не скрывай, как жаждешь сесть на него, — дернул свою плененную руку, чтобы жестко насадить мои бедра на член, но ремень не позволил ему совершить желаемое, поэтому он лишь чертыхнулся и велел. — Садись.
После этого, конечно, оседлала ЕГО. От оглушительного оргазма, сотрясшего мое тело, в тот момент я окончательно потерялась в мыслях и ощущениях. Мы еще долгое время любовно мучили друг друга. Почти до потери сознания.
Мое возбуждение стихло лишь после того как увидела, что пластырь и бинт на зашитой ране Кирилла пропитался кровью и только тогда мне, видимо, стало совестно и я прекратила приставать к парню. Вскоре забылась крепким сном. Уже во сне отчетливо всплыли слова Стаса:
«Не волнуйся, из-за наркотического опьянения ты потом не вспомнишь ничего из того, что было».
Глава 35
Мое пробуждение было очень вялым, поскольку сонливость все еще стойко одолевала сознание и, пытаясь открыть глаза, я ощущала тяжесть, словно веки налились свинцом. Но, даже сквозь плотную дымку сна, я чувствовала какую-то странность и поэтому все же пыталась проснуться.
Из-за яркого света, сразу почти ничего не видела, но, продолжая щуриться и часто моргать, прислушалась к собственным ощущениям. Под ухом ровно билось чье-то сердце, а это подсказывало, что я прижималась обнаженным телом к парню и использовала его грудь в качестве теплой подушки. Левой ладонью я прикасалась к теплой коже чуть ниже его ребер, а в ответ крепкая рука этого парня, оставленная на моем обнаженном бедре, собственнически прижимала мое тело к себе.
Такие вещи для меня непривычны, ведь, преимущественно, я спала одна и в одежде. После того, как до меня постепенно дошло осознание этих вещей, сон начал отступать и в тело вернулись более сильные ощущения. Первой хлынула запредельная слабость, из-за которой я не могла сдвинуться или хотя бы избавиться от руки на бедре. Очень странно, но так же я почувствовала, как запульсировали бедра и ноги, будто бы перенапряглась на физических занятиях в университете.
В следующую секунду виски сковала режущая боль и одновременно огонь заполыхал в районе лона. Его разодрали, растерли. Все внутри нещадно пылало от тянущей боли.
Это последнее странное ощущение, которого раньше я не испытывала, заставило меня окончательно проснуться. Несмотря на то, что глаза все еще не привыкли к яркому свету, я открыла их и, борясь со слабостью в теле, поднялась на ладонях. От этого движения чужая ладонь упала с моего бедра, а я заозиралась по сторонам, силясь понять, где оказалась и главное с кем?
В голове возник поток информация и на сонную голову пошел анализ. День Рождения? Отмечаем сегодня? Нет. Вчера был. Я пила? Пила. Лишь один раз в жизни я напивалась так, что странным образом терялись воспоминания, неужели вчера был похожий случай?
Обернувшись, я посмотрела на парня, с которым проснулась и удивленно распахнула глаза, так же ощущая, что по телу разлилось нечто нехорошее. Это был Кирилл. На несколько секунд я засомневалась, подумав, что сейчас рядом со мной мог лежать Стас, но сразу же отвергла догадку. Я больше не путала братьев. Это точно был Чернов-старший.
Его черные волосы были красиво разбросаны по лицу, в особенности, черными нитями по сомкнутым векам. Своим подъемом я видно растормошила Кирилла. В ответ он что-то буркнул сквозь сон и повернулся на бок, при этом сжал меня в объятиях и повалил обратно на кровать, прижав меня спиной к своей груди. Некоторое время я, будучи ошарашенной, не могла трезво оценить события и только смотрела в стену комнаты и чувствовала мощь тела позади. Голую кожу лопаток защекотали волосы на мужской груди, а обнаженных бедер коснулись его бедра.