Кай 4 (СИ)

— Не доводилось ли тебе слышать о каких-нибудь странностях в поведении одного из халифов за время своей службы?
Ну же Хаби, пожалуйста, не разочаруй!
Он ненадолго задумался, а затем звонко хлопнул себя ладонью по бедру и рассмеялся:
— Было! Точно было! Семнадцать-восемнадцать лет назад. Осам-толь-Мукаши — халиф из мелких. Говорят, он вернулся с торжества Шиям сам не свой. Полдня искал туалет в собственном дворце и не узнавал собственных жен и рабов, представляешь! — Хаби расхохотался, — Никто так и не смог понять, что это была за болезнь, но он достаточно быстро поправился. А тебе что-то об этом известно?
Я внутренне возликовал, но удержался и не подал виду.
— Нет, это меня не интересует. Я имел ввиду другое: был ли халиф, который пытался изменить существующий в Далии порядок? Отказаться от традиций предков? — ляпнул я первое, что пришло на ум, чтобы свернуть с темы и отвести возможные подозрения.
— Нет, таких не было, — нахмурился Хаби, — Его бы живо казнили прямо на Совете, а имущество поделили. Заветы праотцов непоколебимы, Кай.
— А какие еще есть традиции, о которых я не знаю? Например, на Великом турнире. Расскажи, мне интересно.
— Понимаю, — улыбнулся распорядитель, — Сидеть в четырех стенах целый месяц — то еще удовольствие! Ну что же, одна из интереснейших традиций, которой удивляются чужаки…
Он начал долго и нудно рассказывать о ритуалах, обрядах и церемониях, а я внимательно слушал, отделяя необходимую информацию от пустышек. Судя по всему, шансов встретится лицом к лицу с халифом Осам-толь-Мукаши, или правильнее сказать — мимиком Мэти Лонделом, если называть вещи своими именами, у меня минимальные. Однако, если выиграть турнир, победителя поздравит лично каждый из правителей Далии, и это мой шанс!
— Спасибо, Хаби! Было очень интересно, — поблагодарил я неутомимого рассказчика, — У меня есть к тебе одна просьба. Не мог бы ты принести мне кусочек черного обсидиана?
— Зачем он тебе?
— Хочу сделать амулет на удачу! Впереди тяжелое испытание.
— Думаю, Ашах-туль-Хани не будет возражать из-за такой мелочи. Я постараюсь.
Распорядитель покинул комнату, а я начал одну к одной подбивать детали своего будущего плана, выискивая в нем слабые места. И самым неоднозначным во всей моей затее был именно халиф-самозванец. От того, как он отреагирует на мое послание, могла зависеть вся моя последующая жизнь. Вторым, не менее важным обстоятельством, было выиграть предстоящий турнир. Надеюсь, у Ашаха-туль-Хани хватит мозгов, чтобы наконец-то выпустить меня из заточения и дать время хоть на какую-то подготовку.
Я оказался прав в своем последнем предположении. Хорошее поведение дало свои плоды, и вскоре поле было снято. Мне снова позволили жить в своем домике и дали возможность регулярно тренироваться, однако теперь за мной неукоснительно наблюдала стража. Халиф решил перестраховаться, хотя я не понимал зачем. Остатки тенката исправно продолжали мне мешать сделать любой выпад в его сторону или хоть как-то ослушаться. Личными встречами он меня теперь не баловал, да и мне самому не хотелось этого.
Оставшиеся две недели до турнира я посвятил подготовке, и в какой-то степени был даже рад, что меня больше не отвлекают женщины. Я полностью исключил прогулки на правую половину дворца, дабы лишний раз не подвергать себя соблазнам и отвлекающим мыслям.
Все чаще я стал задумываться о том, что мне необходимо двигаться дальше и становиться сильнее. Но не по воле Высших сущностей, желанию Михаила или Сиалы, а просто потому, что мне самому это нужно. Эльфы уже сделали одну попытку убить меня, и я уверен, что не последнюю. Среди них много магов, против которых моя Сила ничего не значит.
Кроме этого был еще Юфин. Если есть хоть один шанс, что он остался человеком, я не имею права его бросить. Но на ту сторону мира можно попасть только овладев магическим даром, и это еще один повод идти вперед.
Отсутствие поля во дворце в дневное время позволило мне продолжить уничтожать ненавистный плод сатомвы на моей шее. По моим расчетам, через месяц я смогу его полностью устранить, и тогда мы посмотрим, как запоет Ашах-туль-Хани. Прощать его вероломство я не собирался.
 
Хаби все-таки нашел для меня обсидиан. Я сточил у него края и сделал подобие карандаша, которым, в одну из тихих ночей, начертил послание для Мэти Лондела на внутренней стороне своего правого предплечья. Для этого я применил один из самых старых шифров, что использовала Длань, который он просто обязан был знать. Оставалось надеяться, что он не проигнорирует это. Но, если верить записям отца Гэнтона о его характере, он должен согласиться на мое предложение.
Две недели пролетели незаметно, и однажды рано утром ко мне в домик явился Хаби.
— Просыпайся, Кай. Караван на Великий турнир почти собран, и да прибудет с нами удача!
  
Глава 16
 
Бен-Тулур — жемчужина Далийских земель и их сердце. Именно этот зеленый островок посреди пустыни стал неформальной столицей всего южного государства. Здесь принимаются самые важные решения, определяющие судьбу целого народа; здесь халифатства меняют границы, а халифы обретают могущество или теряют его; здесь каждый год умирает полторы сотни могучих воинов ради величия одного, принесшего честь, славу и богатство своему хозяину.
Как я и предполагал, опираясь на истории евнуха, насладиться великолепием этого места мне не удалось. Правила, пришедшие из глубины веков, были введены задолго до появления тенкатов, а потому все бойцы, прибывшие на турнир, содержались в изолированных комнатах под землей, без возможности встреч и разговоров с кем-либо, кроме своего хозяина и приближенных к нему людей. О гасящем поле можно и не упоминать — оно здесь было повсюду.
Хаби четыре раза за этот день приходил ко мне и рассказывал о том, что происходит снаружи. Караваны постепенно прибывали и к вечеру Бен-Тулур превратился в огромный город, живущий атмосферой праздника. Гуляния продолжались весь день и вечер, стихнув только к полуночи, а рано утром за мной явились стражники, похожие на тех, что я впервые встретил на невольничьем рынке. Те же нагрудники из грубой кожи и развевающиеся перьями шлемы. Меня заковали в колодки, которые на этот раз были куда прочнее предыдущих, и повели вперед по закоулкам подземного лабиринта.
Впереди и позади меня двигались такие же участники, как и я, и вскоре наша процессия достигла выхода на поверхность. Увидев впереди яркий свет, я заранее прищурил глаза и достаточно быстро привык к солнцу, но совершенно не ожидал оглушающего рева, который встретит меня на поверхности. Нас вывели на арену.
Зрителей были тысячи — гигантские размеры сооружения внушали уважение, казалось на них можно разместить целый город. Последние ряды трибун по своим размерам могли с легкостью поспорить с дворцом Ашаха-туль-Хани, а первые находились на высоте не меньше, чем три человеческих роста. Заняты они были халифами и их ближайшим окружением, я даже отметил несколько знакомых лиц из тех, кого мне доводилось видеть на промежуточных боях. Но сейчас меня интересовал только один. Впрочем, обнаружить его, как и ожидалось, не удалось. Человек, способный принять любую личину, неуловим на подобного рода сборищах.
Под трибунами располагались одинакового размера ниши, закрытые толстыми металлическими прутьями. Их было около полутора сотен, по числу правителей Далии, и я быстро догадался для кого они предназначены. Хаби рассказывал, что бойцам дают возможность наблюдать за ходом турнира, чтобы определить последующую тактику боя с тем или иным возможным противником.
 
Я обвел глазами полукруглый строй участников турнира, присматриваясь к ним. Компания подобралась самая разношерстная, от полуголых мускулистых воинов и до закованных в броню гигантов. В конце строя располагалось пять клеток, обитатели которых вызывали наибольшее любопытство: огромный лев, которого я до сегодняшнего дня видел лишь на картинках в учебниках; закованная в шипастую броню собака, похожая на псов халифа, но размером с двухгодовалого быка, гигантский скорпион, недовольно щелкающий своими могучими клешнями. О последнем мне доводилось слышать от Хаби — такие монстры водились на пограничных территориях халифата и Черной пустыни.