Цена моей девственности
– А ну-ка, садись! – почти приказала она мне, подозвала официантку, велела принести ещё один бокал и какие-нибудь закуски. Сама разлила вино по бокалам, не дожидаясь, пока это сделает тот же официант, замахала ему рукой: мол, что стоишь, иди неси, что велено.
– Ну как ты? Вижу, стала просто красоткой! Хотя ты и в школе была хорошенькой.
Я чувствовала себя немного неловко, а главное, уже поняла, что теперь разговаривать о работе с администратором – дохлый номер. Приду в следующий выходной, надеюсь, она меня не узнает. Но видеть Валери я была рада. Хоть кто-то из нашей «отстойной четвёрки» выбился в люди.
Я рассказала ей о своей работе в забегаловке, о том, что ищу что-то получше, и она, нетрезво взмахнув руками, крикнула официанту:
– Шампанского!
А потом, обратившись ко мне, пояснила:
– Нам есть что отпраздновать. Потому что ты уже нашла очень крутую работу. Слыхала про такой клуб – «Красотка»?
Я напряглась, но ничего не всплывало в памяти. Но она стала объяснять:
– Если работаешь официанткой, заработок – тридцать долларов в смену, плюс чаевые. Но это так, ерунда. Основные деньги, сама понимаешь, не на этом. Выезжаешь с клиентом на час – двести долларов, на всю ночь – четыреста. Это у официанток. А вот для танцовщиц – триста час и шестьсот за ночь. Ну, туда пробиться невозможно. Фюрер переводит в танцовщицы только тех, кто активно лижет ей зад.
Я сидела и хлопала глазами. Я даже не сразу поняла, о чём она говорит: какой фюрер, куда выезжать с клиентом и зачем? В какой-то момент даже подумала, что это была не первая выпитая бутылка на столе у Валери, и она начинает заговариваться.
А потом до меня дошло.
– Погоди, выходить с клиентом, это что же… с ним нужно….
– Трахаться, милая, трахаться! – почти что радостно закончила она мою фразу.
Я замотала головой. Боже, неужели Валери… теперь проститутка? И она считает это хорошей работой? Такой хорошей, что зовет туда и меня? Все это никак не укладывалось у меня в голове.
– Нет, это точно не для меня.
– Ну не скромничай. Для тебя. Приоденешься, в салон приличный сходишь – отбоя от клиентов не будет.
Я в ужасе помотала головой, а потом залепетала, почти оправдываясь:
– Нет, ты не подумай – я вовсе не осуждаю, ну то есть, я понимаю, что это тоже выход… но я не могу!
Валери ещё долго рассказывала мне о том, что я теряю, пока не поняла окончательно, что я категорически против и переубедить меня невозможно. Она заметно поскучнела. А потом вдруг вспомнила:
– Слушай, вчера патрон выгнал нашу полотёрку. Она пришла обдолбанная на работу. И, может быть, новую ещё не взяли. Так что, допивай своё вино, – она всё-таки заметила, что я едва пригубила бокал, – и поедем. Конечно, деньги там далеко не те… Но раз уж ты такая скромница! Там точно платить будут получше, чем в вашей забегаловке.
Я замерла в нерешительности.
Работать в таком месте, пусть даже уборщицей… я не была уверена, что это то, что мне нужно. С другой стороны… денег действительно больше, и так убиваться, как на нынешней работе, не придётся. Так что, я залпом осушила бокал – для храбрости, и сказала Валери:
– Ну, поехали!
Место оказалось свободным, и уже следующим утром я надраивала полы и пылесосила мягкие диванчики. И считала, что мне чертовски повезло. До сегодняшнего утра.
Глава 3
– Иди в душ. Ноги побриты? – Кара встретила меня именно этими словами. Я разделась, шагнула в кабинку душа, включила воду и только тогда залилась слезами.
– Не вздумай реветь! – послышался грозный оклик. Она что, мысли читает? Я ведь даже не всхлипывала! – Я потом что с твоей мордой зарёванной делать буду?
Вещь. Я для неё – просто вещь. Для всех для них. Упаковать покрасивее и продать подороже. И всё же, слёзы сами собой текли по моим щекам, смешиваясь с водой, пока я скоблила ноги одноразовым лезвием.
Я даже не знала, а в гримёрке этого барахла было навалом. Я многого не знала… девушки, яркие, красивые, молодые, щебечущие, как весёлые птички, благоухающие духами, милые, томно улыбающиеся. Иногда мне приходилось сталкиваться с другой стороной их жизни. Когда кого-то пьяной увозили домой, или кто-то рыдал где-нибудь в укромном закутке. И всё же, я не хотела заглядывать за этот глянцевый фасад. Старательно не делала этого.
А вот теперь пришлось.
– Выходи, – раздался окрик.
Она словно видела меня, иначе как бы она поняла, что я закончила?
Я обернулась в полотенце и вышла.
Кара лично уложила мне волосы и накрасила меня.
Причёска и макияж, всё это заняло у Кары от силы полчаса, а то и меньше. Она достала откуда-то платье, туфли на высоченных каблуках. Я помедлила, прежде чем взять красную тряпицу из её рук.
– Не боись, стиранное, – рявкнула Кара.
В её взгляде читалось, что она запихнёт мне это платье в глотку, если я сейчас же его не надену.
Я выхватила платье и быстро натянула на себя. Когда всё было готово, я посмотрела в зеркало. Эту девушку я не узнавала. Пожалуй, она была красива. Да, очень красива. Но в её синих глазах плескался ужас.
Я вышла в зал, слегка покачиваясь на высоченных каблуках. Короткое алое платье обтягивало меня так, словно я была голой.
Я не могла ошибиться со столиком. Кроме моего клиента в клубе уже никого не было. Но музыка играла, а танцовщицы извивались у шеста.
– Здравствуйте, мистер Донован, – я выдавила из себя улыбку и опустилась на кресло. Рассматривать мужчину я не решилась. Смотрела на свои руки.
– Софи, я тебя заждался, – голос клиента оказался неожиданно приятным.
Я подняла на него глаза и столкнулась с заинтересованным взглядом. В зале царил полумрак. Хотя на улице уже давно рассвело.
Только вот мистер Донован не ушёл. И не выбрал себе девушку.
А меня не предупредили, что клуб сегодня закроется позже. Кто станет закрывать клуб, если там развлекается сам мистер Донован? Как он успел меня увидеть, как вообще мог обратить на меня внимание? Я пришла в обычных джинсах и майке, волосы скручены в пучок – никто не стал бы наряжаться и краситься для того, чтобы выдраить клуб в пять часов утра.
И всё же, он меня заметил. И потребовал привести именно «эту девушку».
– Хотите что-нибудь выпить? – заученно проговорила я.
– Нет, – покачал он головой. – И ты не пей. Мне не нравятся пьяные девочки.
Я, наконец, решилась поднять взгляд и рассмотреть его. На вид лет сорок, может и меньше. Крупный мужчина, широкий в плечах. Черты лица правильные. Трёхдневная щетина, которая, конечно, никакая не трёхдневная, а исполненная каким-нибудь дорогим барбершопером за сумасшедшие деньги. Трёхдневную щетину я видела в большом количестве у завсегдатаев нашей забегаловки, и смотрелась она вовсе не так презентабельно.
– Меня зовут Нэйт.
Я не знала, что на это ответить.
Очень приятно? Черта с два мне приятно.
Почему-то я думала не о том, что этот мужчина станет моим первым, не о своих родителях, которых, сама того не желая, подвергла опасности, не о том, какое дерьмо эта жизнь на самом деле. Видимо, мой мозг отказывался думать о по-настоящему важных вещах.
В уме крутилась лишь одна мысль: какого чёрта этот успешный и симпатичный, в общем-то, мужик снимает себе проституток? Да если бы он устроил кастинг на роль своей девушки, на него собралось бы больше претенденток, чем на национальный конкурс красоты.
Тогда почему он приходит в этот клуб, здоровается с патроном, который в высшей степени омерзительный тип, зачем ему всё это? Вряд ли я когда-нибудь пойму.
Да от меня это и не требуется. Ко мне вообще требования минимальные. Смит сформулировал их очень точно и метко: раздвинуть ноги перед дорогим клиентом. Сейчас мне уже просто хотелось, чтобы всё это быстрее кончилось.
– Ты в самом деле девственница? – спросил он.
И мне вдруг стало смешно.
– Опрометчиво выкладывать такие огромные деньги и даже не проверить, что покупаешь! – давясь истерическим смехом проговорила я. Посмотрела на часы. Семь тридцать. – Ещё не поздно заехать в больницу и проверить качество товара.