Попутный ветер (ЛП)

– Ну, черт возьми, – произнес знакомый голос, которого я не слышала уже много лет, и пожалела, что это было сказано за моей спиной. – Меня давно не было, но, похоже, Табби все еще устраивает хаос в «Хаосе».
Я повернулась, чтобы посмотреть на маму, игнорируя все доводы, потому что знала, что не только папа, но и весь «Хаос» бросил ее и сказал ей не приближаться к ним и их собственности.
Я почувствовала, как неприятная вибрация поднялась до апокалипсического уровня, затем уловила движение. Я оглянулась через плечо и увидела, что папа перемещается к маме, но Шай его опередил.
Я никогда не видела, чтобы кто-то двигался так быстро.
В одну секунду он был в шести футах позади меня, а в следующую – уже проходил мимо.
Я знала почему. Хотя это случилось задолго до того, как мы с Шаем переспали, все братья знали, что мы с мамой не ладим. Они знали, как она сломала меня. Они знали, как безжалостно она относится к этому. Они знали, какие отвратительные вещи она говорила мне, делала со мной, как это заставляло меня чувствовать и как это заставляло меня действовать, когда я была моложе.
Это была моя вина, но это моя мама заставила меня чувствовать себя ничтожеством. А потом я оказалась в шестнадцать лет с парнем, слишком старым для меня, который ударил меня, когда я собралась уйти.
Дело было не только во мне. Мама подралась с Тайрой, у них даже была кошачья драка во дворе «Райда». Она всегда была кричащей сукой папы.
В конце концов она попыталась продать опеку надо мной и помчалась к папе, чтобы вытащить своего ныне покойного мужа из долгов перед наркоторговцами. Я не должна была этого знать, но в семье об этом говорили, а «Хаос» был моей семьей, так что я узнала. Папа заключил сделку, чтобы убрать ее из нашей жизни, особенно моей, потому что ее жестокое обращение так глубоко меня ранило.
Папе это удалось. Она исчезла. Но память о ней не исчезла.
Что касается меня, то все в клубе знали, что, если бы не их любовь, папина любовь и любовь Тайры, все могло бы пойти по-другому для меня. Действуя против неумолимой жестокости со стороны мамы, я была на неправильном пути, и если бы у меня не было их заботы, прямо сейчас я могла бы быть как Натали, наркоманкой или зависать с людьми, которые не были хороши для меня.
Или еще хуже.
Я знала это. Все это знали.
А мой мужчина любил меня.
Когда он стал наступать на маму так, как он это делал, я получила представление о том, насколько сильно.
– Она не... – Шай ударил рукой маму в грудь, и мама отпрянула назад, размахивая руками и с шокированным лицом, – ... увидит тебя... – он толкнул маму прямо в дверь, так что ее спина громко ударилась о нее, прежде чем она распахнулась. Шай оттолкнул ее. Она пошатнулась, и Шай закончил, – если только она, бл*дь, не захочет тебя увидеть. Слушай меня, сука, ты не мать моих детей, так что я не обязан с тобой нежничать. Я не знаю, какого хрена ты здесь забыла. Мне все равно. Все, что я знаю, это то, что Таб не увидит тебя и не услышит твоего голоса, если только сама этого не хочет. Я могу преподать тебе этот урок прямо сейчас или ты можешь сесть в свою гребаную машину и уехать. Решай. Но помни, ни один мужчина в этом здании не подойдет к тебе, так что прими это во внимание, когда решишь, как провести следующие пять секунд.
Я поспешила через все еще открытую дверь, открыла рот, чтобы сказать что-то, но у меня не было возможности. Мама смотрела на Шая в течение одной из этих пяти секунд, а затем в прямом смысле побежала к своей машине в течение остальных четырех секунд.
Когда она захлопнула дверцу машины и завела ее, та завизжала, и мама умчалась прочь. Я посмотрела на профиль Шая и сжала губы, понимая, почему мама так сделала.
Шай повернулся ко мне. Я напряглась. Он поднял руку, схватил меня за затылок и притянул к себе.
– Увидимся дома, – тихо сказал он, прижавшись губами к моим волосам.
Я откинула голову назад, поймала его взгляд и кивнула.
Он отпустил меня, не оглядываясь подошел к своему мотоциклу, и я смотрела, как он заводит его, и продолжала смотреть на него. Мое сердце бешено колотилось, горло горело, мой мозг не работал, когда он с ревом уехал.
– Табби, – раздался позади меня рокочущий голос отца, и я резко повернулась к нему.
Я посмотрела на красивое лицо, которое обожала, в глаза, которые видела в зеркале каждый день, и, прежде чем он успел произнести еще хоть слово, произнесла.
– Я люблю тебя. Я не смогу жить без тебя. Но если ты заберешь единственную семью Шая, кроме его брата, – я вздохнула и закончила, – я никогда, никогда не прощу тебя.
На этом я повернулась и помчалась к своей машине, пытаясь бежать в ботинках из крокодиловой кожи (что, честно говоря, было нелегко). Потом я села в нее, и, не теряя времени, уехала из места, которое всегда было для меня домом.
Но если они заберут его у моего мужчины, он больше не будет моим домом.
Поэтому я проплакала всю дорогу до своей квартиры, но, остановившись на стоянке снаружи, вздохнула, вытащила салфетки из бардачка и вытерла лицо, прежде чем подняться к себе.
Неподалеку стоял байк Шая, а я должна быть сильной рядом со своим мужчиной.
***
Я провела языком по нижней стороне члена Шая и уже собиралась обхватить его кончик, когда он резко изменил план действий и притянул меня к себе. Шай перевернул нас, и когда положил меня на спину, поднял голову и, не сводя с меня глаз, медленно скользнул внутрь меня.
Я прикрыла глаза и приоткрыла губы.
Шай двигался медленно, он любил ласки. Опираясь одной рукой о кровать, он поднял другую руку, чтобы обхватить мою голову. Шай провел большим пальцем вдоль линии моих волос, не отрывая от меня взгляда, когда занимался со мной любовью.
Я выгнулась, согнув колени, и он проник глубоко внутрь. Скользнув ладонями по его коже, я подняла голову, чтобы завладеть его ртом, и он не заставил меня ждать. Он с готовностью подставил губы, продолжая медленно, сладко, красиво брать меня.
После моего поцелуя, его губы скользнули по моей щеке к уху, где он прошептал.
– Люблю тебя, Табби.
О да.
Я прижалась своими бедрами к его бедрам, крепко обняла его и прошептала ему на ухо.
– Я тоже люблю тебя, Шай.
Его рот переместился ниже моего уха, и он прошептал мне.
– Ты всё для меня.
Боже, боже, я любила своего мужчину.
– А ты все для меня, – выдохнула я, и вдруг, как гром среди ясного неба, меня накрыло. Яростно и сильно я закричала и вонзила зубы в кожу его шеи.
Шай продолжал вести меня через мой оргазм, и когда я кончила, он поднялся на руках, чтобы у него была возможность сильнее вбиваться в меня. Он провел рукой по моей щеке, скользнув пальцами по моему рту, затем вниз к моей челюсти, шее, к груди и он обхватил ее рукой.
Все это время он, не отрываясь, смотрел на меня.
Он был, попросту говоря, прекрасен.
Его движения стали глубже, быстрее, лицо потемнело, и я знала, что он приближается к своему оргазму, поэтому я подняла руки и провела кончиками пальцев по его плоскому прессу. Шай скользнул большим пальцем по моему соску, посылая дрожь через меня, и я высунула язык, облизывая верхнюю губу.
– Великолепная, – прорычал он, двигаясь быстрее и сильнее.
– Да, – согласилась я, задыхаясь.
Не я.
Он.
Потрясающий.
– Черт, – проворчал он, и я поняла, что он уже близко.
Я была права. Шай откинул голову назад, врезаясь в меня еще сильнее. Он продолжал толкаться, пока я смотрела, как он наклонил голову, прикусывая нижнюю губу, и, серьезно, наблюдая, как он кончает, я чуть не кончила снова.
Наконец, он проник так глубоко, как только мог, замер и рухнул на меня сверху.
Я с радостью приняла его вес, обхватив его руками и прижимая к себе.
Шай не заставил меня долго ждать. Он переместил вес на предплечье и тяжело задышал мне в ухо.
Наконец, когда его дыхание выровнялось, рукой, все еще сжимавшей мою грудь и зажатой между нами, скользнул к моей шее. Он поднял голову и посмотрел на меня.