Флакон императора

Вера машинально отпила кофе и поморщилась.
– Значит, так, – начала Надежда, – есть у меня подруга детства Муська Василькова…
Надо отдать должное Вере, она слушала внимательно и не перебивала. Надежда Николаевна умела рассказывать – не отвлекаясь на ненужные подробности, вычленить суть, изложить все толково, а Вера, как оказалось, умела слушать. Надежда дошла уже до поездки с дачи, до того, как они остановились на шоссе, увидев на дороге выброшенную из машины женщину, но вдруг осеклась: случайно бросив взгляд в окно кафе, она увидела на другой стороне улицы двух мужчин. Один – высокий, широкоплечий блондин, другой – маленький, сутулый, с прилизанными темными волосами. Надежда даже разглядела скошенный подбородок, который делал маленького брюнета похожим на голодную акулу. У нее не осталось никаких сомнений: это были те двое бандитов, которых она видела сначала в Эрмитаже, а потом на станции метро, откуда звонила…
Надежда отшатнулась от окна, пригнулась и только потом поняла, что ее трудно разглядеть снаружи.
– Что это с вами? – удивилась Вера. – От кого это вы прячетесь?
– Видишь тех двух мужчин на другой стороне улицы? – спросила Надежда, невольно понизив голос.
– Ну, вижу!
– Так это именно те двое, которые похитили твою тетю в Эрмитаже! Ну, по крайней мере, я думаю, что это была твоя тетя.
– Вы уверены?
– Уверена! Тем более, ты видишь, куда они направляются?
Криминальная парочка шла прямиком к подвальчику, где размещался магазин Бармаглота.
– Точно, это они, – сказала Надежда. – Ну до чего же наглые мерзавцы! Ведь я же их полиции сдала вместе с фургоном! Выкрутились, значит…
– О чем вы говорите? – встрепенулась Вера. – Что там про тетю-то? Она ранена? Тяжело?
– Боюсь, что так, – вздохнула Надежда. – Утешать тебя не буду, мой знакомый врач сказал, что голова у нее разбита, что травма тяжелая. Сама понимаешь, на ходу из машины выпасть – это не шутки. Ну, возможно, что и обойдется.
– Да какие шутки? – Вера вскочила с места. – Что же вы мне голову морочили столько времени? У меня единственная родная душа в тяжелом состоянии в больнице, а вы тут про безделушки какие-то толкуете! До того ли мне!
Надежда хотела сказать, что, судя по всему, ларец для Вериной тети был очень важен, что именно из-за него с ней все и случилось и что вопрос этот обязательно нужно выяснить, и ларец не потерять, но Вера уже схватилась за телефон.
– В какой, говорите, больнице? В областной? Ага… вот оно… Скажите, – закричала она в трубку, – Миклашевская Софья Викторовна в какой палате? Что? Нет у вас таких? Как же так…
– Постой-ка! – Надежда вырвала у нее трубку и через пять минут разговора выяснила, что поступившая вчера ночью неизвестная больная с травмой головы и множественными переломами лежала сначала в травматологии, а после обеда ее перевели в нейрохирургию, потому что положение серьезное, нужна сложная операция. Больная в себя не приходит, состояние тяжелое.
– Что делать? – Вера с грохотом опрокинула стул. – Куда бежать? Нужно домой к ней зайти за документами и вещами, так у меня ключи дома лежат. И телефон еще разряжается…
– Езжай сначала в больницу, – посоветовала Надежда, – хоть убедишься, она это или не она. А там уже скажут, что в первую очередь привезти. Да осторожней там, не распускайся, сама-то под машину не попади!
Кажется, Вера ее не услышала, она уже выбежала из кафе и замахала рукой проезжающим машинам.
Дверной колокольчик звякнул. Продавец Геннадий поднял глаза.
На пороге магазина стояли двое мужчин. Один – рослый, широкоплечий блондин с блекло-голубыми глазами, второй – тощий сутулый субъект с темными прилизанными волосами и скошенным подбородком. Оба были ничуть не похожи на рядовых покупателей антиквариата. Больше того, при виде этих двоих у продавца возникло отчетливое ощущение, что сегодняшний день закончится для него плохо. Может быть, даже очень плохо.
Подозрительные посетители подошли к прилавку и остановились, оглядываясь по сторонам.
 
– Я могу вам чем-нибудь помочь? – осведомился Геннадий неуверенным простуженным голосом.
– Можешь, – ответил широкоплечий блондин, смерив его мрачным взглядом. – Где ларец?
– Ларец? – переспросил продавец. – Какой ларец?
Его дурное предчувствие подтверждалось. Дело пахло ограблением.
Геннадий запустил руку под прилавок, где была спрятана тревожная кнопка… Но нажать на кнопку не успел.
– Руки! – рявкнул прилизанный тип, перегнувшись через прилавок, и в его правой руке появился нож. – Руки на столешницу! И даже не думай о кнопке!
– Я… я ничего такого не делал… не думал… у меня и в мыслях не было… – заблеял продавец, послушно положив руки на пыльный прилавок. – Какая кнопка? Нет здесь никакой кнопки…
– Нечего нам лапшу на уши вешать! – продолжил прилизанный. – Мой друг тебе задал конкретный вопрос, и мы ждем на него такого же конкретного ответа. Где ларец?
– Не могли бы вы уточнить? – Продавец испуганно шмыгнул носом, потянулся к карману за платком, но тут же испуганно отдернул руку. – Какой именно ларец вас интересует? У нас в магазине много ларцов и шкатулок… – Он обвел взглядом пыльные полки и добавил: – Очень большой выбор… Я могу вам сделать скидку…
– Можешь, можешь! – осклабился прилизанный. – Ты нам такую скидку сделаешь, что сам удивишься! Только нам все это барахло, – он пренебрежительно покосился на полки, – нам все это барахло без надобности! Ему самое место на помойке!
– Ну зачем же так… – пробормотал Геннадий, почувствовав обиду за ассортимент магазина.
– Заткнись! – рявкнул бандит. – Говорить будешь, когда я разрешу! Короче, где серебряный ларец, который принес Слизняк?
– Слизняк? – машинально переспросил продавец.
Ему вдруг стало очень интересно: только что тот же самый ларец заинтересовал двух женщин, теперь о нем же спрашивают бандиты… Что такого особенного в этом ларце? Может быть, с ним все не так просто? Может быть, он стоит гораздо дороже, чем кажется на первый взгляд? А если так, может быть, наступил его, Геннадия, звездный час и нужно не упустить момент?
– Только не говори нам, что не знаешь, кто такой Слизняк, а то мне придется освежить твою память! – процедил прилизанный и угрожающе взмахнул ножом.
– Нет, почему же… – забормотал Геннадий, лихорадочно обдумывая линию поведения. – Я, конечно, знаю, кто такой Тоша Слизняк… он наш поставщик, так сказать… приносит нам кое-какие вещи… иногда очень хорошие…
– Вот-вот! – Прилизанный осклабился. – Чувствую, что к тебе возвращается память. Так что быстро показывай, где серебряный ларец, который принес этот так сказать поставщик. Тогда, может быть, ты доживешь до вечера…
– Я покажу, покажу! – засуетился Геннадий. – Пойдемте… это тут, рядом…
– Только смотри у меня – чтобы без фокусов! Чтобы руки все время были на виду!
– Да-да, я себе не враг…
Геннадий, держа руки на виду, пошел в закуток за прилавком. Бандиты следовали за ним, не сводя с него глаз.
– Это вот здесь… – Продавец подслеповато прищурился.
В этом закутке всегда было темно, так что разглядеть что-либо не было никаких шансов.
– Я включу свет? – осведомился Геннадий.
– Включи, включи! – разрешил прилизанный тип, вглядываясь в полутьму.
Геннадий протянул руку к стене и нажал кнопку выключателя.
Выключателей здест было два: один, тот, что слева, – самый обычный, который включал тусклый потолочный светильник. Второй же, тот, что справа, – хитрый: он включал другой светильник, яркий, направленный на вход, то есть в данный момент – на незваных гостей. Кроме того, он также включал тревожный сигнал в кабинете хозяина.
– Что за черт? – проговорил прилизанный, закрывая рукой лицо от яркого света. – Что за…
– Здорово! – раздался рядом с ним хриплый голос. – Ты это что себе позволяешь?
Прилизанный тип удивленно заморгал, пытаясь привыкнуть к яркому свету. С большим трудом ему это удалось, и он увидел, что обстановка вокруг удивительным образом переменилась.