Евангелие зимы

– Хочу.
Она немного отодвинулась.
– Правда? Что-то непохоже.
Я молчал, слишком смущенный, чтобы придумать ответ. Джози подалась ко мне, схватила за куртку и игриво потянула к себе:
– Разве я не красивая?
– Красивая, конечно.
– Ты не просто так говори, – сказала она. – Ты считаешь меня красивой?
– Да, да. Я хочу тебя.
Это не было ложью. Я хотел целовать ее в шею всякий раз, когда на уроке мистера Вайнстейна она отбрасывала волосы, открывая чистую линию шеи. Джози была первой девушкой, с которой я целовался, и я бы хотел, чтобы она стала первым человеком, с которым у меня был сексуальный опыт. Я хотел бы стереть все, что со мной было до этого, и снова сделаться девственником.
– Докажи, – сказала она.
Она расстегнула пальто, и я обнял ее. Джози расстегнула молнию на моей куртке и прижалась ко мне.
– Я здесь, – мягко сказала она, – я никуда не ухожу. Не торопись.
Когда я обнял ее и повел руками по ее спине, мне попалась застежка бюстгальтера, и я захотел узнать, как ее расстегивать. Джози терлась о меня мягкими волнообразными движениями, и меня изнутри окатило щекочущей нервной волной.
Вскоре Джози задвигалась настойчивее, почувствовав мою эрекцию. Голова у меня кружилась, как в бреду, поцелуи стали настойчивее – я всасывал ее нижнюю губу. Схватив Джози за ягодицы, я прижал ее к себе. Она хихикнула и замерла, часто дыша мне в шею, но тут же вырвалась.
– Ладно, ладно, – сказала она со смехом.
Внутри у меня все прыгало, я заметно дрожал. Джози улыбнулась, но видно было, что и она возбуждена – щеки у нее разгорелись.
– Я… Жаль, что мне надо идти.
К ней быстро вернулось самообладание, и Джози начала дразнить меня, что в следующий раз из уважения к приличиям нам надо будет найти тихое, уединенное место, а не переулок в центре города. Я согласился.
– Укромное место, где можно присесть, – сказал я. У меня подкашивались ноги.
– А лучше лечь, – поправила Джози, целуя меня снова.
– А почему не сейчас? – спросил я.
– Действительно. – Она никак не могла отдышаться. Ее ноздри трепетали. – У матери сейчас встреча в городе. Пошли, я проведу тебя так, что Руби не заметит.
Мы пошли к ней домой тем же маршрутом, что и в прошлый раз, целуясь всю дорогу, только на этот раз торопились и останавливались лишь для легкого поцелуя, а потом Джози хватала меня за руку и тащила за собой. Мы почти не разговаривали. У начала аллеи я захотел увидеть корку льда на вязе в маленькой чаще деревьев, чтобы увидеть, как я выгляжу рядом с Джози, но льда на коре уже не было.
Джози покачивалась на носочках, объясняя мне свой план. Когда она поднялась к дому и закрыла за собой входную дверь, я, согласно ее инструкциям, пробежал мимо дома соседей, свернул, перепрыгнул через низкую каменную стенку, промчался через задний двор к рощице, где начиналась земля семьи Джози, и присел на корточки у толстого вяза. Вскоре Джози вышла с черного входа и направилась к домику у бассейна со школьной сумкой на плече. Она переоделась в ярко-розовые спортивные штаны и куртку с отделанным пушистым мехом капюшоном, туго обтягивающую талию. Я выждал минуту и подобрался к боковому входу.
Джози открыла, едва я постучал.
– Я думала, ты заблудился, – сказала она и поцеловала меня. Она сделала нам горячий шоколад и добавила в него «Калуа» из бара в гостиной. Присев на диван, мы медленно пили из чашек.
Вскоре разговор прервался. Губы Джози коснулись моей шеи, и я отставил шоколад, чтобы не пролить на колени. Ощущая жгучее желание, мы прильнули друг к другу. Сунув руку за спину, Джози помогла мне справиться с лифчиком, а потом расстегнула мне брюки и через разрез в трусах вынула мой член. Ее рука казалась такой маленькой вокруг него, и она водила им по своему плоскому животу, и прижималась, и тянула. Меня словно пронзило электрическим зарядом, и вдруг, непонятно как, я услышал, что бормочу ей, как ей это понравится, что будет приятно, и слова были не мои, они вырвались из темной ямы внутри меня, и я говорил их на ухо Джози, приспустив ей трусы и нажимая, растягивая, вдавливаясь в нее. Она отставила ягодицы, и я надавил сильнее.
 
Она отпустила меня и попыталась отодвинуться, но оказалась подо мной.
– Ой! Пожалуйста… – сказала она, но я продолжал свое. – Нет!
– Нет? Нет. Ш-ш-ш… – сказал я.
– Прекрати!
– Нет. Ш-ш-ш…
– Ой! Да что за фигня? Прекрати сейчас же! – Джози ударила меня в плечо. Я отшатнулся. Она столкнула меня и согнула колени – будто преграду поставила между нами. Натянув трусы, забилась в угол дивана, глядя на меня поверх коленей.
Сердце у меня болезненно билось. Я смотрел на свои руки – они сильно дрожали. Меня вообще трясло. Тело казалось чужим. Натягивая брюки, я ощутил знакомое онемение чувств, распространяющееся изнутри.
– Что с тобой такое? – сказала Джози. – Ты сделал мне больно!
– Нет, – сказал я.
– Что значит нет? Еще как да! Очень больно!
– Нет в том смысле, что я не хотел. – Горло у меня сжалось, я с трудом подавил слезы и тоже подтянул колени к груди. Огромный телевизор был выключен, в сером экране отражались мы с Джози. – Я не знаю, кем я только что был, но это был не я. Прости меня.
Джози помолчала и наконец сказала:
– С тобой что-то действительно не так.
– Нет, нет. Я хотел этого с тобой.
– Ну, сейчас-то между нами ничего не будет.
– Прости, я не хотел сделать тебе больно. Я не знал, что делаю.
– Что все же с тобой такое? – спросила она.
– Не знаю, – ответил я и уставился в пол. Мне хотелось что-нибудь добавить, но с чего начать, черт побери? Я подался к ней.
Джози, видимо, решила, что я хочу ее поцеловать, потому что вдруг встала и отошла к бару налить себе содовой из сифона.
– Я не шучу, с тобой что-то действительно не так.
Ее интонация изменилась – она уже не спрашивала. Она медленно пила воду и ждала ответа. Я представил, кем теперь я выгляжу в ее глазах.
– Не понимаю, – сказал я.
– Чего ты не понимаешь?
– Я этого хочу. Я хочу, чтобы у нас все получилось. Почему не получается?
– Дело не только в том, чего ты хочешь. У меня в этом тоже есть свой голос. И я говорю: черта с два. – Она поставила стакан и обхватила себя руками, будто ей стало холодно. В ее голосе зазвучала озабоченность: – Ты мне не все сказал.
Я будто тонул и не понимал ее слов. Несмотря на опустошенность, во мне не было места, чтобы принять что-то извне.
– Ты, это, ты хоть в порядке?
– Не знаю. Нет. Я не хочу, чтобы ты думала, что я тебя не хочу. Я хочу. Я тебя хочу. Я не знаю, почему я сейчас такой.
Джози покачала головой, глядя на меня печально и испуганно, но улыбнулась.
– Я не об этом. Слушай, я не пытаюсь вредничать, я просто спрашиваю. Тебе нужно что-нибудь мне сказать? Это поможет? – Со скрещенными на груди руками и чуть склоненной набок головой она выглядела удивительно смелой. Я ей завидовал. И тут во мне что-то сломалось. Я шагнул к бару, обойдя диван.
– Перестань! – заорал я. – Почему все только об этом и спрашивают? Почему я обязан о чем-то рассказывать?
Она попятилась к полкам, уставленным бутылками.
– Я просто пытаюсь понять…
– Я в полном дерьме, ясно? – крикнул я, хватаясь за спинку одного из барных стульев и наклоняясь ближе к Джози. – Почему тебя не устраивает простой факт, почему надо обязательно копать?
– Ты меня пугаешь. Не кричи на меня. – Она стояла за барной стойкой, но говорила с все возрастающей яростью. – Ты только послушай себя. Посмотри на себя. Ты ведешь себя как псих.
– Я не псих, – сказал я.
– Тебе придется уйти. Ты сделал мне больно и напугал до полусмерти. Это не Эйден, которого я знаю. Убирайся из моего дома сейчас же.
Я опустил глаза, по-прежнему опираясь на барный стул. Я не мог говорить и схватился за стойку, не в силах подобрать нужных слов, не зная этого языка.
– Иди, – повторила Джози. – Уходи.
Она не вышла из-за стойки, пока я надевал куртку и выходил с черного хода. По дороге домой я убеждал себя, что испугался не меньше ее, но поверить в это у меня не получалось. Я рисковал потерять все, чего добился. Мне нужно контролировать себя. Я пытался придумать план, чтобы осуществлять этот контроль и не терять голову, как рядом с Джози. Я хотел жить нормальной жизнью, но у меня ничего не получалось и не могло получиться, и всю дорогу домой я думал о Марке, гадая, что такого он прочитал в моем лице на крыше Кулиджа, когда пытался со мной поговорить. Кого он там увидел?