Китти

— Капитан.
— Говорят, вас можно поздравить, — сказал Райан.
— Простите? — Лицо Китти медленно залилось краской.
— Я говорю о вашей грядущей помолвке с мистером Баллоком.
Видно было, что Саймон чувствует себя неловко, Китти же вообще не знала, куда девать глаза. Пауза затянулась.
Райан вскинул брови:
— Я узнал из достоверного источника, что ваша помолвка уже не за горами.
— Интересно, что это за источник? — спросила Китти.
— Ваша тетушка, конечно. Я видел ее полчаса назад. Она кажется ужасно довольной.
Стоило сразу догадаться, кто рассказал все Райану.
— Вообще-то… — начала Китти.
— Я не слишком любопытный человек, — перебил девушку Райан, — но по достоинству оценил полученную информацию. Теперь у меня есть время, чтобы подыскать вам подходящий подарок. — Со стороны казалось, что ситуация ужасно забавляет Райана.
Китти и Саймон переглянулись.
— Господи, — искренне воскликнул Райан. — Неужели я неправильно понял? Никакой помолвки не будет? Вы поссорились, да?
Перепачканные пирогом дети жадно внимали каждому слову. А Китти, окончательно растеряв запас красноречия, начала терять терпение.
К счастью, в этот момент появилась Ребекка, по-прежнему державшая на бедре крошку Гарриет. А вот старших детей не было видно.
— Вот вы где! Стоило догадаться, что дети где-то около еды. Надеюсь, они не надоедали вам, Китти.
— Нет, вели себя прекрасно, — ответила Китти, благодарная внезапно появившейся помощи.
По толпе прокатился гул, заставивший всех обернуться и посмотреть на епископа Помпалье, величественно поднимавшегося по склону. Облаченный в парадные одежды и сопровождаемый одним из священников, он представлял собой поистине величественное зрелище. Богатая вышивка пурпурной ризы ярко блестела, а солнце отражалось от массивного золотого распятия, свисавшего с шеи епископа. Не останавливаясь и ни с кем не заговаривая, он величественно пересек лужайку и вошел в дом. При этом он не обратил никакого внимания на охранников, попытавшихся преградить ему дорогу. Маори, на которых вид епископа произвел огромное впечатление, принялись громко обсуждать его «мана» [14], в то время как присутствующие в толпе миссионеры и уэслианцы не преминули отметить его дерзость.
Появление епископа отвлекло капитана Фаррела от расспросов, и он поспешил уйти. В последующий час не произошло ничего примечательного, а люди все прибывали и прибывали. Саймон предположил, что на лужайке собралось уже шестьсот или даже семьсот человек. Они с Китти бесцельно бродили в толпе, наслаждаясь атмосферой всеобщего взволнованного ожидания. Они поздоровались с мистером Колензо, который выглядел очень усталым, так как печатал всю ночь с самого приезда Хобсона; поговорили с Хануи, открыто наслаждавшимся зрелищем; попили чаю, сидя на траве с четой Тейтов; поболтали с миссис Уильямс, казавшейся немного напряженной; поприветствовали многочисленных знакомых, старательно избегая Сару и Джорджа — Сару потому, что та рассказала Райану Фаррелу о помолвке, а Джорджа из-за того, что в последнее время его вообще было лучше избегать.
В полдень из дома вышло четверо полицейских из Сиднея. Следовавшие за ними Басби и остальные официальные лица направились к огромному шатру, разбитому на лужайке. Одних зрителей позабавили, а других привели в ярость попытки епископа Помпалье и сопровождающего его священника оттолкнуть друг друга, чтобы оказаться впереди преподобного Уильямса.
Внутри шатра на возвышении был установлен длинный стол, накрытый британским флагом. Здесь также висели пестрые флаги с корабля «Геральд», придавая событию еще больше красочности. Внутри было место только для наиболее влиятельных вождей маори и их советников — около двух сотен человек. Облаченные в парадные одеяния, они сидели на ковриках, разостланных прямо на земле. Длинные, устрашающего вида таиаха [15] — символ войны и торжественности, — украшенные собачьими хвостами, алыми лентами и красными перьями, были угрожающе выставлены вперед, а дым от трубок вождей наполнял и без того душный воздух. Протиснувшись мимо людей, сидящих на траве небольшими группами, Китти и Саймон проскользнули в шатер и оказались зажатыми рядом с другими поселенцами и миссионерами, стоявшими вдоль матерчатых стен. Тупеху, сидящий поблизости, взглянул на них, но не узнал.
 
Хобсон церемонно сел за стол. По правую руку от него расположился преподобный Уильямс, а по левую — капитан Найас, Басби и епископ Помпалье. Позади преподобного Уильямса стояли Джордж и миссионеры Пайхии, остальные же сановники втиснулись там, где было свободное место. Людей, сгрудившихся прямо перед столом, вежливо попросили отойти подальше, чтобы дать место ораторам.
Внутри шатра наступила тишина, постепенно охватившая и лужайку перед ним. «Юнион Джек» — флаг Соединенного Королевства — немного приспустили на флагштоке в знак того, что о суверенитете еще не было объявлено официально.
Хобсон встал со своего места.
— Леди и джентльмены, — начал он. — Мы собрались здесь по просьбе народа маори, чтобы обсудить наши предложения по передаче суверенитета их страны в руки королевы Виктории. Благодарю вас.
После этого, заглядывая в многочисленные бумаги, разложенные перед ним на столе, Хобсон обратился к присутствующим маори. Время от времени он делал паузы, чтобы дать возможность преподобному Уильямсу перевести его слова на родной язык вождей. Зачитав приветственные слова королевы, Хобсон откашлялся, а потом разгладил лежащие перед ним бумаги.
— Ее величество королева Великобритании просит всех вас подписать данный договор. Я прошу вас об этом открыто. Я не стану ходить от одного вождя к другому. Я просто дам вам время обсудить наше предложение. То, что я прошу вас сделать, делается ради вашего же блага, и вы вскоре это поймете из договора. Вы сами часто просили королеву Великобритании оказать вам помощь и протекцию. Теперь вот этим самым договором ее величество предлагает вам свое покровительство. Считаю, нет нужды далее говорить об этом. Итак, я зачитываю договор.
Китти, как и всем остальным, было очень интересно услышать текст документа, ради составления которого Басби, Хобсон и преподобный Уильямс трудились не покладая рук всю прошлую неделю. Но, несмотря на гуляющие по окрестностям предположения, договор не произвел на Китти никакого впечатления. На языке маори текст звучал не лучше.
— Это и есть договор? — шепотом спросила Китти у Саймона.
— Ш-ш-ш, — прошептал тот в ответ. — Может, будет продолжение.
Но продолжения не последовало. Почувствовав на себе чей-то взгляд, Китти обернулась и увидела стоявшего слева от нее капитана Фаррела. Он в упор смотрел на нее, и она, в свою очередь, тоже не отвела взгляда. Наконец он как-то странно ей улыбнулся и отвел глаза.
Затем преподобный Уильямс предложил вождям высказать свое мнение или что-то уточнить.
Наступила небольшая пауза, которую прервал Басби своей речью. Он пытался убедить вождей в том, что договор вовсе не означает, что они потеряют свои земли. Напротив, он гарантирует им владение теми землями, которые они еще не продали. Но когда Басби заговорил о том, что лично он никогда не признает землю, купленную незаконно, его грубо прервали.
Те Кемара, местный вождь, поднялся со своего места и прошествовал к открытому месту перед столом.
Широким драматичным взмахом руки он обвел присутствующих официальных лиц.
— Не желаю вас слушать, — громко произнес он. — И не позволю говорить остальным.
 
Он говорил быстро, и преподобный Уильямс еле успевал переводить. По рядам присутствующих в шатре европейцев пронесся ропот, а последующие слова вождя и вовсе повергли их в шок. Те Кемара открыто обвинял преподобного Уильямса в присвоении его земель в Вайтанги, а потом неожиданно перегнулся через стол, ткнул пальцем в Басби и гневно бросил:
— А ты, плешивый… Ты забрал все мои земли.