Кодекс ордена (СИ)

Самым сложным оказалось дождаться ночи, ведя себя как обычно. Лани листала книги, по большей части рассматривая в них картинки. Теперь, когда она была уверена, что ее уже не заставят повторять изображенные на них сцены секса, многие ей даже нравились. Привычно взбив подушки и встряхнув покрывало, девушка улеглась в постель пораньше. Она не собиралась спать и стала думать обо всем подряд. Особенно интересными оказались мысли о таинственном мужчине, что сумел вызвать ее из сна, а потом отчего-то хранил о ней так долго воспоминания. Думала она и о Райле, представляя как он до сих пор живет в доме охотника, а также о брате, которого не видела уже так давно. Лани ни раз ругала себя, за то, что не спросила о нем у Инса, и решила сделать это при первой же возможности, пусть даже ответ и окажется печальным.
Наконец, когда за окном уже наступила темная ночь, почти непроглядная из-за низких дождевых облаков, Лани поднялась с кровати и принялась делать трос из связанных платьев и покрывала. Свое любимое красное платье из тонкого шелка, с открытой до поясницы спиной, девушка надела на себя, не задумываясь над тем насколько это будет практично и по погоде.
Когда трос оказался достаточно длинным она привязала один его конец за ножку кровати, а второй спустила из окна. Затем Лани взяла самую толстую книгу, это оказалась «Теория и практика телесных ласк» и с размаху запустила ее в зеркало будуара.
Раздался громкий звон, осколки полетели во все стороны, однако девушка не спешила. Она спокойно выбрала самый длинный и острый осколок, зажала его во рту, чтобы не повредить руки и стала спускаться по тросу из окна.
Лани даже саму немного пугало то, с каким ледяным спокойствием она все делает, однако в голове тут же всплывали слова пророчества — пламенная гусеница сгниет заживо в его лапах или выжрет кокон.
Она не собиралась гнить, а раз уж все способы бегства казались одинаково провальными, то почему бы не выбрать первый попавшийся и не отдаться на волю судьбы? К тому же, чтобы ни случилось, возвращаться в поместье живой девушка уже не собиралась.
Под ее ногами появилась твердая поверхность. Лани встала на землю и зажав в руке осколок зеркала отправилась сквозь сад к ограде. Спустя минуту кованое железо уже являлось последней преградой на пути к свободе. Она протянула руку и тут же отдернула ее, почувствовав резкую боль. Ограда была зачарована.
Это показалось логичным и очевидным, в конце концов Лаурф обязан был предусмотреть такой банальный вариант как попытка ночного бегства учениц.
Лани поразмыслила над тем, что делать дальше, но так ничего и не придумав, отправилась обратно к дому. Раз единственным выходом из поместья оставались ворота, стало быть, воспользоваться предстояло именно ими.
Однако, на середине пути ее встретил взволнованный охранник, бредущий сквозь сад с масляной лампой в руках.
— Вот ты где, сука! Сбежать удумала?! — зло рявкнул он и осклабился.
Девушка поднесла осколок зеркала к своему горлу, держа его обеими руками и ответила:
— Если ты попытаешься меня остановить, я себя убью. Я слишком ценна чтобы ты рисковал, но и отпустить меня ты боишься, потому что ты здесь точно такой же раб, как и я. Просто с другими функциями, — она замолчала, глядя на то, как у охранника отвисла от удивления челюсть. — Так что же ты будешь делать?
— Ты себя не убьешь! Кишка тонка, — фыркнул охранник, на что Лани лишь пожала плечами и замахнулась осколком.
— Стоять! — раздался властный голос Зенары, от чего Лани инстинктивно вздрогнула. Она опустила свое орудие, но не потому, что испугалась. Странное ледяное равнодушие снова захлестнуло ее без остатка.
— Что здесь происходит? Почему ты не волочешь ее обратно в дом? — раздраженно бросила колдунья, подходя ближе.
— Дык у нее это, — неуклюже оправдывался охранник. — Зеркало вон с собой.
— Сколько раз вам идиотам повторять? — брезгливо поморщилась Зенара. — На этом этапе самоубийств уже не бывает. Только попытки побега. Ступай обратно на пост, я зачарую ее, и она сама вприпрыжку отправится туда куда ей велено.
 
— Слушаюсь! — ответил охранник и поплелся в сторону ворот.
— Ну что же ты львенок, — ехидно усмехнулась Зенара, обратившись наконец к Лани. — Испугалась скорой случки? Ничего, это бывает. Но в наказание, твой первый день практических занятий будет особенно долгим и утомительным.
— Я никуда не пойду.
— О, еще как пойдешь. Контроль разума такая мерзкая вещь, ты даже не представляешь. Спроси хотя бы у своей подружки, Софи. С ней вышла удивительная неприятность, ты не знала? Представляешь, ее будущий хозяин оказался чем-то неугоден Рейху и его казнили. А ведь вы очень штучные заказы, индивидуальные. Мы с Лаурфом не знали, что делать, но эта дурочка сама полезла в петлю. Дом предупредил нас об этом, и мы решили, что проблема вот-вот исчезнет сама собой, однако внезапно она передумала. Я пошла к ней, чтобы разобраться в причинах столь возмутительной непоследовательности и застала ее возле твоей двери. Похоже она хотела извиниться за ту истерику, что закатила тебе до этого. Увы, она не успела совсем чуть-чуть. Я отправила в нее контроль разума и заставила шагнуть из окна. Сейчас и ты испытаешь это на себе, вот только жизнь тебе предстоит еще очень долгая.
Зенара шевельнула губами произнося заклинание и вскинула руку. Лани зажмурилась, однако ничего не произошло. Тогда колдунья раздраженно проговорила слова заклинания вслух, снова вскинула руку, но и в этот раз эффекта не последовало.
— Да что это за дерьмо!? — испуганно проговорила женщина. — Что с моей мистической сферой?
— Какая странная сегодня ночь, неправда ли? — тихо сказала Лани и, покрепче ухватив осколок зеркала, сделала шаг вперед.
Она шла по узкой дорожке в сторону ворот и вспоминала ту себя, которая еще не так давно отправилась в этот особняк, грезя о таинственном обучении у настоящего высшего мага. Но реальность разрушила фантазии, обернувшись слезами и кровью на серебряной зеркальной глади. Лани не чувствовала себя лучше от того, что труп ненавистной колдуньи остывал в холодной траве и ее беспокоило это отсутствие радости, отвращения или страха. Ей хотелось снова стать той веселой взбалмошной девчонкой, которой просто нравилось жить, которая могла прийти в восторг от вида красивого заката и опечалиться из-за сломанного ногтя.
— Эй, ты куда это?
Рядом с воротами стояли двое охранников.
— Госпожа Зенара велела мне погулять за воротами и вернуться в дом, — ответила девушка, глядя ровно перед собой.
— Она под чарами. Зенара как раз хотела ее околдовать, когда я уходил, — сказал один из охранников и принялся открывать ворота.
— Слушай, а тебе не бывает их жалко? — спросил второй.
— С чего бы это?
— Да так уж измываться, это как-то чересчур.
Лани вышла в открытые ворота и молча пошла вперед, слушая разговор за спиной.
— Покладистее будут!
— Это-то понятно, но не все ж из них заносчивые суки. Хоть вот эту взять или ту светленькую, которая повесилась.
— Да мне на это похеру.
Лани все шла и чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Толика сострадания легко пробила брешь в ледяном безразличии этой ночи, а значит у нее еще был шанс остаться самой собой.
Она ускорила шаг, понимая, что рано или поздно ее начнут искать. Сперва охрана, а затем, когда в поместье вернется Лаурф, то и он примется дергать за нити своей паутины, чтобы нагнать беглянку. Стало быть, помимо бегства стоило озаботиться защитой, а ее главное оружие хранилось сейчас под прицелом руны Минерталя.
 
По звукам музыки Лани отыскала небольшую, но, судя по всему, очень популярную таверну в Люви и заглянула внутрь. Бард рвал струны лютни, распевая бодрую песню о свободе, однако его почти никто не слушал. Люди шумели, сидя за столами и разговаривая каждый о своем. На красивую девушку в изящном красном платье, идущую к стойке бармена, с интересом поглядывали, однако никто не спешил с ней знакомиться.