Калейдоскоп моего сердца (ЛП)

— Хотелось бы, чтобы ты не допускал таких мыслей, но это жизнь, Бин.
— Я ненавижу, когда ты называешь меня Бином, — шепчет он, его голос внезапно превращается во что-то более глубокое, что-то более печальное.
— Причина? — Я шепчу в ответ, хотя совершенно одна.
— У меня есть свои причины, — говорит он, прежде чем откашляться. — В любом случае, проблема исчезла, поэтому не нужно вызывать подкрепление.
— Хорошо, хорошо…хорошего дня, — говорю я, не зная, что еще сказать.
— Тебе тоже.
Я положила телефон, и когда собиралась взять кусок разбитого стекла, чтобы начать скульптуру, мой телефон завибрировал.
Следующее правило: никакого Бина на свидании с другом. 
Окей.
И цыпленка тоже. Только Эстель и Оливер.
Бабочки трепещут внутри меня.
E & O 
Спасибо тебе. Это была тяжелая неделя. Мне нужна была улыбка сегодня. 
Он говорит такие вещи, которые заставляют меня плакать. Я знаю, что его работа тяжелая и тот факт, что он хочет и дальше работать педиатром, как только закончит свою ординатуру, это то, чего я не могу понять. Видеть, каким расстроенным он был на днях, так не похоже на него. А теперь это сообщение? Это разбивает мне сердце.
Смайлик делающий реверанс: я тут весь день. 
В своем платье? 
Лол. В моем платье!
Никто из нас не отвечает после этого, улыбаясь, я продолжаю делать мое обычное разбитое сердце калейдоскопа. Он причина, по которой я начала делать это, хотя Уайт был тем, кто научил меня совершенствовать их, чтобы сердце не разваливалось. Я не могу не задаться вопросом: был ли это знак таким образом, но я не позволю этой мысли забраться слишком глубоко в мое сознание. Нет смысла верить в судьбу, если ты слишком упрям, чтобы сдаться.
Глава 16
Мой дружеское свидание с Оливером будет в субботу. После нашего телефонного разговора мы не виделись, в основном, я была сосредоточена на покраске стен с Микой и Далласом. Оливер огласил мне три правила, которых я должна придерживаться на нашем свидании: удобная обувь, никаких коротких платьев и никакой помады. Мне стало смешно от последнего правила и, конечно же, я его не сдержала. Я надела джинсы, черные сапожки, белую майку с темно-зеленой курткой, в случае похолодания, выпрямила волосы и сделала макияж, а на губы нанесла красную помаду. Посмотревшись в зеркало, я улыбнулась своему отражению. До встречи с Уайтом я никогда не красилась помадой. Он был тем, кто предложил это, наряду с более взрослой одеждой. Мне понравились изменения. Он был старше меня и более осведомлен. Он прожил более полную жизнь, так что каждый раз, когда он делал предложение, я принимала это близко к сердцу. До Уайта я одевалась так, как хотела, - короткие платья, обтягивающие юбки, высокие каблуки. Он медленно избавил меня от этих вещей. Миа думала, что я идиотка. Она говорила, пока нам двадцать один, мы можем и должны хвастаться тем, что имеем.
 — Особенно ты, с телом танцовщицы, — говорила она. Раньше я носила кеды, одевалась более экстравагантно, а однажды даже проколола себе нос, но со временем я поменяла свой стиль в одежде. Я была благодарна Уайту за все, что он мне дал, но я решила, что не буду меняться.
Я спускаюсь вниз по лестнице, хватаю бутылку воды, делаю глоток и ищу закуски.
— Ты хорошо выглядишь, — говорит Вик, открывая холодильник.
Я поворачиваюсь и улыбаюсь.
— Спасибо.
— Идешь на свидание так рано?
Я смотрю на время, показывает десять часов. Оливер должен быть здесь с минуты на минуту. Я начинаю нервничать. Реальность медленно начинает заполнять мой разум. Оливер заберет меня на дружеское свидание с дома моего брата - своего лучшего друга. Очевидно, мы не думали об этом столько, сколько должны были. Мне двадцать пять. Я больше не ребенок, но для Виктора это абсолютное «нет-нет». Я знаю, потому что я слышала это снова и снова, он любит Оливера и даже представляет его как своего брата, ему бы не понравилась идея того, что он встречается со мной.
— Не свидание, — говорю я. — Я встречаюсь с Бином.
Виктор хмурится, осматривая мое лицо, но медленно кивает.
— Кажется, вас связала эта больничная фигня? — Он ставит это как вопрос. Очень любопытный вопрос. Слишком любопытный от моего брата-адвоката. Я натянуто улыбаюсь и киваю в ответ. Издается дверной звонок. Прежде чем он получит шанс сказать что-нибудь еще, я быстрее убегаю.
 — Увидимся позже, — кричу через плечо, хватая сумочку, и открываю дверь. Я выхожу наружу, даже не глядя на Оливера, который стоит так близко, что запах его одеколона окутывает меня. Мне нужно запереть дверь. Нам нужно удалиться отсюда, прежде чем Виктор выйдет и скажет что-то, что заставит нас забыть об этой дружбе навсегда.
— Торопимся? — Оливер говорит, смеясь, когда я ищу ключ в своей связке. Мои глаза приковываются к его темным джинсам, медленно следуют к узкой талии и к поло на его худом теле. Я смотрю на его лицо, покрытое щетиной, которая скрывает ямочки, и на длинные волосы, свисающие на скулы. Эти удивительные зеленые глаза горят. Черт. Он слишком хорошо выглядит для дружеского свидания. Его глаза остаются приклеенными к моим губам, когда я открываю их, чтобы ответить, и он открывает рот, чтобы сказать что-то одновременно со мной, но прежде чем любой из нас сможет что-то сказать, дверь открывается, и Виктор выглядывает.
 — Ух. Я думал, ты шутишь, — говорит он, глядя на Оливера.
— О чем? — я спрашиваю.
— Что случилось, чувак? — Оливер говорит в то же время, ударяясь кулаками с Виком.
— Она сказала, что встречается с тобой, но вела себя так, будто что-то скрывает от меня, поэтому я предположил, что она лжет.
Мое сердце грозит выпрыгнуть из груди, поэтому я смотрю в сторону.
 — Я не ребенок, Виктор, — огрызаюсь я, когда Оливер дает свой собственный ответ.
— Зачем ей что-то скрывать? — Оливер говорит, его голос полон смятения. — Ты что-то скрываешь от нас, Элли?
Моя голова дергается в его сторону.
 — Так мы едем, или вы, ребята, и дальше будете допрашивать меня? Это просто нелепо. — Я обращаю свой взгляд на Вика, который смеется и трясет головой, но всё же возвращается в дом.
— Повеселись с мисс Ворчливые штаны, — он кричит через плечо. Я показываю ему свой средний палец, что заставляет его смеяться. Я топаю вниз по ступенькам и направляюсь к черному Кадилаку Оливера. Я тяну за ручку, когда слышу его шаги, но дверь остается закрытой. Он останавливается рядом со мной, и я вижу ключи в его руке.
 — Я не собираюсь начинать свидание, дружеское оно или нет, с плохой ноты, — говорит он, заставляя меня смотреть на его красивое лицо.
 — Мне не очень нравится начинать дружеские свидания с допроса брата и
Дон-Жуана.
Его губы дергаются.
— Дон-Жуана?
— Ты понял, о чем я, — ворчу я, и это забавляет Оливера.
— Не знаю. Лучше тебе разъяснить, потому что у меня нет никаких идей.
— Оливер.
— Эстель.
— Ты знаешь правила - никаких поцелуев, никаких прикосновений, без шуток.
— И ты знаешь мои - никаких коротких платьев, никакой помады, но ты накрасилась красной помадой. Красный. И кстати, цвет свидания.
Я кусаю внутреннюю щеку, чтобы не засмеяться.
— Красный - цвет свидания?
— На этих губах.
Он смотрит в мои глаза какое-то мгновение, возникает ощущение, будто бы электрический заряд проходит по моим венам. Он разблокировывает машину и открывает мне дверь. Я сажусь внутрь и жду, пока он обойдет ее.