Калейдоскоп моего сердца (ЛП)

Я смотрю на холст, все еще покрытый слоями оберточной бумаги, и пожимаю плечами.
— Я поняла, что иногда для того, чтобы двигаться вперед, нужно отпустить прошлое, даже если это больно. Особенно, если больно, — я грустно улыбнулась. Присцилла кивает. Ее первозданные руки тянутся к двум бокалам шампанского, ожидающим на столе. Я не заметила их там. Она протягивает мне один и делает глоток.
— Я потеряла своего первого мужа, когда мы были довольно молоды. Мы были так влюблены друг в друга. — Ее взгляд блуждает в сторону, когда она улыбается в памяти. — Он погиб в автокатастрофе. Пьяный водитель. Мы были вместе всего пару месяцев. Мы поженились после недели знакомства. Это был бурный роман, — говорит она, слегка смеясь, прежде чем сделать еще один глоток. — Когда я потеряла его, я думала, что умру, но я этого не сделала… и я снова нашла любовь в Мэтью. Мы вместе уже двадцать лет. Прошло двадцать три с тех пор, как я потеряла Эрика, и все равно не проходит и дня, когда я не думаю о нем.
Я делаю глоток шампанского в надежде унять узел в моем горле, и понимаю, что узел там не из-за Уайта.
— Вы создали прекрасную жизнь с ним, — говорю я, указывая на фоторамки, которые содержат фотографии ее с улыбающимся человеком. Другие фотографии выпускников и маленьких детей.
— У нас прекрасная жизнь, — говорит она, улыбаясь, когда ее глаза следуют за моими. Когда наши глаза снова встречаются, она полна сострадания. — Хорошо, давайте посмотрим мою новую картину.
 Ее картина. Я делаю вдох и понимаю, что на этот раз я в порядке. Я развернула холст, и когда я сорвала все слои, изображение стало видимым. Кончики моих пальцев задевают внешнюю часть глаза, и на поверхность всплывает воспоминание о том, как он рисовал ее. Это мое прощание, говорю себе. Присцилла сжимает жемчужины своего ожерелья, восхищаясь ею.
— Она даже красивее, чем я помню, — шепчет она.
— Это так, — соглашаюсь я, скручивая бумагу в моих руках, смотря на глаз, который наблюдал за мной в течение последних нескольких лет, тот, который я чувствовала после смерти Уайта.
Мы еще немного поговорили, и когда мои сердца калейдоскопа привлекли ее внимание, она пообещала позвонить мне в ближайшее время, чтобы она могла посмотреть на остальную часть моего каталога. Когда мы прощались, я оглянулась через плечо в последний раз и сохранила образ изображения того, как картина выглядит на ее стене. Я вернулась в отель и позволила себе немного поплакать о своих потерях, и когда я закончила плакать, я улыбалась. Я в порядке, несмотря на все это, и, возможно, даже лучше, чем я была. Когда стали надвигаться сумерки, и я поняла, что у меня есть еще одна ночь в городе, и мне нечего делать, я решаю взять страницу из книги Уайта и пойти исследовать его самостоятельно.
Глава 35
Оливер
Я могу сосчитать по пальцам одной руки, сколько раз в своей жизни я испытывал беспокойство, и я не горжусь тем, что это одно из них, и, более того, что мне некого винить, кроме себя. Я не позволяю себе думать, что, возможно, на этот раз я потерял ее окончательно, потому что я отказываюсь принять такую вероятность. Я взял свой телефон и набрал номер, по которому звоню каждый день с тех пор, как она ушла.
— Что случилось? — говорит Виктор после двух гудков.
— Она уже звонила? — спрашиваю я.
— Чувак, тебе нужно остыть. Может быть, тебе стоит взять дополнительную смену или что-то еще, — предлагает он.
Я смеюсь.
— Я проработал четырнадцать часов. Последнее, что мне нужно, это дополнительная смена.
— Я не знаю, что еще тебе сказать.
Я делаю вздох. Скажи, что у меня еще есть шанс. Скажи мне, что она говорила обо мне, что она думает обо мне, и что она не отказалась от нас. Я не говорю ничего из этого, только потому, что знаю, что никогда не услышу ответа.
—  Вы с ней разговаривали? — спрашиваю я наконец. Она вернулась два дня назад, и я ничего от нее не слышал.
— Примерно две секунды. Кроме того, что она злится на меня, она была занята. Она… — он делает паузу, выдыхая. — Она вывозит свои вещи из моего дома. По-видимому, ее риэлтор получил место на пляже, в которое она влюблена, — добавляет он более низким голосом.
В которое она влюблена. Его слова кипят у меня в голове. Я хочу быть объектом этой любви. Я не достоин этого, но я хочу этого.
— Когда она переезжает? — спросил я.
— Я должен помочь ей в эти выходные. Она была занята галереей, хотя, я не думаю, что она намеренно избегает тебя, я просто думаю, что сейчас неудачное время.
— К черту неудачное время, — говорю я, ударив кулаков по рулю. Я сделал длинный вдох.
— Я… — он делает паузу. — Бин, ты мой брат, ты знаешь это. Ты помогал мне больше раз, чем я могу сосчитать, но она моя младшая сестра.
— Я люблю ее больше, чем ты можешь себе представить, — говорю я, не заботясь о том, что звучу как киска, потому что это правда.
— Я знаю. Вот почему я собираюсь поговорить с ней, но я действительно думаю, что она придет и позвонит тебе.
— Просто скажи ей, пожалуйста. Если ты поговоришь с ней раньше меня, обязательно скажи ей.
— Я сделаю это, — обещает он.  — Хорошо, мне нужно идти. Мой клиент только что пришел.
Глава 36
Вихрь эмоций прошел через меня, когда я покинула офис своего риэлтора с ключами от моего нового дома. Когда я уходила, она пообещала, что скоро позвонит мне с некоторыми возможными местами для галереи. После обсуждения с мамой Уайта, я решила, что хочу переместить галерею ближе ко мне. В настоящее время она удобно расположена к нашему старому дому и дому его родителей, но далеко находится от моего нового дома и моих родителей. Фелиция в очередной раз дала мне свое благословение и сказала делать с ней все, что нужно. Она попросила одну из картин Уайта, но на этом все.
Я припарковалась за пределами галереи, где Даллас уже пару недель постоянно находился, и я благодарна за это. Он стоял прямо у входной двери, широко улыбаясь мне, когда я подошла.
— О Боже, я надеюсь, что ты не так приветствуешь людей, потому что с такой скоростью мои три клиента превратятся в … никого, — говорю я и смеюсь, когда он поднимает брови.
— Результат прямо перед тобой, — говорит он, показывая на себя. — Продал картину сегодня!
Мой рот неожиданно падает на мгновение, прежде чем я посмотрела на него.
— Что? Ты серьезно? Которую?
— Уайта, — говорит он, пожав плечами и идя к ней. Он нарисовал обнаженную женщину… ну, ее силуэт. Он никогда не говорил мне, кто она, но я предположила, что это его бывшая.
— Боже мой, — выдыхаю я. — Ты действительно должен продолжать работать здесь.
Даллас смеется.
— Я делаю все, что могу. Я положил бумаги в твою студию. Кстати, Оливер приходил пару раз.
Я останавливаюсь и оборачиваюсь.
— И?
— Просто сообщаю тебе. У него разбита губа. Но он по-прежнему хорошо выглядит, — говорит он подмигнув, на что я закатила глаза и улыбнулась.
Я прошла в свою студию, забрав документы и села в кресло. Пролистываю их, убеждаясь, что Даллас заполнил все правильно, и подняла глаза, когда заметила что-то перед собой. На мольберте, напротив моего стола, стоит большое белое полотно. Почерк Оливера покрывает его.
Это наш холст. Давай нарисуем его, как мы этого хотим. Я люблю тебя, всегда, Оливер. 
Счастье расцветает внутри меня, когда я смотрю на него. Это так просто… то, что он… и мне это нравится. Я знаю, что я должна позвонить ему, но каждый раз, когда я думаю об этом, мое сердце сжимается при мысли о его уходе. Я заканчиваю подписывать бумаги и оставляю их на том же месте. Когда я вышла из комнаты и направилась обратно к двери, я увидела Далласа смотрящего что-то в своем телефоне.