Калейдоскоп моего сердца (ЛП)

— Это довольно круто.
— Это совершенно безумно, — сказал Оливер, качая головой.
— Не начинай, Оливер.
— Я просто говорю. — Он пожал плечами. Софи закатила глаза и посмотрела на меня, указывая на него. — Вот почему он так долго добивался тебя, ты ведь понимаешь это, верно?
— Софи, — простонал Оливер.
— Я просто говорю, — ответила она, подражая ему.
Он обхватил меня за плечи, когда мы подходили к машине, уткнув лицо мне в шею.
— Ты думаешь это смешно?
— Тот факт, что все говорят, что ты окончательно анальная личность? (Анальный вектор, анальный характер по Фрейду)
— Да. — Он укусил меня за мочку уха и открыл дверь. — Кстати об анальном…
— О боже, — говорю я, кряхтя и смеясь, когда усаживаюсь на сиденье.
— Я просто говорю, — говорит он, ухмыляясь и заводя машину.
После нескольких минут споров о том, чью музыку мы будем слушать, его хип-хоп или мой фолк, мы ничего не включили, потому что его телефон зазвонил, и голос моего брата просочился через динамики автомобиля.
— Ты с моей сестрой? — спросил он сначала.
— Да, и ты на Bluetooth, — ответил Оливер.
— Привет, Элли, — сказал Виктор.
— Привет, Вик.
— Какие у вас планы? Дженсен снова в городе и хочет встретиться, чтобы выпить в обычном баре, хотите прийти? — спрашивает он. Оливер смотрит на меня.
— Это код для «приведи ее в бар на групповое свидание, чтобы она знала, что ты не серьезно к ней относишься?» — спрашиваю я, поднимая бровь на Оливера. Его рот открывается и удивленный смех сошел с его губ. Виктор молчал, пока не присоединился к смеху Оливера.
— Нет, черт возьми, — говорит Виктор.
Оливер нашел мою руку и сжал ее.
— Просто чтобы было ясно, это будет полная противоположность этому. Это будет говорить, что «я так серьезно отношусь к этой девушке и я хочу брать ее с собой повсюду, при любом шансе, который мне выпадет», — говорит он, глядя на меня, когда мы тормозим на красном свете.
— Это будет интересно, — бормочет Виктор. — Я займу для вас два места.
Мы засмеялись, как только линия отключилась.
— Я хочу, чтобы так было всегда, Элли. Всегда, — говорит он, паркуясь перед баром. Когда мы вышли, он обхватил меня рукой и потянул в свою сторону. — Я хочу привозить тебя сюда, и, если ты решишь, что не хочешь ехать, я должен получить знак, в котором говорится, что ты скучаешь по мне.
Я повернулась к нему лицом, когда мы дошли до двери.
— Я тоже хочу, — отвечаю я с улыбкой.
Мы вошли с нашими переплетенными руками, и нас встретили со свистом от Дженсена и хлопками от Виктора. Мы сели рядом друг с другом, мы разговаривали и смеялись так, как всегда, но на этот раз свободно, и кажется, что все встало на свои места.
Глава 38
— Ты так хорошо ладишь с детьми. Ты хотел бы когда-нибудь своих? — говорю я, когда Оливер сворачивает с дороги после благотворительного мероприятия в больнице.
Его рука находит мою на коленях, и я украдкой присмотрелась к его серьезному лицу.
— Мы начинаем двадцать вопросов?
— Может быть, — говорю я, улыбаясь.
— Мы можем начать примерно… через три минуты? — говорит он. — Как ты думаешь, на скольких свиданиях мы были?
Я хмурюсь, пытаясь осмыслить это в своей голове.
— Я не знаю… Вау, я действительно не знаю, — говорю я тихо. — Определенно больше, чем я рассчитывала.
Оливер посмеивается.
— Хорошо, Элли. Очень мило, — говорит он, поворачивая на улицу где проживают мои родители.
— Что, черт возьми? — говорю я на одном дыхании, больше для себя, чем для него. Он сжал мою руку и не ответил, только подмигнул, паркуя машину на подъездной дорожке у дома моих родителей. — Ты же знаешь, что они уехали из города на эти выходные?
Оливер ничего не говорит, просто выходит из машины и быстро обходит ее, чтобы открыть мне дверь. Он схватил меня за руку и посмотрел на меня, прежде чем вздохнуть и поцеловать меня в голову. Я последовала за ним, когда он открыл боковые ворота и направился к задней части дома, проходя мимо ванной, где мы были в последний раз вместе. Он остановился, когда мы дошли до задней двери.
— Иди на кухню. Я там кое-что оставил, — говорит он.
Я пристально посмотрела на него.
— Ты собираешься залезть на дерево?
Он засмеялся.
— Ты перестанешь задавать вопросы, пока не придет время?
— Ладно, — говорю я, звуча неубедительно. Открыв дверь, я направилась на кухню. Я увидела записку, взяла её в руки и прочла надпись:
Ради твоих коленей
Я нахмурилась, пока не заметила под ней кусок разбитого черного стекла. Я боролась с подавляющими эмоциями, которые начали накапливаться в моей груди, когда я подняла его. Я вышла из кухни и направилась к лестнице. Я подняла ногу, чтобы сделать шаг, но в изумлении остановилась, когда заметила, что на каждой ступени лежит карточка с запиской, и рядом кусочек сломанного черного стекла.
Для танца.
За то время, когда я запер тебя в темной комнате.
За то время, когда я сломал твой холст.
За то время, когда я назвал тебя Цыпленком (и имел это в виду).
За каждый раз, когда я притворялся, что не вижу тебя.
За каждый поцелуй, который я не дал тебе.
За каждую ошибку, которую я допустил.
За каждое достижение, которым мы не смогли поделиться.
За каждый раз, когда я уходил.
За каждую слезу, которую я заставил тебя пролить.
К тому времени, как я добралась до своей комнаты, я держала одиннадцать разбитых кусочков черного стекла с таким же количеством записок, и по моему лицу свободно текли слезы. Я открыла дверь ногой и увидела Оливера, сидящего на крыше за окном, держащего в руках маленькую белую коробочку. Я пошла в его направлении, кладя осколки стекла на свой стол и просунув голову, приблизилась к нему. Он обхватил мое лицо руками и вытер слезы большими пальцами, но его движения заставили меня плакать еще сильнее, пока я не начала смеяться и плакать одновременно.
— Мне очень жаль. Я думаю, что слезы сейчас остановятся, — говорю я, вытирая нос рукой, становясь на колени перед ним, пока он смотрел на меня. Он открыл коробку, глядя мне в глаза, а я оторвала свой взгляд от его только, чтобы увидеть, что в коробке. В ней еще больше осколков разбитого стекла, но они все красочные и яркие.
— За каждую улыбку, — говорит он, вынимая первую часть и кладя ее рядом с нами.
— За каждую слезу, — он кладет к первой.
— За каждый смех.
— За каждый раз, когда твои глаза загораются.
— За каждую хорошую новость.
— За каждую плохую новость.
— За каждый бой.
— За каждый поцелуй.
— За каждое объятие.
— За каждое утро.
— За каждую ночь.
— За каждую ошибку, которую я постараюсь исправить.
Когда он выложил все кусочки, он посмотрел на меня.
— Я хочу 21 октября, — сказал он, и продолжил, когда я просто смотрела на него. — Я хочу путешествовать во времени и вернуться к началу. Я хочу сказать отцу, что он ошибался насчет жизни. Я хочу сказать ему, что она никого не ждет, и что нельзя обменивать любовь на мелочи, вроде денег. Я хочу залезть на эту крышу в тот день, когда влюбился в тебя и кричать. Потому что я люблю тебя, Элли. И несмотря на мои глупости и бегство, я никогда не переставал любить тебя. Я хочу вернуться на ту вечеринку и остаться с тобой в постели, чтобы поговорить об этом. — Он указывает на свой подбородок. — И мы могли бы справится с последствиями вместе. Но больше всего, я хочу вернуться в то время, когда я уклонялся от твоих вопросов о любви и говорил тебе, что я нашел ту единственную. Однажды ночью я нашел ее плачущей на крыше. Я нашел ее в кафе, когда она была так мне нужна. Я нашел ее танцующей с другим парнем и сажающей растения. Я нашел ее заботящейся о незнакомцах и детях, которым нужен был кто-то, чтобы выслушать их.