Лоренцо Беретта (ЛП)
— Я люблю начинать все сначала. Я прижал ладони к полу, приподнимаясь. Мне не хотелось расставаться с ней, но я никак не мог взять ее с собой туда, куда собирался отправиться.
— Ты уходишь? спросила она, когда я встал.
— Да. Я отступил назад, хватая свой пиджак с одной из новых мебельных коробок.
— У меня встреча в городе. Мне не нужно было объяснять, что это была за встреча, потому что она и так знала, что это дело рук мафии, и это было все, что я хотел, чтобы она знала. Чем меньше подробностей у нее будет, тем лучше. Для нас обоих.
Она кивнула и встала, оглядывая комнату.
— Матео пойдет с тобой?
— Да.
Я засунул руки под куртку как раз в тот момент, когда зазвонил мой сотовый. Быстрый взгляд на него сказал мне, что он был снаружи, готовый уйти.
— Почему?
— Я собиралась попросить его помочь мне собрать кое-что из этой мебели.
Я неторопливо подошел к Аиде, схватил ее за талию и притянул к себе.
— Я сделаю это, когда вернусь домой. Я сделал глубокий вдох, не в силах насытиться ароматом ее розы.
— Расслабься. Прими ванну. Проведи немного времени с Софией. Ее глаза вспыхнули, и я понял, что попал в точку своими последними словами.
— Я скоро вернусь.
Она обняла меня, ее голова оказалась на моей груди, где она спала каждую ночь. Всего за три месяца я перешел от ненависти к тому факту, что мне пришлось найти жену, к нежеланию оставлять ее одну. Я хотел проводить каждую секунду рядом с ней, слушая, как она говорит ни о чем и обо всем на свете. Но я не мог. У меня был бизнес, которым нужно было управлять — бизнес, который зависел от того, буду ли я жестоким мудаком, в которого я вырос.
Как только я отошел от нее, я снова надел свою совершенную маску и вышел из дома, готовый заняться делом. Я отодвинул ее на задний план, пока Матео вез нас в город. Я был знаком со всеми улицами, проведя на них дни, когда был моложе. Не было лучшего способа понять, каковы люди, чем стать одним из них.
И это было то, что я сделал.
Я заводил друзей как в низших кругах, так и в высших. Я совершал преступления. Я приобретал как союзников, так и врагов. Эти городские улицы сделали из меня человека, которым я был сегодня. Человек, который не принимал дерьма. Человек, который давал людям второй шанс.
Один шанс. Это было то, о чем я умолял Аиду. Это было то, что я давал всем, кто переходил мне дорогу. Но это было все, что они получили. Вы должны учиться на своих ошибках, но когда Матео остановился у склада, я понял, что этот человек этого не сделал.
Темнота окутала ночь, проникая в мои кости и выводя моего внутреннего демона на передний план. Звуки города создавали фоновый шум для предстоящей долгой ночи, которой я буду наслаждаться на каждом шагу.
Капли дождя упали мне на лицо, когда я подошел к двери склада, ввел код и вошел внутрь. Я уже слышал стоны боли. Они начали без меня, но я был бы тем, кто закончил бы это. Я был бы тем, кто отправил бы последнее сообщение всем, кто думал, что сможет перечить мне.
— Лоренцо, — поприветствовал Данте с края пространства, которое они создали между ящиками с оружием и боеприпасами. При звуке моего имени все замерли. Мои парадные туфли стучали по бетонному полу, с каждым шагом приближая меня к мужчине, привязанному к стулу посередине.
Кровь текла по его лицу и руке — руке, на которой не было кисти. Я уже преподал ему один урок, но, по-видимому, этого ему было недостаточно. Я прошел мимо дяди Антонио, его рубашка была забрызгана кровью. Он был человеком, который научил меня лучшему способу пытать кого-либо, чтобы причинить максимальную боль.
Сбоку стоял еще один стул — стул, приберегаемый специально для меня. Возможно, мне и хотелось запачкать руки, но не раньше, чем дядя Антонио повеселится. Я кивнул мужчине, привязанному к стулу, — мужчине, которого я видел в ночь своей свадьбы. Он не умолял оставить ему руку, и он не просил прощения. Нет, он искал другой предлог, чтобы попытаться облапошить меня.
Я расстегнул пуговицу на своем пиджаке, опустился на свое сиденье и помахал рукой в воздухе, давая знак дяде Антонио продолжать.
Он шагнул вперед, сжимая в руке плоскогубцы.
— Держи его голову, Данте, — процедил дядя Антонио сквозь зубы. Данте схватил мужчину за голову, и Антонио приступил к работе, вырывая зубы по одному. Он действовал методично, сначала нижние зубы, а затем верхние.
Я откинулась на спинку стула, пытаясь набраться терпения и позволить Антонио удовлетворить свои желания. Ему нужно было подвергать себя пыткам. Ему это было нужно, чтобы стать мужчиной, в котором нуждалась моя тетя Вивианна. И с абсолютной ясностью я понял, что не так уж сильно отличаюсь от него. Все дело было в равновесии. Равновесие, которое находишь только тогда, когда приходит время.
И это время для меня настало.
Дядя Антонио повернулся и, схватив свой любимый нож, вонзил его в грудь и живот мужчины. Он взмахнул его запястьем, разрезая почки. Он знал человеческий облик лучше, чем большинство врачей. Он знал, куда бить, когда и по чему промахиваться. Все дело было в том, чтобы сохранить им жизнь как можно дольше и причинить как можно больше боли.
Я моргнул, когда дядя Антонио держал в руке электрошокер. Когда он впервые учил меня всему этому много лет назад, мы им не пользовались. Вместо этого мы использовали провод под напряжением. Но электрошокер был проще… и жестче. Я усмехнулся. Это всегда было моей любимой частью.
Он бросился вперед, вонзив электрошокер в порез, который сделал у себя на животе, поджарив его внутренности ровно настолько, чтобы мужчина взвыл от боли.
Его голова склонилась набок, глаза пытались сфокусироваться на чем-то одном, и когда он заметил меня, он рассмеялся, изо рта у него потекла кровь.
— Ты понятия не имеешь, что тебя ждет. Я сузил на него глаза.
— Тебе конец. Кровь рекой лилась по его груди, открытые раны не затягивались по мере того, как из него вытекала кровь.
— Я закончил?
Я встал, моя грудь тяжело вздымалась.
— Да. Он булькнул, закрыв глаза. Я шагнула вперед, и он снова открыл их.
— Ты и твоя новая жена.
Я увидел красный цвет, демон внутри с ревом пробудился к жизни и взял верх, когда я потянулся за своим пистолетом. Он не сказал ни слова, но теперь он не заткнулся, и как раз в тот момент, когда его сердце готово было выскочить из груди, я протянул руку, прижимая пистолет к его голове, в то время как дядя Антонио стоял с окровавленным электрошокером, готовый нанести ему еще один удар током.
— Говори— рявкнул я на него.
— Они… — Он закашлялся, из него брызнуло больше крови, чем раньше. — Идут за тобой.
— Кто? Я прижал пистолет к его виску, требуя ответа. Я нажил врагов только из-за своего имени. За мной всегда кто-нибудь приходил, но когда он поднял голову и встретился со мной взглядом, ему удалось прохрипеть:
— Я из ФБР.
Мое внимание переключилось на мужчин в комнате, я увидел их потрясенные лица. Даже дядя Антонио был сбит с толку.
— Кто, блядь, его проверял? Я закричал.
— Я сказал Данте сделать это, — сказал Кристиан тихим голосом. Он знал, что облажался, но и мой брат тоже. Я пытался сохранять спокойствие, но это было действительно чертовски трудно, когда передо мной сидел агент ФБР, мертвый по меньшей мере на семьдесят процентов.
— Это правда? Спросил я Данте, поворачивая шею из стороны в сторону. Его глаза расширились. Он понял, что облажался. Человек, который должен был стать моим заместителем, даже не проверил биографию того, кто пытался проникнуть внутрь.
— Я…
— Прикончи его, — сказал я так спокойно, что сам удивился. Я медленно убрал пистолет.
— Ты облажался. Теперь ты это исправишь.
Я махнул рукой мужчине передо мной.
— Прикончи его, затем разруби на куски и избавься от него на всех четырех концах штата. Я шагнул к Данте.
— Я не хочу видеть твою чертову физиономию в моем доме, пока ты не научишься быть настоящим гребаным солдатом.