Чародей с гитарой. Том 1

Джон-Том показал на Розарык.
— Да, она знатная охотница.
— И это неудивительно — при таком-то росте. И все-таки она одна, а нас много. Почему же ей повезло, а нам нет?
— Потому что уменье важнее числа. — Огромная лапа погладила рукоять длинного меча.
Видимо, на Хаткара это не произвело впечатления.
— Не всегда. Например, если сотня охотников на одну ящерицу...
— Не всегда, — холодно согласилась тигрица.
Кускус переменил тему.
— И что же вы, путники, делаете в столь далеких от цивилизации краях?
— Выполняем важное поручение великого и могущественного чародея, — ответил Джон-Том. — Идем в город Кранкуларн.
— В Кранкуларн? — Хаткар оглянулся на своих коллег, очень плохо скрывающих веселье. — Дурацкое поручение.
Джон-Том небрежно провел пальцами по посоху. Его уже начинал раздражать любопытный и таинственный незнакомец. Не хочет есть, так пусть проваливает со своей оравой. Лицемерная болтовня в меню не входит.
— Возможно, мы вам кажемся дураками, — произнес Хаткар, и смешники за его спиной мигом умолкли. Джон-Том не ответил — ждал, что будет дальше.
На физиономию кускуса вернулась улыбка, он придвинулся к огню.
— Ах да, вы же предложили нам угощение. Разумный ход. Явно рассчитан не на дураков. — Он вытащил метательный нож. — Можно, я отрежу кусочек? Мясцо, похоже, отлично прожарилось. У вас превосходный повар.
Мадж промолчал. Джон-Том пристально смотрел на гостя. Что он намеревался сделать? Резать мясо или... бросить нож?
Внезапно в него что-то полетело. Он упал на землю, перекувырнулся и через мгновение застыл в оборонительной стойке, с посохом перед грудью. Мадж подхватил лук и наложил стрелу. Сверкнули мечи Розарык. И все это — за две секунды.
Хаткару хватило осторожности не поднять нож. Его банда угрожающе ощетинилась оружием. Но кускус смотрел не на Джон-Тома, а на существо, пролетевшее над самой землей и плюхнувшееся к ногам высокого человека.
Одетый во все черное мангуст стонал, лежа на животе. На его узкой спине виднелась необычная отметина.
— Фасет, — прошипел Хаткар, — в чем дело?
Мангуст перевернулся на спину, поглядел на него и взвизгнул от боли, прикоснувшись к земле ушибленной задницей.
— Во мне.
Все обернулись на голос. На поляну развязной иноходью вышел единорог. Он весь, вплоть до подшерстка, сверкал — но не слабенькой амальгамой, а настоящим червонным золотом, как монета или кольцо. Не блестели лишь белые пятна на лбу и задних ногах. Казалось, он только что выбрался из ванны с жидким золотом.
В зубах он держал маленький арбалет. Уронив трофей к ногам Джон-Тома, он многозначительно указал головой на все еще стенающего мангуста. Теперь Джон-Том узнал отпечаток на панталонах Фасета. То был след копыта.
Хаткар вышел из себя.
— Кто ты такой, четвероногий, черт бы тебя побрал? — выпалил он, злобно глядя на единорога. — И кто тебя просил совать нос не в свое дело?
Окинув его лазурным взором, единорог холодно ответил:
— Теперь это мое дело. — И улыбнулся Джон-Тому. — Меня зовут Дром. Я пасся в зарослях и услышал разговор. Я бы, конечно, проигнорировал его, как проигнорировал ваше появление, но тут, — он кивком указал на мангуста, который отполз к своим приятелям, боязливо сторонясь Хаткара, — случилось мне наткнуться на этого эбенового червя, нацелившего тебе в спину свою игрушку. — Дром придавил арбалет копытом. Раздался хруст. — Этот неприятный тип, — последовал кивок в сторону Хаткара, — отчасти прав: моя хата с краю. Я не позволяю себе вмешиваться в дела стадных существ, однако очень не люблю, когда стреляют в спину. — Он повернул величественную голову, сверкнув золотистой бородкой, и недобро посмотрел на кускуса.
— Ты настоящий хыцарь, мой сахахный, — одобрительно произнесла Розарык.
— Болван! Зря ты сунулся. — Хаткар отбежал к своей шайке.
К тому же он нагло врет. Бесспорно, это насекомое, — он пнул жалкого Фасета, — пыталось всадить в тебя стрелу, но при чем тут я? Я его впервые вижу.
— Ты назвал его по имени, — возразил Джон-Том.
 
— Совпадение! Всего лишь совпадение! — Хаткар все отступал. За его спиной беспокойно ворчали и переминались бандиты.
— Я рад, приятель, что ты его не знаешь. — Наконечник стрелы Маджа бдительно следил за ретирадой кускуса. — Мне ненавистна мысль о том, что ты способен водить дружбу с любителями засад.
— А как же ваше приглашение? — поинтересовался Хаткар.
— Пожалуй, для нас предпочтительнее обед в узком кругу, — надменно улыбнулся Джон-Том. — Во всяком случае, пока мы не разобрались, кто есть кто.
— Отменять приглашение — моветон.
— О, моя спинка! — скулил мангуст. — Мне, кажется, хребет поломали!
— Заткнись, дырка от задницы. — Хаткар пнул Фасета в зубы, брызнула кровь. Взглянув на высокого человека, кускус попытался улыбнуться. — Ей-богу, я эту тварь впервые вижу.
Его шайка уже рассасывалась по лесу.
.... — Вот так всегда. Ходишь, ищешь сочувствия... Ладно, я все понимаю. Уж не сердитесь, если вам досадил наш визит. — И его самого поглотили заросли.
Розарык постояла, навострив уши, и обеспокоенно прошептала:
— Они все еще здесь.
— Где? — спросил Джон-Том.
— За дехевьями.
— Они растянулись цепью и пытаются вас окружить.
— Кореш, позволь тебя поблагодарить за своевременное вмешательство, — произнес Мадж, настороженно обшаривая глазами заросли. — Мне б эту шельму ни в жисть не учуять..
— И мне, — призналась Розарык, удостаивая останки арбалета мимолетным взглядом.
— Не понимаю, — пробормотал Джон-Том. — Ведь мы предложили накормить их досыта.
— Их интересовала не только жратва. — Дром отшвырнул копытом обломки арбалета. — Я знаю репутацию этой банды. Они охотятся за оружием, доспехами, добротной одеждой и деньгами.
Мадж издал лающий смешок.
— Деньгами! Вот это и впрямь забавно. У нас ни медяка за душой.
— Ну, они-то об этом не знают. — Единорог кивком указал на лес. — А кабы узнали, то вряд ли это помогло бы вам.
— Ты прав.
Стараясь держаться за ящеричьей тушей, Розарык медленно повернулась кругом.
— Да, они еще здесь. Может, думают, что мы их не слышим? Но они меня недооценивают. — Она заурчала горлом, и от этого звука в жилах у Джон-Тома заледенела кровь. — Наш друг пхав. Они пытаются зайти в тыл.
— И захватить вас врасплох. Хаткар не стал демонстрировать всю свою силу. Пока он с вами говорил, большинство его головорезов сидело в укрытии.
Джон-Том с тревогой разглядывал безмолвные деревья.
— Сколько их всего?
— Немало. Хотя, конечно, я могу судить лишь по тому, что увидел, пока шел сюда.
— Мы ценим вашу помощь, но вы, наверное, уже можете идти. Наши проблемы — это наши проблемы.
— Теперь они и мои, — возразил единорог. — Вы имеете дело с хладнокровными убийцами, с извращенным понятием о чести. Из-за меня их вожак у всех на глазах отпраздновал труса, и теперь он должен или убить меня, или потерять честь и свое положение.
Розарык пошла к опушке.
— Идемте сюда, здесь входе можно укхыться.
Единорог отрицательно помотал головой, золотая грива всколыхнулась в сиянии лучей, проникающих сквозь кроны деревьев.
— Вряд ли это поможет, тигрица. Я вижу, ты сильна и в бою не промах, но их слишком много, а в тесноте драться не с руки. Если они бросятся разом со всех сторон, твоя песенка спета. Нужна позиция поудобнее.
— Можешь что-нибудь предложить? — спросил Джон-Том.
— Есть тут неподалеку одно местечко. Думаю, если сумеем туда добраться, они нас не возьмут.
— Так давайте уносить ноги. — Джон-Том закинул котомку за плечи.
Мадж медлил, раздираемый общей тревогой и печалью по времени, напрасно потраченному на готовку. Его колебания не укрылись от глаз Розарык.
— Сытый желудок — штука хохошая, но только не в том случае, когда он выпущен вместе с дхугими потхохами. Честное слово, кохоткоусый, похой твои пхедпочтения меня удивляют.