Чародей с гитарой. Том 1

Джон-Том попытался улыбнуться.
— Просто проплывали мимо.
— Вы меня оцарапали. — Голос был низким, грубым и тягучим.
— Очень жаль, мы не нарочно.
— О, все в порядке. Мне это даже нравится.
Гора ухмыльнулась.
Джон-Том отметил, что рот имел неограниченную ширину. Он то увеличивался, то сжимался, иногда переползая на другую сторону головы. Подобное происходило и с глазами, которые из маленьких точек раздувались в пузыри размером с хороший автомобиль. Огромная распухшая масса закрыла небо и деревья.
— Я рад это слышать, — осторожно сказал Джон-Том.
— Ты милый, — ответила тина. — Другой. Мне нравится разнообразие. — Глаза оглядели болото вокруг. — Здесь совсем не происходит ничего нового. Всегда одно и то же. Я люблю разнообразие.
У Джон-Тома свело руки, он медленно ослабил хватку.
— Ты живешь здесь, в болоте?
Ему такой вопрос показался нормальным. Но ответ оказался совсем не таким, как он предполагал. Где-то в глубине раздался медленный булькающий смех. Он звучал, как отдаленный рокот барабанов.
— В некотором роде я и есть болото. Я... — И гора пробормотала что-то невнятное.
Джон-Том нахмурился.
— Простите, я не понял последнего слова.
Разумная биомасса повторила урчание, напоминающее извержение вулкана.
— Ты что-нибудь разобрал, Мадж?
— Либо у него несварение, либо его звать Брулюмпус. — Выдр уже набрался смелости и выглянул из-под сцепленных пальцев.
— Брулюмпус, — повторил Джон-Том.
Он продолжал смотреть болотной горе в глаза, что было совсем непросто, учитывая их постоянное перемещение туда-сюда по черной массе, подобно стеклянным шарикам в нефти. Тошнотворная картина. Юноша постарался думать о чем-нибудь еще.
— Это я... — И гора издала звук, подобный извержению вулкана.
Джон-Том отпустил шест. Несмотря на размеры и массу, гора грязи не казалась угрожающей. Наоборот, она делала попытки выказать дружелюбие. Да и Клотагорб учил его, что нельзя позволять запугивать себя большими размерами. Однако когда опасность окружает со всех сторон, сделать это нелегко.
Он постарался тщательно сформулировать фразу. Брулюмпус не выглядел особенно смышленым.
— Вы, несомненно, очень приятное болото. Я рад, что мы не доставили вам беспокойства. — Он махнул левой рукой. — Мы путешествуем на юг.
— Это мило, — заметила гора.
Совсем не блещет умом. Джон-Том задумался.
— Сейчас, чтобы продолжить наш путь, нам нужно спустить плот на воду. Не могли бы вы, — он показал жестами, что требовалось сделать, — опустить нас вниз, чтобы мы оказались на плаву и продолжили путешествие?
— Продолжили путешествие? — Бока Брулюмпуса закачались так, что Джон-Тому пришлось снова ухватиться за шест. — Но вы же другие. Вы — разнообразие. Мне нравится разнообразие. Мне нравятся перемены.
— Да, ты тоже нам нравишься, но надо продолжать путь. Это очень важно.
Его слова не произвели никакого впечатления на Брулюмпуса.
— Перемены, перемены, — повторил тот задумчиво. — Я хочу, чтобы вы остались и обеспечили мне разнообразие.
— С большим удовольствием, но мы не можем. Нам надо двигаться.
— Останьтесь. Я буду все время держать вас при себе и заботиться о вас. Вам нужна пища. Я дам вам пищу. — Часть затопленного бока поднялась, и в чашеобразную выемку угодила целая стая маленьких серебристых рыбок. Какой-то момент они беспомощно бились, пока болото вновь не ушло под воду.
— Если вы промокнете, я могу высушить вас. — Джон-Том и Мадж вздрогнули, когда толстый пласт вязкой массы поднялся из воды, чтобы заслонить их от облаков. Он провисел несколько секунд в воздухе, прежде чем вернуться на место.
— Я буду держать вас в объятиях, и любить вас, и оберегать вас, — восторженно провозгласил Брулюмпус.
— Это очень мило с вашей стороны, и мы с радостью согласились бы, но нам в самом деле нужно...
— Обнимать вас, обожать вас, и доставлять вам удовольствия, и баловать вас, и...
Джон-Том уже собирался повторить протест, но сильная лапа, схватившая его за запястье, заставила юношу промолчать. Мадж встал на цыпочки и шепнул ему на ухо:
 
— Брось, приятель. Не видишь, от него ничего не добьешься. Ты пытаешься вразумить помойку, у которой мозгов-то со спичку. Она не собирается нас отпускать, примерно как мимы-лианы.
— Она должна нас отпустить! — Дуара удобно висела за спиной. — Я всегда могу выручить нас чаропением.
— Не знаю, шеф, насколько это здесь сгодится. Не уверен, умен ли этот кусок дерьма настолько, чтобы его можно было пронять чаропением. Сейчас-то он дружелюбен. Мы постараемся не делать ничего, что может обидеть нашу крошку. Он не слишком быстро двигается и соображает, поэтому он может разозлиться прежде, чем на него подействуют заклинания.
— Сделаю вас счастливыми, буду кормить вас и обнимать вас... — Брулюмпус снова и снова бормотал свою припевку.
— Что же нам делать, Мадж?
— Не смотри на меня, парень. Мое дело предупредить, и все. Это ты собираешься заниматься волшебством. Я принимаю вещи такими, какие они есть. Обычные вещи, каждодневные. Я пробью себе путь через любое болото, будь оно хоть грязным, хоть заразным. Но, черт меня возьми, сидеть и препираться с ним я не буду.
— Вот спасибо тебе. Вот помог!
Выдр тонко улыбнулся.
— Все это — в благодарность за чудесное путешествие, которое ты мне организовал, приятель.
Он зажал лапами уши, пытаясь заглушить непрекращающийся речитатив Брулюмпусовой любви.
— Трогать вас, и обнимать вас, и кормить вас...
— Что бы ты ни собрался делать, кореш, делай скорее. Я не уверен, что смогу долго выносить эти помои.
— Что можно ожидать от помоев, кроме помойного разговора?
Не забывая предостережений Маджа, Джон-Том пытался решить, что следует предпринять. Все это время Брулюмпус продолжал свои причитания.
Они понравились ему, потому что являлись разнообразием в монотонном его окружении, потому что они были новыми. Но так не могло продолжаться бесконечно. Когда-нибудь все приедается. Однако если принять во внимание его умственный уровень, этот день может наступить не скоро. Когда? Кто знает! Брулюмпус может любить и баловать их лет двадцать, а то и больше. Если Брулюмпус и в самом деле часть Рунипай, то он вечен. Следовательно, им придется жить здесь, пока они не превратятся в пару высохших трупов, которые затем поглотит болото.
Что же в них такого особенного, такого интригующего? Во всяком случае, они ничем не отличались от прочих людей и выдр.
Возможно, только умом. Точно, в этом все дело! Болото хотело разнообразия в компании. Ему хотелось новых бесед, хотелось того, чего не могли дать деревья, скалы, рыбы.
Тогда должен быть выход, который позволил бы удрать, не потревожив наглого захватчика.
— Хочешь послушать кое-что интересное?
Гора грязи наклонилась, заливая края плота пеной и мутной водой. Джон-Том и Мадж поспешно отпрянули назад.
— Не надо слишком близко. Я повторю, если ты меня не расслышишь.
Близость бездонной разинутой пасти смущала, несмотря на добрые намерения Брулюмпуса. Может, однажды от скуки, вместо того чтобы обнимать, он решит съесть их?
— Ну, начинай, — заявило болото. — Скажи что-нибудь интересное. Скажи что-нибудь новенькое.
— Сказать по правде, мы вовсе не такие уж интересные. — Джон-Том попытался изобразить утомленность. — На самом деле мы обычные, даже скучные.
— Нет. — Брулюмпус был не так прост. — Вы очень интересные. Все, что вы говорите и делаете, очень интересно и ново.
— Конечно, но существуют вещи гораздо интереснее, чем мы. Такие, что всегда новы, и интересны, и различны.
Брулюмпус отодвинулся. Вода плескалась о его бока, пока он обмусоливал это простое заявление.
— Что-то интереснее вас? И даже более привлекательное?
Это не совсем то, что хотел сказать Джон-Том, но раздумывать было уже поздно.
— Конечно, более привлекательное, более интересное, более разнообразное. Более какое угодно. Оно не будет с тобой спорить, или смущать тебя, или заставлять тебя думать. Оно просто будет здесь, с тобой — интересное, привлекательное и меняющееся.