Шестая колонна. Там, за гранью. Утраченное наследие

– Хорошо. Но как вы можете меня остановить? Принудить меня вы не можете – законы я знаю.
– Нет… Я в самом деле не могу запретить вам рисковать своей драгоценной жизнью. Но ликвидировать опасность – могу. И ликвидирую. Члены «Клуба выживших» будут арестованы – и немедленно.
– Но… Но послушайте, Клод! Если вы предпримете это сейчас, у вас не будет в руках необходимых улик. Гораздо правильнее было бы подождать до тех пор, пока нам не станет известно о них все. Сегодняшний арест одной этой группы может означать, что сотни или тысячи других просто-напросто укроются более тщательно.
– Знаю. Это риск, на который правительству придется пойти. Но мы не можем рисковать вашей зародышевой плазмой.
– Черт побери, Клод! – Гамильтон всплеснул руками. – Это же шантаж. Вот что это такое – шантаж. Чистой воды принуждение.
– Вовсе нет. Я не собираюсь ничего предпринимать… в отношении вас.
– И тем не менее это так.
– Ну а если мы пойдем на компромисс?
– Какой?
– Ваша жизнь принадлежит вам. Вы имеете полное право расстаться с ней, изображая Бесстрашного Фрэнка. Я заинтересован лишь в ваших потенциальных возможностях в качестве предка грядущих поколений. Я имею в виду сейчас только свои профессиональные интересы. По-человечески вы мне симпатичны, и я предпочел бы, чтобы вы прожили долгую и счастливую жизнь. Но к делу это не относится. Если вы заложите в банк плазмы несколько миллионов своих гамет, я не буду вмешиваться в ваши дела.
– Вот об этом я и говорил! Вы шантажом пытаетесь склонить меня к сотрудничеству.
– Не торопитесь. Живые клетки, оставленные вами, не будут пробуждены к развитию без вашего на то согласия. Они будут находиться в банке и по вашей воле могут быть даже уничтожены – если только вы не погибнете в этой авантюре. Только в случае вашей смерти я воспользуюсь ими для продолжения генетической программы.
Гамильтон сел:
– Давайте уточним. Вы не используете их, если только меня не укокошат. И все без обмана?
– И все без обмана.
– Когда все кончится, я могу их ликвидировать. И все без обмана?
– И все без обмана.
– И вы не поставите меня намеренно в такое положение, чтобы я оказался убит наверняка? Нет, вы бы до подобного не опустились. Хорошо, я согласен! Я готов поставить на свою способность к выживанию под огнем – против ваших шансов воспользоваться моими гаметами.

Вернувшись в офис, Мордан послал за руководителем технического персонала. Не говоря ни слова, он вывел Марту из здания и продолжал хранить молчание до тех пор, пока они не оказались в таком месте, где их заведомо никто не мог подслушать, – на уединенной скамейке в пустынном уголке Северного (крытого) парка. Здесь он рассказал ей о своем разговоре с Гамильтоном.
– Полагаю, вы сообщили ему, что о «Клубе выживших» мы давно знаем?
– Нет, – хладнокровно ответил Мордан. – Я ничего ему не сказал. Да он меня и не спрашивал.
– Мм… Знаете, шеф, вы извилисты, как кривая случайных совпадений. Этакий софист.
– Ну-ну, Марта! – проворчал арбитр, однако в глазах его появилась улыбка.
– О, я не критикую. Вы поставили его в положение, при котором наши шансы осуществить эту работу заметно возросли. И тем не менее вы сделали это, заставив его думать, будто мы и не подозревали об этом жалком заговоре.
– Но мы не знаем об этом заговоре всего, Марта. И Гамильтон будет полезен. Он уже раскопал один существенный факт: в нашей конторе есть утечка.
– Так вот почему вы уволокли меня из клиники! Что ж, значит, предстоят некоторые перемены.
– Не слишком поспешные. Будем исходить из предположения, что женщинам мы можем безоговорочно доверять, – вся эта затея по своей природе чисто мужская: женщины в ней не участвуют и интересы их во внимание не принимались. Но с мужчинами будьте осторожны. Думаю, лучше вам самой заняться помещением в банк плазмы Гамильтона – и сегодня же. Впрочем… На всякий случай присматривайте и за женщинами.
– Хорошо. Но если говорить честно, шеф, не думаете ли вы, что следовало объяснить Гамильтону, во что он ввязывается?
– Вы забываете, что это не мой секрет.
– Я помню. И все-таки – он слишком драгоценной породы, чтобы рисковать им в подобных играх. Как вы полагаете, почему они его завербовали?
– Он считает, что из-за богатства и умения владеть оружием. Но я думаю, что вы сами уже ответили на свой вопрос. Он – из элитной линии. Прекрасный материал для разведения. «Выжившие» не так уж глупы.
– Ого! Об этом я как-то не подумала. И все равно – чертовски стыдно рисковать им в таком деле.
– Стражи общества не должны позволять себе роскоши личных симпатий, Марта. Им нужно смотреть в будущее.
– Хм… В человеке, который заглядывает слишком далеко, есть нечто пугающее…
 
6 
 «Мы говорим на разных языках…»
Не без удивления Гамильтон Феликс обнаружил, что конспиратор – до крайности занятой человек, особенно если он при этом занимается тайным сыском. Перед Макфи Норбертом и другими членами «Клуба выживших» он разыгрывал роль этакого энтузиаста-неофита, готового всеми силами и способами содействовать общему делу. Как и следовало ожидать, курс индоктринации, весьма скучный, но необходимый для продвижения вверх внутри организации, занял немало времени. Гамильтон все это терпеливо сносил, стараясь поддерживать в себе романтически приподнятое мироощущение, чтобы его поведение и ответы не возбудили подозрения у инструкторов.
Помимо изучения основ Нового Порядка, в обязанности недавно принятых в организацию членов входило также выполнение отдельных поручений. Поскольку здесь царила жесткая вертикальная иерархия, смысл этих поручений никогда не разъяснялся и задавать вопросы было не принято. Задание с равным успехом могло действительно иметь значение для успеха заговора или же попросту служить очередным испытанием – новобранец этого знать не мог.
Гамильтон видел, что произошло с одним из новичков, который пренебрег серьезностью инструкций.
Судили его на общем собрании, где присутствие младших членов клуба являлось обязательным. Макфи Норберт выступал в роли главного обвинителя и судьи одновременно. Адвоката у обвиняемого не было, однако объяснить свои действия ему все-таки было разрешено.
Подсудимому было поручено передать некое послание определенному человеку – причем непременно из рук в руки. Он так и поступил, но, узнав в адресате человека, знакомого по заседаниям клуба, он не счел нужным скрыть от него свою принадлежность к «выжившим».
– Вам говорили, что этот человек заслуживает доверия? – настойчиво спрашивал Макфи.
– Нет, но…
– Отвечайте однозначно.
– Нет, мне этого не говорили.